Священник и прихожане: осторожная дружба

Может священник дружить с прихожанами? И какой должна быть эта дружба — отвечает протоиерей Константин Островский, настоятель Успенского храма города Красногорска Московской области.
Протоиерей Константин Островский. Фото kragor.org

Протоиерей Константин Островский. Фото kragor.org

Духовное общение больше дружбы

Я бы не ставил вопрос так узко. Дело не только в священстве и не только в разнице полов. Что мы, вообще, понимаем под дружбой? Если то, что говорил Христос апостолам: «Я уже не называю вас рабами, ибо раб не знает, что делает господин его; но Я назвал вас друзьями, потому что сказал вам все, что слышал от Отца Моего» (Ин. 15, 15) — к такой дружбе всем людям надо стремиться.

Дружба как единство во Христе, в молитве, в добрых делах, в самопожертвовании, в подражании тому, как Иисус за ближних пошел на крест, − это, безусловно, благо. Тут, по слову апостола Павла, «нет мужеского пола, ни женского, ибо все вы одно во Христе Иисусе» (Гал. 3, 28).

Если же говорить, о дружбе, как о каких-то тёплых, душевных отношениях, то здесь много сложностей. И дело не столько в священном сане, сколько вообще в христианстве.

Я сам был в молодости неверующим, у меня было много друзей, от которых я и сейчас не отрекаюсь. В дружбе предполагалась — в идеале — полная откровенность, рассказать другу всё-всё, что есть на душе. Но человек, не имеющий духовного опыта, наивен и бывает циничен, не зная духовной глубины человека. Отсюда и типичное ёрничанье: «Так вот они какие, попы! И у них страстишки, как у простых смертных».

Например, один священник (к сожалению, я забыл его святое имя, он причислен к лику новомучеников) в течение нескольких лет гонений вёл дневник, очень честный, искренний. Какие искушения и помыслы приходили, − записывал. А потом этот дневник в советском суде зачитывали, но не с пониманием и сочувствием, а издевательски.

Так вот, недуховный человек может мечтать о дружеской откровенности, но церковные люди знают, что все мы имеем страсти, и все — каждый в своей мере — ими связаны. Мы знаем, что со страстями нужно бороться — молитвой и благодушным терпением скорбей, а разговаривать о них без особой нужды вредно. Особенно, о плотских любовных переживаниях и о злобе, обиде на кого-нибудь. Такие страсти от внимания к ним усиливаются и в том, кто говорит, и в том, кто слушает, тоже. Получается, о плохом не поговоришь без вреда для души.

А о хорошем? Мы все знаем, что в нас есть тщеславие, и, когда рассказываем о своём хорошем, это добро теряет свою цену для вечности, а тщеславие разгорается, то есть мы вредим себе. О духовных вещах всякое лишнее слово — это вредное пустословие.

Получается, сама церковность налагает на задушевное общение христиан значительное ограничение.

А вот глубокое духовное общение, напоминающее дружбу, возможно, и оно больше, чем дружба в обычном понимании. Некоторые святые отцы (например, святитель Феофан Затворник) советуют христианам, если у них нет духовного руководителя, составить союз из двух-трёх человек единомысленной братии и всё делать по совету друг с другом, исповедуя друг другу помыслы и оказывая послушание друг другу.

Но такое духовное единство — большая редкость; я, честно говоря, о нём только читал, а в жизни не встречал. Может быть потому, что сам вырос при духовном отце и не имел нужды в таком союзе.

Держим стеночку!

Что касается отношения с противоположным полом, то очень хорошо, когда такая дружба — между мужем и женой, если Бог даёт. Если речь не о муже и жене… Да, все мы братья и сестры во Христе, можем молиться друг за друга, дело одно делать, но обязательно должны держать стеночку в отношениях, чтобы не погружаться в душевность.

Душевность может быть очень приятной и казаться безопасной. На самом деле — тёплая душевность в отношениях мужчины и женщины, если они не супруги и не мама с малолетним сыном, крайне опасна. Тут не важно, опять-таки, речь о священнике или верующим мирянине — опасность для всех одинакова, только у священников случаев для соблазна больше, и сатана сильнее нападает. Это как на войне: снайперы стараются стрелять не по рядовым, а по офицерам.

Приведу два горьких примера из жизни как раз мирян. Причем, в одном случае бедствие кончилось, а в другом нет.

В первом случае, интеллигентный, глубоко верующий человек, глава благочестивой церковной семьи, готовился к принятию дьяконского сана. При этом благотворительно помогал болящим и посещал на дому одну девушку-инвалида с очень тяжелым заболеванием, что-то вроде детского церебрального паралича. И он ей помогал, опекал ее, и поддерживал. В общем, доподдерживался до падения. Потом — покаялся. Вопрос о хиротонии снялся. А начиналось всё с ухода за болящей, с доброго слова, потом — тёплого, потом — ласкового и так далее.

