Протоиерей Андрей Кордочкин: Испанцы похожи на нас, у них все доводится до крайности

15 мая 2016 года, в Неделю 3-ю по Пасхе, святых Жен-мироносиц, епископ Корсунский Нестор и руководитель Управления Московской Патриархии по зарубежным учреждениям епископ Богородский Антоний совершили великое освящение храма святой равноапостольной Марии Магдалины в столице Испании Мадриде. До этого православный приход целых 250 лет существовал здесь без храма, люди собирались в мебельной мастерской. Мы поговорили с настоятелем прихода, протоиереем Андреем Кордочкиным о его пути к Богу, учебе в Англии, жизни в Испании и многом другом.

«Открытое христианство» со свечой на школьной парте

– Отец Андрей,  на проповеди вы говорили о Петербурге и цитировали Бродского… Расскажите про вас и ваш Петербург.

– Я родился 7 ноября 1977 года в день 60-летия Октябрьской революции. У нас дома есть запись речи Брежнева, которую он произнес в тот день, когда я родился. Речь очень грустная и смешная. Отец и мать родились в Ленинграде после войны, в 1946-м, они оба инженеры. Мама до сих пор работает, папа на пенсии. Наша жизнь была связана с центром города: первые мои годы прошли около Смольного собора, потом мы переехали в дом в Аптекарском переулке – все воспоминания до 16-17 лет связаны с Питером.

IMG_2302

– А как вы поверили в Бога?

– Уже в классе восьмом я ощущал внутреннюю солидарность с христианством, но при этом живого соприкосновения с церковной жизнью у меня не было. Наверное, она появилась, когда я ушел из 185-й английской школы. Это очень хорошая школа для “правильных” детей на улице Шпалерной, на несколько классов младше там училась Ксения Собчак. В начале 90-х появлялись новые школы, тогда открылись старшие классы при обществе «Открытое христианство», там, кроме обычной общеобразовательной программы, преподавались философия, культурология, история искусств. И я попал в эти классы.

На некоторые занятия к нам приходил священник. Помню, что он был в рясе, ставил на стол икону, зажигал перед ней свечу. Атмосфера была очень необычной, всё-таки это происходило в начале 90-х, и священник был человеком из другого мира. В нашем классе некоторые были из церковных семей, по воскресеньям они ходили в храм, исповедовались и причащались. Именно в это время я начал приходить в храм и постепенно втянулся.

– Помните, как произошла именно Встреча?

– В старших классах я на три месяца приехал учиться в Англию, в католическую школу-интернат. То, что я увидел в Англии, было совсем другим, чем в Петербурге… Например, митрополита Санкт-Петербургского я не видел ни разу, он был в каких-то иных мирах. А в Оксфорде после воскресного богослужения оба епископа выходили из храма и отправлялись с людьми пить чай. Это была какая-то абсолютно другая атмосфера. И митрополит Антоний Сурожский ломал стереотипы. Поломал до такой степени, что образ церковной жизни, увиденный в 90-х годах в Англии, так или иначе меня сопровождает всю жизнь.

IMG_1187

– То есть настоящая церковная жизнь для вас началась в Англии?

– Да, в Петербурге я начал ходить в ближайший к дому храм, но я совершенно не ощущал себя членом общины. Никакой общины там, в общем, и не было. Люди приходили на службу и уходили. А то, что я увидел в Англии, было совсем другим.

Одно из первых соприкосновений с монашеской жизнью было тоже необычным: в Англии, в 40 минутах езды от нас был монастырь, там жила матушка Фекла. Представьте себе английскую ферму, преобразованную в монастырь, в котором в одном крыле живет архимандрит, занимающийся богословскими учеными трудами, а в другом – пожилая монахиня русского происхождения. Где-то посередине – импровизированный храм, в котором на богослужении может быть 4-5 человек. Я привязался к этому месту, и старался из школы приезжать на день, на два.

В английской школе-интернате мне было очень тяжело, я себя чувствовал одиноким, изолированным, но тем не менее три месяца надо было продержаться. В каникулы я поехал в Оксфорд, в небольшой бенедиктинский колледж, и мне было предложено попробовать поступить, при условии, что еще один год я проведу в школе и буду сдавать вступительные экзамены.

– А как случилось, что вы остались в Англии?

