Я не вижу, я не слышу, мне трудно на службе

|
Глухи ли к Богу те, кто никогда не услышит звуков окружающего мира.

В екатеринбургском приходе Трех Святителей на Уралмаше различия между глухими и слышащими становятся несущественными, и все объединяются в молитве.

В церковной лавке объясняют, что это не секта

Я подхожу к жилому четырехэтажному дому, построенному еще в начале 30-х годов ХХ века.  Первый этаж, направо – дверь в салон красоты, налево – несколько комнат, где собирается община глухих и слабослышащих. Общине уже 16 лет, в этом здании она с весны 2015 года, до этого было еще два места, тоже на Уралмаше – в этом районе города проживает больше  всего инвалидов по слуху.  

До иконостаса – три шага. Низкие царские врата – молящимся прекрасно видно, что происходит в маленьком алтаре.

Служба так непривычна для неподготовленного «захожанина», что Светлане, работающей в церковной лавке при входе, периодически приходится объяснять, что нет, здесь не секта, а православный храм.

Все возгласы и священнические молитвы священник синхронно сопровождает жестами. Дьякон читает ектении лицом к молящимся тоже «на двух языках». Все, что поется (хор состоит из одного мужского голоса) и читается в алтаре, – воспроизводит для глухих сурдопереводчик Раиса Михайловна.

dyakon-ioann-ivashhenko

Есть и общее «пение» — наступает время петь Символ веры, и на место Раисы Михайловны выходит одна из прихожанок, все молящиеся глухие повторяют жесты за ней, на «Отче наш» сурдопереводчика сменяет другой прихожанин.

Обычные, не глухие, прихожане тоже здесь, но их место – слева от алтаря – большая молитвенная комната до трети разделена стеной.

— Храм здесь разделен не потому, что мы не можем с глухими вместе молиться – им нужно видеть жесты, любое движение для них отвлечение, как для нас – шепот, – объяснил мне после службы певчий Дмитрий.

Спрашиваю, освоил ли он за годы пения в этой общине жестовый язык.

– «Господи, помилуй», «Христос воскресе» – не более, — с сожалением отвечает Дмитрий. —Когда я слышу текст и вижу жест, я понимаю, что этот жест означает, но выучить пока сложно. Тем более у каждого священника свой «стиль» жестовой речи – отец Виссарион «по слогам», каждое слово выделяет, а у отца Михаила жесты сами льются.

img_6609

Жестовый язык перестает быть “языком обезьян”

Я беседую с иеромонахом Виссарионом (Кукушкиным), настоятелем храма во имя Трех Святителей, душепопечителем общины глухих и слабослышащих.

Деятельность общины, по словам отца Виссариона, это не только богослужения, духовные беседы, паломничество – это вообще попечение о глухих людях.

— Нужно понять их мир, их трудности, помочь им посмотреть на жизнь через призму веры, Евангелия, научить прощать обиды, врагов, молиться, чтобы люди изменили свое отношение – не криком, руганью или письмами в министерства.

У отца Виссарион свой взгляд на понятие интеграции инвалидов:

– На службе молятся глухие и слышащие люди. Вроде ничего удивительного тут нет, но когда стоят слышащие дети, то жестовый язык для них перестает быть странным – «языком обезьян», как однажды сказал Сталин. Слышащий священник на этом языке читает молитвы, и глухие люди молятся на этом языке. И между нами отчуждение стирается, и стирается в самом главном – в молитве.

В этом наше отличие между социальной деятельностью – государственной, общественной – и той деятельностью, которая ведется в храме. Мы стараемся, чтобы было единство, вне зависимости от того, какая у человека проблема: он может быть слепым или глухим, он может не говорить, но мы одинаково молимся Богу, и Господь принимает. Мы все равны сейчас, а в обществе – это попытка достичь хотя бы равенства, о единстве пока не идет речи. Это воспринимается социализмом, утопией – а в храме это стало реальностью.

ieromonah-vissarion-kukushkin

Муж уже не рад, что я столько жестов знаю

Сурдопереводчик Раиса Михайловна пользуется слуховым аппаратом — но под платком его, конечно, не видно, и я не сразу поняла, что она — тоже слабослышащая. В детстве ее перевели в специальную школу, но жестового языка она не знала. После школы Раиса поступила в Челябинский машиностроительный техникум, там была смешанная группа – глухие и слабослышащие, – и был сурдопереводчик. В техникуме она познакомилась с будущим мужем, глухим:

— Я тогда еще плохо знала жесты, а он говорил: “Ничего, научишься”. В этом году будет 40 лет, как мы вместе прожили, он говорит, что уже не рад, что я столько жестов знаю. Потому что могу его и наругать, мораль почитать, он говорит: “Ты моложе лучше была – молчала больше!” (снова смеется)

Иногда глухота — преимущество. Можно говорить, а люди тебя вокруг не понимают. Или в техникуме у нас так бывало: выходит к доске, ничего не учил, а ему руками подсказывают, и он на пятерку рассказывает.

Раиса Михайловна профессионал — знает бытовой и православный жестовые языки, прошла два курса: базовый и со слепоглухими.

– Слепоглухие у нас в городе есть, но к нам в храм они не приходят. Был у нас один человек, который уже умер: его жена приводила, он был глухой и поздно ослепший. Он причащался, исповедовался руками, но это были жесты не слепого с детства. У слепоглухих все через осязание. Со слепоглухим надо подстраиваться под него, а не как я хочу. Глухим я могу делать замечания: “Подождите, не шумите”.