Вторя ситуация ещё хуже, поскольку — неразрешенная и не понятно, как ей разрешиться. Благочестивой дружной многодетной семье, церковной, верующей, помогала няня. Одинокая болящая девушка. Потом она увольняется, но с ней сохраняются контакты в социальных сетях.

Глава семьи приходил ко мне советоваться, что-то его смущало. Он так и говорил: «Ничего плохого нет, но что-то меня смущает». Да, при этом он говорил про эту няню, что она ему как женщина совершенно не интересна, что она дурнушка. Я отвечал: «Прекратите общение! Совсем. Если сейчас не интересна, это не значит, что страсть не разовьётся. А если тяжело прекратить, значит тяга уже есть».

В общем, когда он пришёл в следующий раз, бывшая няня уже нянчила их общего ребенка. А теперь там уже обе семьи многодетные. И ведь он был и остался глубоко верующим человеком, страдает от совершённого греха, от невозможности причащаться, от чувства вины перед брошенной женой и детьми. В новой семье живёт, старую семью, разрушенную, посещает.

Оба случая — плод тёплой душевности, которую неуместно допустили верующие люди. Не надо было.

Погладь, батюшка, лучше крест

Приходилось слышать: «Ну как можно, такое недоверие к людям!». На это отвечаешь, что добрым намерениям я доверяю; батюшки наши, прихожане, прихожанки − все люди благочестивые, никто ничего плохого не хочет. В искренность намерений я верю, я нашей общей немощи не доверяю. У всех у нас есть греховные страсти, они нами владеют, и поэтому мы немощны в борьбе с ними.

В житии преподобного Серафима Саровского описан случай, когда кто-то увидел, как он разговаривал с женщиной и подумал, что вот, схимонах, а с женщиной разговаривает. Преподобный же на эти помыслы ответил человеку: «Что ты помышляешь пустое? Я уже мёртв для всего плотского».

Так вот, если кто-то в этом смысле тоже мёртв, то пусть такой покойник сидит и разговаривает, с кем хочет и как хочет, раз он свят и совершенен, как Серафим Саровский. Если же нет, то в общении с противоположным полом нужно соблюдать осторожность.

Священник не должен быть холоден к прихожанам, для них он добрый отец. Это так. Но я сам отец, и понимаю, что есть разница, когда добрый и строгий папа и когда добрый и нежный папа. Вот с прихожанками священник должен быть добрый и строгий.

Фото Сергей Погребицкий/happy-school.ru

Фото Сергей Погребицкий/happy-school.ru

И, в частности, оставаясь добрым, не нужно быть жалостливым. А то прихожанка растрогалась, плачет, так и тянет её утешить, погладить по головке. Погладь, батюшка, крест — он лежит на аналое, и скажи что-нибудь из Евангелия — оно тоже лежит на аналое. А этого… не надо.

А если говорить о дружбе в поверхностном смысле слова, в смысле доброжелательного общения, то многие люди общаются между собой, почему нет. В том числе и с женщинами — в храме, на работе и так далее. Бывает, дружат семьями. Это само по себе неплохо, а осторожность всегда нужна.

Духовник — друг?

Можно ли дружить с духовником? — Как хотите. Но я со своим духовным отцом никогда не был в дружеских отношениях и не хотел быть.

Если я надеюсь в общении с духовным отцом постигать Божью волю, чтобы ради Бога отвергать свою, то всё душевное — даже если оно невинно само по себе — будет мешать, будет вносить человеческий туман в святое дело Божие. Но это, когда ставятся высокие задачи, а если нет, то можно и дружить. Если это путь послушания духовному отцу, то чем меньше душевности, тем лучше.

Кроме того, духовным чадам не полезно знать немощи отца. Речь идёт вовсе не о лицемерии, а о трезвом понимании сути дела. В «Лествице» преподобного Иоанна об этом сказано, что Господь «просвещает очи послушников видеть добродетели их учителя и отемняет их не видеть недостатков его».

А когда близко душевно общаешься, то все немощи на виду. Когда знакомые начинают моей матушке (супруге) хвалить меня или наших сыновей, она на это иронично отвечает: «Только вы мне этого не рассказывайте». Мол, я-то знаю их, как облупленных. Но ведь она нам не духовная дочь.

Подготовила Оксана Головко

Портал «Православие и мир» и независимая служба «Среда» проводят цикл дискуссий о приходской жизни. Каждую неделю — новая тема! Мы зададим все актуальные вопросы разным священникам. Если вы хотите рассказать о болевых точках православия, своем опыте или видении проблем — пишите в редакцию, по адресуdiscuss.pravmir@gmail.com.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Любить как сидорову козу

Очень священники жалеют, что нет у них шапки-невидимки

У какого священника может не быть друзей

На свете есть только один человек, который может решать с кем мне дружить и дружить ли…

Дружба со священником и романтика

Священник просто должен отдавать себе отчет в том, кто он