– Я планировал учиться в семинарии, но мне было очень интересно увидеть опыт Православной Церкви, не искалеченной советским периодом, поэтому я хотел учиться в семинарии в Америке. Но случилось иначе. В дни этих каникул произошли две важные встречи. Первая – с владыкой Каллистом (Уэром), который тогда преподавал в Оксфордском университете, а затем был моим преподавателем. А другая встреча была со студентом, иеромонахом Иларионом (Алфеевым), которому в то время было 26 или 27 лет. Он тогда начинал писать свою докторскую диссертацию о Симеоне Новом Богослове, и рассказал мне об учебе в Оксфорде. Эти две встречи определили мое решение.

«Учитель танцев», или История любви

Матушка Александра:

IMG_1127

– Я тоже родилась в Ленинграде, папа – физиолог, мама – биолог.  Моя мама пришла к вере в молодости, а в начале 90-х стала возрождать Школу народного искусства императрицы Александры Федоровны.

Я заканчивала школу, и в начале одиннадцатого класса мама мне сказала, что у них стал преподавать английский язык молодой человек из Оксфорда. А у тебя, дескать, последний класс, экзамен по английскому, надо бы дополнительно позаниматься. В общем, нас моя мама познакомила, как в XIX веке. Есть «учитель танцев», а в нашей истории появился учитель английского.

Сельский дом – священство – диссертация – Мадрид

Отец Андрей:

– Да, вот так я готовил к поступлению в университет сына директора школы и дочь завуча.

У меня был годовой перерыв в учебе в Англии, – и я жил в Петербурге, не очень хорошо понимая, чем себя занять. Мой старший друг, отец Иероним (Тестин), который когда-то был самым первым игуменом Ипатьевского монастыря в Костроме, стал сотрудничать со школой императрицы Александры Федоровны. В школе был домовый храм, отец Иероним был его настоятелем и он же пригласил меня в школу преподавать английский, Закон Божий и помогать ему в алтаре храма при школе. От отца Иеронима я получил свой первый подрясник. Он до сих пор, кстати, у меня хранится.

И директор школы попросила меня, чтобы я занимался английским с ее сыном, а завуч – с ее дочерью Александрой. Так мы и познакомились.

Потом я снова уехал в Лондон, писал там магистерскую диссертацию, затем начал писать докторскую диссертацию в Дареме. Все эти два года мы с Аликс общались, переписывались – спасибо английской почте, прекрасно доходили все письма.

Потом мы поженились, а через несколько дней поехали в Дарем и начали нашу сельскую жизнь на одну мою стипендию. Мне удалось снять полдома в деревне за городом. Внизу на первом этаже был магазин мясника, а наверху несколько жилых комнат, гостиная, кухня.

Как только мы поженились, я подал прошение митрополиту Смоленскому и Калининградскому Кириллу о дьяконской хиротонии, которое было удовлетворено, мне была назначена дата на 16 декабря того же года. Я приехал в Смоленск, был рукоположен, проходил дьяконскую практику. И вот однажды входит настоятель Смоленского собора в алтарь и говорит: «Отец Андрей, вы будете приятно удивлены, потому что вчера было заседание Синода, и вашему другу, отцу Илариону, постановили быть епископом в Англии».

IMG_1615
Через некоторое время приехал владыка Кирилл и сказал, что, поскольку отец Иларион должен быть возведен в сан архимандрита и это запланировано на Рождество, все хиротонии расписаны на 6 и 8 января. В день Рождества никаких рукоположений не планировалось, но на богослужении Сочельника владыкой Кириллом было принято решение о моем рукоположении во пресвитера, и мне было сказано, что меня рукополагают завтра же без каких-либо прошений с моей стороны. Я стал неловко возражать, но к этим возражениям не очень-то и прислушались.

Я вернулся в Англию уже священником. Мой первый приход – это студенческая община Дарема, которая формально принадлежала Константинопольскому патриархату, но своего священника там никогда не было. С моим приездом богослужения стали совершаться регулярно, кроме этого я еще служил в Глазго и в Халле. А после моего отъезда из Дарема был рукоположен в священный сан наш преподаватель, профессор Эндрю Лаут, который, в сущности, и был основателем общины.

