Русская Таня из Гвинеи-Бисау

«Много говорят про блондинок, – отмечает отец Димитрий Смирнов, ­­– и одна из проблем, что блондинки вымирают. Некоторые даже подсчитали, что через какое-то количество времени (не такое большое – по-моему, лет пятьдесят) умрет последняя. И вот я решил выбрать самую блондинистую блондинку нашего прихода, чтобы вы немножко отдохнули и от поэзии, и от искусств, и от политики. Мы с ней сегодня пообщаемся».

Таня смеется. В рамках рубрики своего видеоблога «Беседы под часами» протоиерей Димитрий Смирнов беседует с ней и о политике, и о русских национальных особенностях, и о русской литературе и истории… Таня говорит: «Моя душа здесь – в России», несмотря даже на то, что у нее нет российского гражданства.

Двигаясь по своему непростому пути к Богу, Таня оказалась в храме святителя Митрофания Воронежского. Теперь ее знают все прихожане, и очень любит и ценит настоятель.

Мы предлагаем вам видеозапись беседы отца Димитрия и Моники Татьяны Мендеш Коррейя, и расшифровку ее рассказа о том, как она пришла к Православию.

Из племени «Маньяку»

Русской Таней я стала при рождении. Это имя мне дал отец. Многие  думают, что просто мне понравилось имя, и я себе его дала сама. Но это неправда.

Я была интернатовская — выросла в Иваново. Я дочь политика. В Африке, в Латинской Америке и Азии в свое время детей политиков высылали в дружественные страны, чтобы спасти им жизни. Потому что, когда политика, убежденного коммуниста, убивали, его семью тоже уничтожали…

Чтобы спасти, меня отправили в Россию —  в Иваново. Мне было четыре или пять лет.

Я считаю Россию своей родиной. По-русски говорю совершенно свободно, правда, с акцентом. Я закончила в Иваново очень хорошую школу. Одну из самых лучших. В школе нам не запрещали разговаривать на родном языке, более того, это была интернациональная школа — дети из разных стран мира. И, чтобы мы не забывали свой язык, у нас были учителя родного языка!

Родных языков у меня четыре. Во-первых, португальский. Еще креольский –  нас, гвинейцев, считают за креольцев. Кроме этого, есть племенной язык, который был у папы и мамы, но его я не знаю совсем… Если попытаться произнести название моего племени по-русски, получится что-то вроде «Маньяку».

Сейчас, когда ребята-студенты из Гвинеи-Бисау приезжают, они смеются надо мной: «Это что такое, ты из нашего племени, а ни слова не знаешь!» Я и правда не знаю ни одного слова… Но самое смешное, что я танцую традиционные танцы, хотя меня-то как раз никто не учил танцам. Видимо, это у меня в крови. Я танцами успокаиваю себя. У меня это со школы.

Без права на родину

Я в России живу уже 25 лет, но у меня нет российского паспорта: мне в нем отказывают. Иногда открытым текстом, иногда под разными предлогами. Самое смешное, что я уже не одна, у меня ребенок здесь. Мне-то можно отказать, они причину всегда находили («в свое время «Красный крест» помог вам, делайте что хотите»), но ребенок-то здесь родился. А он сейчас должен получить паспорт, ему 14 лет!

Что я могу сказать властям? Да, в свое время «Красный крест» помог нашим. Но потом половина из нас не могли выехать. Потому что – к кому? Не к кому, почти все родные убиты. Если было бы к кому ехать или была бы уверенность, что я приеду туда, устроюсь нормально и выживу там, можно было бы поехать и не спорить с чиновниками. Но я-то здесь выросла.

Мой младший брат Самуил сейчас уехал из России во Францию, ему там проще, он уже стоит на учете, чтобы получить документы. Я же из-за своего упрямства решила остаться здесь. Я не против других стран, но у меня душа здесь.

