У тебя нет права на выбор, который не нравится мне

|

hudiev2Публикация рассказа человека, который оставил неблагочестивый образ жизни, чтобы вступить в брак и стать мужем и отцом, вызвала поток чрезвычайно негативных и враждебных комментариев. Это печально, но понятно.

Мы всегда открыты к новой информации – при условии, что она подтверждает наши уже вполне сложившиеся убеждения. Мы всегда признаем право других людей на выбор – при условии, что он совпадает с нашим собственным. Мы всегда глубоко сочувствуем несправедливо обиженным – при условии, что их обидели наши враги. У нас всех вызывает праведный гнев человеческая глупость и злонамеренность, которая проявляется в том, что люди не разделяют именно наших взглядов и не поступают именно так, как мы считаем правильным.

Вообще способность без крайнего раздражения переносить чужую точку зрения – это навык, выработка которого требует огромных усилий, и к тому же легко отказывающий. Вроде я уже соделался невозмутимым и кротким, и исполненным любви ближнему – но тут как явятся эти ближние, и понеслось….

Это общечеловеческое, и мое в частности. Но есть то, что делает людей более уязвимыми. Это вера в свою добродетель. Человек падает именно там, где полагает себя неуязвимым. Требования постоянного смирения и самоукорения, которые присутствуют в аскетической традиции, всегда вызывают недоумение у внешних – но они исходят из опыта и здравого смысла. Стоит вам поверить в свою доброту и чистоту – и вы пропали.

Есть сколько угодно злобных праведников, обличающих грехи не из любви к погибающим, а из гордыни и враждебности. Фарисеи резко обличены еще в Евангелии – именно в традиции есть масса предупреждений – помни что ты бедный грешник, не верь своему чувству упоительной правоты. Оглядывайся на других людей.

В книге “Смерть одного Гуру” автор, бывший индуист, обратившийся ко Христу, пишет, как в приступе бешенства чуть не убил свою тетку:

“Я заперся в своей комнате, упал на кровать и проплакал несколько часов, не в силах поверить в то, что произошло. Мой мир был окончательно разрушен. Я уже никогда не смогу посмотреть в глаза своей тете. И вообще ни одному живому существу. Никогда! Я был сторонником ненасилия, как Ганди, и проповедовал его среди своих молодых друзей-индуистов. Я был строгим вегетарианцем, не смог бы ни у кого отнять жизнь и всегда старался не наступать на жуков и муравьев. И вот теперь я поднял эту штангу и хотел обрушить ее на голову моей тети!”

Этот унизительный опыт побудил его признать себя не великим духовным подвижником, а бедным грешником, и, в конце концов, прийти ко Христу.

Начать приписывать себе добродетели – значит их точно лишиться. Это то, о чем постоянно говорит христианская традиция – и то, что для внешнего мира звучит крайне необычно. Тем не менее, это работает. И один из примеров этого – яростная нетерпимость, в которую легко впадают борцы с нетерпимостью.

Моя вера говорит мне, что я человек нетерпимый, гневливый, и не люблю своих ближних. Когда меня до глубины души возмущает тупость людей, не понимающих столь простых, ясных, превосходно продуманных, и, безусловно истинных, моих взглядов – традиция говорит мне, что в этом возмущении нет ничего праведного, это жалкая раздражительность ущемленной гордыни.  Это не всегда спасает меня от приступов раздражения – но, по крайней мере, я наставлен в том, что мне следует внимательно редактировать свои тексты, перед тем как выкладывать их в сеть. Потому что праведное негодование крайне глупо и отталкивающе выглядит со стороны.

Такова человеческая природа — мы по-разному видим себя и других людей. То, что изнутри кажется праведным негодованием, снаружи выглядит отвратительной злобой. То, что изнутри выглядит блистающей, пронзительно-очевидной правотой, снаружи может выглядеть высокомерной глупостью. Нет ничего опаснее чувства своей праведности.

В мировоззренческой традиции, где таких жестких требований самооглядки нет, люди оказываются беззащитны перед этим эффектом самоправедности. Если я человек, исполненный добра и сострадания, мудрости и любви, и я противостою людям глупым, злобным и невежественным, мне нечего опасаться. Я на стороне добра. Это выключает внутреннюю критику, и человек просто не отдает себе отчета в том, насколько злым, жестоким и бестактным он выглядит со стороны. А если к этому добавляется теплое чувство сплоченных рядов, и человек чувствует себя “согретым дыханьем зала”, то с тормозами становится совсем плохо.

Люди вполне образованные и культурные, отнюдь не гопники, демонстрируют то, что со стороны выглядит просто бесстыдной злобой – будучи уверены, что они-то как раз и предоставляют тут силы любви и терпимости. “Злобный праведник”, фарисей может и не быть ревнителем традиции – он может, напротив, восставать против традиции. На упоение своей предполагаемой праведностью и презрение к тем, кто не столь праведен в его глазах, это, увы, не влияет. Враждебность традиции ничуть не спасает от фарисейства и нетерпимости – напротив, она ему еще способствует, внушая ложную уверенность, что фарисеи и нетерпимые фанатики – это точно не мы, и нам это грозить не может.

Иисус и Апостолы, Отцы и Учители Церкви, (да и весь человеческий род до самых недавних пор) считали, что брак – это союз между мужчиной и женщиной. Вряд ли стоит с яростью нападать на человека, который разделяет их мнение. Он всего лишь следует за Иисусом, потому что считает Его Господом и Спасителем. Он всего лишь покоряется слову Божию. Он всего лишь следует двухтысячелетней христианской традиции. Перефразируя известный лозунг, можно сказать, что “Некоторые люди всерьез веруют и каются – привыкайте”.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Митрополит Иларион: Не стоит предаваться эйфории по поводу победы Трампа

«Но с его избранием появляется надежда на улучшение всей системы международных отношений», — говорит глава синодального…

Я хочу этот iPhone и немедленно

Раньше стояли за колбасой, теперь за гаджетами

Исповедь бывшего гея

«Я понял, что гомосексуализм и христианскую жизнь не совместить»