Когда я начинал служить, это была единственная регулярно действующая православная община на всём северо-востоке Англии. На Пасху к нам приезжало несколько сот человек, преимущественно греков-киприотов. А так средний возраст наших прихожан был 25 лет – студенты – англичане, румыны, киприоты, болгары, русские. Община была очень простая, радостная, веселая. Кроме самого богослужения в субботу и в воскресенье, никакого внимания люди к себе не требовали, все жили своей жизнью.

IMG_1538


А затем произошли известные события в Сурожской епархии, владыка Иларион уехал из Лондона, я потихоньку продолжал служение в Дареме. Но когда диссертация была написана, стало понятно, что на тот момент в Англии оставаться уже невозможно. Я снова приехал в Москву, встретился с владыкой Кириллом. Мне было предложено ехать в Мадрид, где служил тогда иеромонах Арсений (Соколов). Он был первопроходцем не только в Испании, а вообще на всём Иберийском полуострове, он из Мадрида ездил совершать богослужения в Барселону, в Малагу, в Лиссабон. Сейчас он представитель при Антиохийском патриархате, настоятель прихода в Ливане, в Триполи. Он тогда стал, соответственно, настоятелем нового прихода в Лиссабоне. А мы приехали в Мадрид с двумя чемоданами и с шестимесячным ребенком, не зная практически ни слова по-испански.

Любопытные и дружелюбные

– За 10 лет испанский вы выучили превосходно, а расскажите, как в целом находите общий язык с испанцами?

Отец Андрей:

Испанцы в чем-то похожи на нас, у них всё доводится до крайности: и религиозность, и антирелигиозность. Поэтому традиционная католическая религиозность очень благочестивая, истовая, а антирелигиозность, в свою очередь, носит агрессивный и вызывающий характер.

Например, совсем недавно была выставка современного искусства в музее Reina Sofia, там экспонатом была спичечная коробка с нарисованным храмом и изречением Бакунина, которое любил повторять один испанский анархист: «Единственная церковь, которая дает свет, это та, которая горит». В католическом мире тоже была неоднозначная реакция на то, почему музей, который получает помощь и финансирование от государства, делает промоушн агрессивному и антирелигиозному искусству.

IMG_2268

– Что в испанцах было для вас непривычно?

Испанцы – люди очень любопытные и дружелюбные, и к нашему храму они проявляют колоссальный интерес. Пока мы снимали помещение, служили в каких-то мастерских, магазинах, особого интереса к нам не замечали. С настоящим любопытством мы столкнулись только сейчас, когда появился храм. Это любопытство носит своеобразный местный колорит, ко многим вещам в Испании приходилось привыкать даже не столько после России, сколько после Англии. Если люди в Англии проявляют к чему-то интерес, они, конечно, проявляют очень деликатно.

– Здесь неделикатно?

Здесь по-другому, непривычно. Человек просто заходит, видит: на аналое лежит крест и Евангелие. Он берет в руки Евангелие, начинает листать, смотреть, на каком языке оно написано. Потом может подойти на клирос, взять ноты, начать листать ноты. Если, например, открыт кабинет, может зайти в кабинет, потрогать, из какого материала сделаны стулья.

– Часто такое происходит?

Такие вещи повторяются регулярно, тут нужно запастись терпением. Есть определенная категория людей, особенно не работающих, которые совершают прогулки по улице туда-сюда, и они считают, что храм построен для их развлечения можно зайти в мясную лавку, булочную, парикмахерскую, бар, а можно зайти в храм и как-то проявить свое любопытство.

Фото Анны Даниловой

– Трудно к этому привыкнуть?

Знаете, это доброжелательное любопытство.

– А как в целом люди относятся к тому, что тут у них под окнами православный храм построили?

Когда продавался дом напротив храма, продавцы, перечисляя в объявлении достоинства и преимущества этого дома, говорили, что здесь тихий район, рядом метро, удобные коммуникации, но самое главное  из окон видны купола легендарного храма святой Марии Магдалины. Тут мы поняли, что мы подняли статус этого места, потому что здесь до этого был пустырь.

Поначалу я не знал, как соседи отнесутся к нам. Еще когда я приходил на стройку, часто спрашивал у проходящих мимо людей: «Знаете ли вы, что здесь строится? Как вы к этому относитесь?» Все относились положительно. Конечно, для испанцев важна и история: ведь Русской Православной Церкви в Мадриде уже больше 250 лет, а история нашего храма уходит корнями к середине XVIII века.