За оградой

Церкви я поначалу боялась. Хоть и отец у меня  христианин. Мне нравились иконы, картины на христианские темы, но заходить в храм я никогда не могла. Я всегда, когда слышала хор церковный, даже издалека – сразу говорила: «Нет-нет, спасибо большое, мне это не нужно».

Все потому, что всегда, когда я стояла у двери храма — теряла сознание. Подойду к двери — и теряю сознание.

Всегда, когда мы спорили со сверстниками, и ребята говорили что-то критическое по поводу Церкви, я защищала храм. Сама там не бывая…

Я пересилила себя и переступила порог храма, когда окончательно поняла, что мне очень тяжело. Мне на самом деле не с кем было поделиться. Это было не так давно. Год-полтора назад. Мне помогли люди, прихожанки.

Мне вообще везет на сестер по вере. Расскажу случай.

Помню, нас в детстве возили в Суздаль, а там очень красивые старинные храмы. Но я в них не могла попасть. Потому что когда нас на автобусе мимо провозили, у меня истерика начиналась, я начинала плакать, терять сознание. А зайти-то хочется! И там была одна сестра (не помню, как ее зовут), которая сказала: «Тебе нужно, чтобы тебя причастили».

Я говорю: «Какое там причастие, вы что, совсем что ли?» А она все твердит: «Тебе надо». Я в ответ: «Я много чего вижу во сне, что потом со мной происходит наяву. И я этого боюсь… А еще я некрещеная».

Я действительно была некрещеная. Да, у нас в Гвинее-Бисау при рождении крестят детей. Но в нашей семье было иначе. Я дома, в Африке, не ходила в церковь, хотя в стране это принято делать каждое воскресение. Папа нам с братом запрещал ходить в храм.

Крестил меня отец Александр из храма, что рядом с посольством Гвинеи-Бисау в Москве. Название храма не помню… Я всегда у его ворот стояла и слушала песнопения, когда там служба шла — ведь я знала, что просто не смогу зайти.

Вот как-то я на улице просто ждала и спросила у батюшки: «А если я собираюсь креститься, мне можно?» Он мне задал вопрос: «Ты крещеная в другой вере?» «Нет, меня не крестили». «А почему ты выбрала Православие?» Я ему объяснила, что я, во-первых, все время здесь жила, а во-вторых, мне нравится история России. Мне нравится и Католическая Церковь тоже, но это не мое…

Батюшка сказал, что он мне дает срок — месяц. Если я в течение месяца буду ходить в храм, он меня покрестит. Я ему объяснила, что физически не могу в храм заходить. А он говорит: «Попробуй. Ты сначала попробуй вступить сама. Просто стой в храме, а не у ворот. У ворот я тебя видел не один раз. А ты попробуй зайди. Может быть, пройдет. Если ты поймешь, что это тебе не нужно, то не стоит этого делать. А если ты поймешь, что это твое, тогда мы с тобой поговорим».

И я в течение месяца и двух недель ходила в церковь. Заходила и стояла у двери. Несколько раз прямо там в обморок падала. Меня вытаскивали, а я из-за упрямства каждый раз заходила снова.

Я вообще упрямая. Я езжу с гастролями — танцую народные африканские танцы. И зрители часто относятся к нам, танцовщицам, как к куклам, которых можно потрогать… Я говорю: «Меня трогать нельзя. Смотрите только на танец», – и меня никто не трогает.

Вот и в случае с храмом я себе сказала: если я могу на сцене быть решительной, почему я не могу здесь встать и помолиться? И я стала себя заставлять. Сначала мне помогали, а потом я уже сама. Постою, чувствую, что голова кружится, и уже сама выхожу. Подышу и возвращаюсь.

“Ссоры” со святой Татьяной

Там же я познакомилась с женщиной, она мне и сказала про Вас, отец Димитрий.

