Судья своему ребенку?

|
В моей семье было невозможным и абсурдным думать о побеге из дома из-за контрольной по физике. В моем мире подросток не мог покончить с собой из-за плохих результатов ЕГЭ или отчисления из университета. Все это было бы печальным, но не смертельным, потому что я знала, уж дома-то…

В детском центре раннего развития, куда мы с подругой привели своих детей, сначала было хорошо. Малышей учили танцевать, лепить и рисовать, показывали, где у цыпленка глазки, играли с резиновым мячом. Дети остались довольны. А вот родителям по окончании урока выдали «дневники», в которых, в зависимости от успехов ребенка, красовались улыбчивые или грустные мордочки. У сына подруги, например, человечек оказался совсем печальным, – малыш отказался отозваться на свое имя. У дочки человечек расстроился там, где следовало передать преподавателю мяч.

Была и еще одна графа, она оставалась пустой. «Здесь вы сами оцените своих детей», – объяснили организаторы. «Понятно, что для каждой мамы ее ребенок  – Эйнштейн», – попыталась пошутить моя подруга.

«Нельзя так рассуждать», – возмутился преподаватель, – «Приучайте ребенка к тому, что не все будут гладить его по голове! Он должен стремиться к успеху и ждать вашей оценки тоже». Я посмотрела на ожидающую моей оценки дочку, она пыталась съесть шнурок.

«Не все будут гладить ребенка по голове», – этот аргумент мне уже приходилось слышать в знак того, что искусственными трудностями ребенка можно подготовить к настоящим трудностям взрослой жизни. Не искалечить еще больше, а именно подготовить.

Помогала ли мне родительская оценка моих успехов посмотреть на себя со стороны? Надо ли и мне «оценивать» своего ребенка? Я вспомнила, что, пожалуй, действительно боялась строгих школьных учителей. Боялась рассердить их, потому что, несомненно, искала общественного одобрения. Ведь, как известно, невозможно жить в обществе так, как будто общества вовсе не существует. Но родители… Их я боялась, скорее, огорчить. Боялась расстроить, потому что любила их, а они любили меня.

Родители никогда не «оценивали» меня и не подходили с позиции строгих судей. Семья была моим тылом, моей опорой и защитой там, где другие хотели меня «судить». И неважно, шла ли речь о «двойке» по математике или о какой-то взрослой ошибке, о которой сама я никогда не смогу вспомнить с улыбкой или снисхождением к себе.

Родители не оправдывали меня, не умаляли значимость моего проступка, не говорили, что прогуливать уроки – чудесно и свободолюбиво. Но я знала, что никогда не получу оценку «самая плохая дочь в мире» в свой семейный дневник.

Наверное, так я и представляю себе малую Церковь. Церковь, в которой грехи не отменяют, но и право судить оставляют другим.

В моей семье было невозможным и абсурдным думать о побеге из дома из-за контрольной по физике. В моем мире подросток не мог покончить с собой из-за плохих результатов ЕГЭ или отчисления из университета. Все это было бы печальным, но не смертельным, потому что я знала, уж дома-то… Дома никто не станет оценивать меня ни грустными человечками в тетрадке, ни обидными словами, ни чрезмерно строгими наказаниями, потому что «Любовь все покрывает».

Покрывает, – это греческое слово stego означало не «покрывать», как покрывают злодеяния преступника, а укрывать от всех невзгод за стенами дома, в кругу семьи.

Там, где другие говорили мне «ты не справляешься», где другим не нравилось, как я играю с резиновым мячом, хожу и говорю, дома мне ставили только самые высокие оценки.

Я и родилась с плохой оценкой. В роддоме мне поставили «единицу» по шкале Апгар и сказали, что, если ребенок выживет, то вряд ли будет ходить и говорить, непременно начнет сильно отставать в развитии и уж точно сможет учиться только в коррекционной школе. Мама слышала все это обо мне, но забрала меня из роддома, праздновала мое рождение, выходила и вырастила меня как лучшего ребенка на Земле.

Стоит ли говорить, что я научилась ходить в 11 месяцев, читать в 4 года и не страдала ни одним из тех детских заболеваний, которые мне обещали врачи. «Это, – отметила районный педиатр, глядя на моих родителей, – «конечно, исключительно ваша заслуга».

Мы все, посетители детского центра, с удивлением смотрели на графу «оцените своих детей». Я нарисовала дочке сердце и написала, что буду любить ее ВСЕГДА. Любой. Даже, если от нее отвернется весь мир. Независимо от того, научится ли она катить резиновый мяч в нужную сторону, станет ли учителем, дворником, домохозяйкой или врачом. Независимо от того, добьется ли «успеха» в понимании остальных. Независимо от оценок, которые ей будут ставить вне дома, потому что настоящая любовь «никогда не перестает». Никогда. Даже, если «языки умолкнут, и знание упразднится».

Есть, кстати, такое знание, которое ребенку никто не передаст ни в одном детском центре. Знание о том, что любовь дарят и получают в подарок. Уверенность в том, что ее, в отличие от общественного одобрения и хороших оценок в аттестате, невозможно заслужить. И этому знанию, пожалуй, может научить только семья.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Жизнь как чудо

Стыдно признаться, иногда я ложилась спать с мыслями «какой это был тяжелый день». Пока не родилась…

Родитель, будь осторожен!

Зрители находили видео милым и смешным, а вот мне оно показалось грустным...

У Андерсена тоже была дислексия

Не прощайтесь с букварем, или Почему финские дети грамотнее русских