IMG_0989

– Есть у вас специальные программы для местного населения? Миссия, просветительская работа?

В Буэнос-Айресе, в Аргентине, мы приметили в Троицком соборе традицию проводить «visita guiada» экскурсию по храму с объяснением. Мы решили сделать это и у себя, чтобы объединять всех любопытствующих и отвечать на их вопросы одновременно. Правда, в Буэнос-Айресе это платно, а мы решили сделать экскурсии бесплатными. С тех пор у нас висит объявление на дверях храма о том, что в субботу в пять часов перед всенощным бдением совершаются такие экскурсии.

IMG_2055

– Приходит кто-то?

Честно говоря, мы думали, что придет несколько групп, и потом интерес сойдет на нет. Но вот уже больше двух лет мы каждую субботу проводим эти экскурсии. Очень редко бывает, что не пришел ни один человек, обычно приходят до 20-30. Часто обращаются с аналогичными просьбами из разных культурных ассоциаций. Приходят школьники. У нас были группы школьников больше 100 человек. Была однажды группа из дома престарелых.

– Когда мы шли вчера с вами по Мадриду и прошли мимо кафе, где обедали католические священники, вы очень друг другу обрадовались и очень тепло друг друга приветствовали. Расскажите о том, как вы выстраивали отношения с католическим духовенством и как вы так подружились.

Как только открыли храм, я пригласил католических священников из этого района, чтобы познакомиться. Понимаете, межконфессиональные сложности возникают только от того, что нет контакта, прозрачности, доверия. Испанское католичество немного похоже на русское православие, в том смысле, что оно привыкло быть одним игроком на религиозном поле, потому что здесь не было Реформации. Здесь не как в Германии, когда сосуществуют католики и евангелисты, или в Великобритании, католики и англикане.

Поэтому когда появляется кто-то другой, католики на бытовом уровне рассматривают это с некоторой опаской. Тем не менее, у нас отношения с католиками очень хорошие. Во многих наших приходах богослужения совершаются в храмах, которые бесплатно предоставляются Католической Церковью. Нас никогда не ограничивают в доступе к святыням, которые хранились в Католической Церкви. Я за 11 лет не помню, чтобы мы просили католиков о чем-то, и они нам в этом отказывали.

Католическое духовенство здесь наблюдает спад религиозности, спад благочестия, и они очень утешаются, когда люди другой страны и другой традиции проявляют уважение и интерес к их святыням, причем не только к известным. Мы иногда ездим по испанской глубинке, посещаем храмы, которые расположены в деревнях: дороманские храмы IX века, вестготские храмы VII века или пещерные монашеские комплексы предположительно V-VI века. И для испанцев это оказывается приятным сюрпризом, что в Православной Церкви сохраняется благоговейное почитание святынь, мощей святых.

IMG_1165

«Спаси Господи», или Почему плохо петь «мимо нот»

– Матушка Александра, у вас замечательный хор и несколько лет назад вы вместе с Е. Кустовским проводили общеевропейский регентско-певческий семинар. Расскажите, как собирали хор и как вы вообще стали регентовать? У вас ведь есть музыкальное образование?

Музыкой я занималась с детства, окончила музыкальную школу по классу скрипки, играла немного в оркестре при петербургском Доме ученых и в молодежном оркестре университета.

В Англии у нас были интернациональные богослужения: на клиросе пел финн, прекрасно знающий и греческий, и церковнославянский, был студент, очень любивший знаменное пение и меня немножко ему научивший; были англичане. В результате на службе мы совмещали несколько языков: какие-то песнопения были на греческом, какие-то на английском, какие-то на церковнославянском.

Через год после нашего приезда в Мадрид, когда у нас ушла регент, мне пришлось одновременно не только начать регентовать, но и самой разбираться со всей структурой богослужения, и это были непростые месяцы. На тот момент наш очень симпатичный приходской хор состоял из женщин, которые не читали нотную грамоту, все пели на слух, но каждый по-своему, и всё было так нестройно, всей толпой, как народный хор, им и регент не особенно был нужен. Потом стали постепенно разбираться: сначала пели в унисон, потом на два голоса, потом на три, потом стали приходить люди, уже знающие нотную грамоту, музыканты. Это происходило очень медленно, почти все годы, что мы здесь живем.