Когда я прихожу в церковь, я начинаю разговаривать с иконками, и у  меня слезы сразу… Она, наверно, тогда и увидела меня. Подошла и спросила: «Что у тебя случилось?» Я говорю: «У меня ничего не получается,  все валится с рук. Все, что я планирую, у меня почему-то не выходит». «Каким святым ты молишься?» Отвечаю: «Всем святым молюсь. У меня нет определенных…»

Сейчас у меня уже есть любимые святые. Это Митрофан Воронежский, Серафим Саровский. Еще я почему-то, когда молюсь, не к Господу Богу обращаюсь сразу, а всегда сначала к Пресвятой Богородице. Я, видимо, считаю, что она – Мать. Говорю Ей: «Помолись со мной Сыну Своему». Только потом я уже молюсь Господу Богу.

Еще я очень привязана к святой Татьяне. Хотя часто с ней ругаюсь, когда у меня что-то не ладится!

Мне очень нравится икона Пресвятой Богородицы «Неупиваемая Чаша».

Так вот, рассказываю, почему. Когда у меня все плохо было, я стала баловаться алкоголем. И я даже не заметила, как для меня алкоголь стал на первое место.

И та женщина из церкви мне сказала: «Ты иди в храм святителя Митрофана Воронежского на Хуторской, но молись там не ему, а найди иконку Пресвятой Богородицы «Неупиваемая Чаша» – и молись ей». И я пришла сюда в храм.

Успокоение

Вы, отец Димитрий, меня увидели в третий мой приход сюда. Как раз я девочкам говорю знакомым: «Мне приснился батюшка». А они привыкли, что когда я начинаю говорить, то это сказки. И тут: «Мне приснился батюшка». «Ну, описывай». И я описываю Вас.

Когда в храм пришла и в углу стояла, Вы меня увидели — и я в слезы. Пришла домой и говорю: «Кать, ты не представляешь, я увидела того батюшку из сна, которого описывала».

Поговорила с Вами, рассказала, что мне страшно, потому что все, что я вижу во сне, происходит. Вы мне еще тогда сказали: «И что? Чего ты там увидела? Живая?» Я говорю: «Да». «Ну вот, живи дальше». Меня на самом деле это успокоило.

Если я раньше боялась спать, то я после того, как стала Вам исповедоваться, спокойно могла засыпать. А раньше, чтобы успокоиться, ходила в неделю по три-четыре раза в храм…

Вы мне помогли устроиться в храм, я каждое утро спокойно захожу в храм. А перед работой молюсь дома. Я всегда просыпаюсь рано, в семь часов — и провожу свою утреннюю молитву. А свечки всем святым ставлю, когда прихожу на работу. И вечером так же. Но в воскресенье, даже если мне плохо, нужно попасть в храм.

Люди в храме привыкли, здороваются. Раньше, наоборот, удивлялись, видели, что я стою, шушукались между собой. А теперь, если меня не бывает хоть одно воскресенье, сразу: «Ты чего это в храме не была»? Я объясняю, а они: «Смотри, в следующее воскресенье обязательно!»

Меня все узнают, даже эти женщины, что сидят возле храма и подаяния просят. Я с ними знакома! Обязательно, когда прихожу, мы поздороваемся, поговорим. Потом, когда я подаяние даю, они всегда спрашивают, как у меня здоровье.

А мне теперь хорошо. Я успокоилась…

Источник видео: видеоблог протоиерея Димитрия Смирнова. Расшифровка текста – “Православие и мир”.

Читайте также:

Православие и мир
«Стучите, и отворят вам». Заметки человека, прошедшего трудной дорогой, ведущей к Храму

Ну, что я знал о церковных служителях? Собственно, ничего. Мы существовали в разных мирах, и до их мира мне не было никакого дела. Ничего не имел против Церкви, но и за – тоже.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Принимаю вас такими, какие вы есть

Архимандрит Андрей (Конанос) о том, как Бог помогает нам любовью

Протоиерей Димитрий Климов: Во Христе разочароваться невозможно (+видео)

О дороге к Богу и разочарованиях по пути на Встречах «Правмира»

Кейтлин Доброу: Моя жизнь никогда не будет скучной!

Как, оставшись в 19 лет без ног и рук, не потерять веру и любовь к жизни