На сегодняшний день у нас не очень большой хор, но состоящий целиком из профессиональных музыкантов. Это был непростой путь были люди, которым очень нравилась «должность» певчего, а петь они совсем не умели…

– И звучание хора страдало…

Любой труд, даже самый простой, должен совершаться с целью принести пользу, что-то улучшить вокруг, например, приготовить вкусный обед, а в хоре – цель чистое, слаженное звучание. Тут важен вопрос качества. Порой православные ориентированы на «спаси Господи», «спели и слава Богу», и приходской хор начинает ассоциироваться с неряшливостью. Дескать, если православный, то можно простить некомпетентность. Но так быть не должно.

IMG_1173

Шахматы и живопись против нотных партитур

– Отец Андрей, в храме много детей, но вообще это же нормально для каждого храма?

Когда мы здесь появились, на приходе не было ни одного ребенка. Мы приехали с шестимесячной Серафимой, из посольства ходила еще одна девочка лет восьми. Прихожане были исключительно среднего возраста, наверное, от 30 до 50 лет. Сейчас у нас в воскресной школе около 60 детей.

– И при храме огромное количество всего в послебогослужебное время…

Приход рос, и для нас было не менее важно, чем строительство самого храма как места богослужения, создать нормальную приходскую инфраструктуру, которая бы обслуживала не только клир, а была бы ориентирована на прихожан. У нас есть большой зал, где для всех трапеза, тут же после обеда концерт, после концерта беседа, есть несколько классов для занятий. И даже несколько помещений, задуманных как административные, мы отдали под образовательную деятельность.

IMG_1573

– А социальное служение есть при храме?

Мы же находимся в Западной Европе, здесь, в основном, государство выполняет свои обязанности по социальным функциям. И нам тут важнее озаботиться тем, чтобы наш храм не стал храмом-памятником трудовой миграции, которая в определенное время приехала из Украины, Молдавии и других стран, а думать о нашем будущем. Воскресная школа существует для того, чтобы у ребенка была связь между тем, что происходит в храме, и его собственной жизнью. И поэтому в нашем приходском контексте важнее, чем образование, сейчас ничего нет.

Матушка Александра:

Знаете, почему мы такое внимание уделяем детям? У меня перед глазами стоит наш мадридский  приход в 50-е годы приход в честь царицы-мученицы Александры, созданный при Императорском доме. В течение примерно пятнадцати лет своего существования у прихода была очень активная богослужебная и внебогослужебная деятельность. Хор из 50 человек, включавший в себя и русских эмигрантов, и испанцев, регулярно выступал в Мадриде с церковными и народными песнопениями.

Но куда потом пропали эти люди? Ни одного человека, никого, ни внуков, ни правнуков, ни друзей их сейчас в храме вы не найдете. Настолько память о существовавшем тогда приходе стерлась, что потом новый храм был назван уже другим именем, не сохранилось даже связи. Это пример того, что как бы ни кипела у взрослых жизнь в данный момент, если не строить целенаправленно фундамент для собственных детей, не закладывать кирпичи, то будущего у прихода не будет.

IMG_1491

«Играть в игру, изображая покаяние»

– Отец Андрей, сейчас всё выглядит очень оптимистично, детей много. Многие ли останутся – вот вопрос…

Мы стараемся передать родителям мысль, что христианской жизни дети учатся не в воскресной школе и не в храме, они учатся в семье. Поэтому храмовое богослужение и то, что мы предлагаем в воскресной школе, имеет смысл и приносит плоды только тогда, когда дети видят христианские отношения и христианскую жизнь дома. Конечно, мы рады, что к нам так много приводят детей причащаться, но родители должны понимать: если они действительно хотят создавать семью как малую церковь, то невозможно донести до детей важность исповеди или причащения, находясь самим при этом в стороне.

– А как вы организуете церковную жизнь семей с детьми?

Многие родители обременены работой и не всегда могут прийти за час до богослужения на исповедь. Мы на приходе предложили родителям причащаться вместе с детьми, а на исповедь приходить каждому в своем ритме, когда они считают это возможным или необходимым раз в две недели, в месяц, раз в полтора месяца.

Мы, конечно, совершаем исповедь и после всенощного бдения, и перед Божественной литургией, но мы стараемся вывести исповедь из конвейерного формата в формат confession by appointment, который предполагает, что человеку уделяется времени столько, сколько ему нужно. Поэтому мы предлагаем приходить на исповедь даже и в будний день, когда нужно, когда можешь уделить человеку достаточно времени. Не думая о том, что в затылок дышат еще 15 человек и начинают дышать еще более раздраженно, потому что вместо своих положенных двух минут человек исповедуется три, и они могут не успеть ко Причастию. Это, конечно, очень сильно искажает таинство исповеди, и эти искажения священнику как-то приходится исправлять, если он не хочет, по слову отца Георгия Митрофанова, играть в игру, когда кающийся изображает покаяние, а священник изображает духовника.

– Можно ли сейчас говорить о каких-то результатах?

Какие-то плоды, думаю, есть. Конечно, кто-то пропал в компьютерах. Многие прошли через семейные драмы, и эти семейные драмы наложились на их восприятие Церкви. Не надо быть знатоком Фрейда, чтобы понимать, что есть определенная связь между отношениями человека с отцом и отношениями человека с Богом. Но некоторые остались и даже помогают нам. У нас есть девочка, которая училась в воскресной школе, сейчас она сама учительница младшей группы. Другая девочка из воскресной школы поет у нас в хоре. Еще одна просто приходит помогать.

IMG_1182

«Русский дом» для испанцев, для мигрантов, для приемных детей

– Кроме воскресной школы, при храме уже два года действует Casa Rusia, культурный центр «Русский дом». Зачем он вам?

У «Русского дома» есть три направления. Во-первых, это небольшая группа по изучению испанского языка для мигрантов, приехавших из стран бывшего Советского Союза. Они изучают испанский с русским преподавателем по русской методике. Идея в том, чтобы помочь им интегрироваться в испанскую жизнь.

Вторая и основная линия – преподавание русского языка для испанцев. Здесь на всех уровнях у нас самые лучшие преподаватели, преподаватели Мадридского университета. В прошлом году училось около 60 человек. И третье направление – занятия с детьми, которые или усыновлены испанцами, или это дети из смешанных браков, в общем, те семьи, где родители хотят, чтобы у детей сохранилась русская идентичность, культура, язык. С ними проводятся занятия по языку, музыке.

– Можно подробнее про усыновленных детей? В российских СМИ чего только не пишут про ужасы зарубежного усыновления…

Усыновленных детей из России очень много. Мне кажется, их несколько десятков тысяч. Но мы видим только тех, кто к нам приходит. Со стороны родителей это тоже определенный подвиг – принимая детей в свой мир, в испанскую культуру, брать на себя дополнительную ответственность и труд сохранить их идентичность.

IMG_2271

– И водят на занятия русским, чтобы сохранить детям родную культуру?

Да. Мы видим усыновителей как людей совершенно невероятного терпения, трудолюбия и любви к детям, которые далеко не все здоровы. Многие из детей проблемные, можно только преклониться перед подвигом этих супружеских пар, которые совершали поездки в Россию, причем часто не в Москву или Петербург, а в Читу, Хабаровск, в самые далекие регионы, для того чтобы дети могли в Испании найти свой дом.

В прошлом году к нам приезжали несколько выпускников детских домов Санкт-Петербурга, которые тоже участвовали в жизни «Русского дома», ездили в паломничество вместе с нами. В этом году к нам приезжали студенты из Ростовского технического университета. В прошлом году уже наши студенты, испанцы, ездили на практику на юг России как волонтеры и преподаватели в лагерь «Просторы».

– В общем, языковая школа при храме? Или это тоже миссия?

Я думаю, что главный смысл всех этих занятий не просто в том, чтобы создать языковую школу. Русский храм – естественное место для встречи с русской культурой. И если не будет самого основного у детей и взрослых знания православной традиции, то и встреча с русской культурой будет неполной. Мы никогда на занятиях не педалируем религиозную тему, но я часто вижу потом в храме взрослых студентов в дни православных праздников или других событий. Миссия в том, чтобы помочь людям и детям, и взрослым понять, кем они являются на самом деле.

 

IMG_2210IMG_2164IMG_2138

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Святые места Испании одиннадцать мест, которые нужно посетить

Так и стоят пред глазами снежные пики Пиренеев, луга, пастух, собака Троцкий и образ святой Евросии

Sobornost

Если Собора не будет, это не будет трагедией...

All You Need Is Love

Беседа с протоиереем Андреем Кордочкиным