В храме Раиса Михайловна работает официально, благодаря поддержке епархии. А в ВОГе (Всероссийском обществе глухих) она – на вызовах: кого-то сводить в больницу или в другое место, где без переводчика глухому не обойтись.  Здесь оплата идет через государственную службу, почасовая.

raisa-mihaylovna-egorushkina

В больнице могут не принять без сурдопереводчика

Раиса Михайловна признает, что работать с глухими нелегко:

– Тут причина в психологии глухого человека: мало того, что ты ему рассказываешь, переводишь – нужно знать, как переводить. Они люди ранимые, если в переводе появляется грубость – они это чувствуют. Наши православные глухие могут уже смиряться, терпеть, не отвечать грубостью на грубость, а если обычному глухому сказать что-то строго, то можешь в ответ получить и жест обзывательства.

Даже в семьях, где есть глухие родители, дети не часто стремятся выучить жестовый язык:

— Сын мой до первого класса никак с отцом не общался, ему было неинтересно, мы с ним все время вместе, а папа деньги зарабатывал. А в школе стал интересоваться, просил показать жесты, спрашивал, о чем мы с отцом разговариваем. И в один прекрасный день я увидела, как они с отцом сидят и руками разговаривают — это была такая радость!

Некоторые дети стесняются своих глухих родителей, даже язык не учат, хотя другие – в драку готовы броситься за своих родителей. Из вторых обычно и бывают переводчицы –  мужчины редко этим занимаются.

Этому есть причины: если раньше была стабильная зарплата, то сейчас если нет заказа, то переводчица сидит без денег. Постоянная зарплата только у тех переводчиков, кто числится в ВОГе. За один час вызова платят 250-400 р. Хотя, вспоминает сурдопереводчица, на курсах обучения жестовому было много желающих девушек, процентов 60 – из глухих семей.

Сложности в работе с глухими усугубляются негативным отношением к глухим в обществе. Например, в больнице могут не принять глухого без сурдопереводчика:

– Раньше с сурдопереводчиком пропускали без очереди, понимали, что, может, ей за день надо пятерых обслужить. А сейчас мы, как все больные, сидим в очереди.

img_6649

«Когда я перевожу богослужение — я молюсь»

Когда Раиса Михайловна воцерковилась и стала посещать храм, то сами глухие попросили ее переводить им богослужение:

— Первые переводы были по книгам: я открывала для них книгу и пальцем водила по тексту, который говорит батюшка. Я не успевала все переводить, у меня не было тогда опыта, но они все равно были довольны.

Язык богослужения церковнославянский, а жесты – русские, церковных нет, но жесты немного отличаются от бытовых, например, в бытовом нет такого жеста “Дух Святой”. Во время чтения Евангелия и Апостола, Раиса Михайловна смотрит на русский текст читаемого и подбирает жесты.

— Меня как-то отец Виссарион спросил, не машинально ли я перевожу, а я ответила: “Я молюсь”. Я вижу, что и глухие вместе со мной молятся. На проповеди я уже просто перевожу, но все равно нужно быть внимательным: глухие сразу чувствуют, когда переводчик машинально переводит, не понимая, и сами начинают не понимать.

Глухие внимательно участвуют в богослужении, в то же время их стараются оберегать от зрительной нагрузки, они сильно устают. Поэтому некоторые моменты богослужения, с благословения архиерея, опускаются.

— Евангелие имеет глубокие смыслы, а когда объясняешь – вот сеятель вышел сеять, то глухие так и представляют, притчи понимают с трудом, буквально, — рассказывает Раиса Михайловна. — Набор слов довольно бедный, пословиц они почти не знают, чтобы объяснить – вывернешься как-нибудь, упростишь. Батюшки наши все семинарию закончили, они все такие богословы, такие умные, начнут рассказывать, а я говорю: батюшка, давайте им попроще и покороче.

Много глухих приходят на богослужения Рождества и Пасхи, но регулярно на службы ходят человек 10-12, на школу — 5-6, молодых мало.

img_6606

Просто обнять и поцеловать старушку

Чаепития у нас после службы. Слышащие на них не приходят. Мы их зовем, но даже на престольный праздник никто не остался, может быть, не хотят стеснять нас…

Глухие привыкли к изоляции – и в спецшколах, и в ВОГ. Кто-то даже против того, чтобы в общине были слышащие: если глухой издаст неожиданный звук —слышащие сразу вздрагивают, а глухих это смущает.

Полного общения между глухими и обычными прихожанами нет, но слышащие уже знают, что надо поприветствовать глухого так, чтобы лицо выражало дружелюбие.

— Некоторые могут подойти к старенькой глухой бабушке, обнять, поцеловать – глухие очень радуются этому, делятся этой радостью друг с другом.

Есть у нас Светлана в лавочке, она немногословная, сдержанная, но она не боится, разговаривает с ними. Даже женщину одну глухую приютила у себя на ночь, потому что психически больной муж ее избил. И Галя после этого: «Где Света, где Света? Передай это Свете», — и гостинчик какой-нибудь. Галя так ее полюбила!

В общине были попытки учить людей жестовому языку, устраивались факультативы, но желающих было мало, только семинаристы (община раньше находилась при семинарском храме).

Донести христианскую проповедь до неверующих глухих непросто:

— В ВОГе батюшка переводил, его спрашивают: “А как яйца красить на Пасху?” – а он им объясняет про воскресшего Господа. Мне легко объяснять, потому что я знаю и бытовой, и церковный языки, если я покажу им “грех”, как у нас принято, большим  пальцем в сердце, то они могут не понять — а коснешься  кулаком  головы, мол, “получишь по голове” – они понимают, а в храме я так уже не покажу.

img_6689

Нам объясняли смысл крещения, а я уснул

Мы встречаемся с глухими в школе для взрослых, в один из четвергов. В разговоре участвуют пять человек.

Лариса Немчонок говорит лучше других, и я почти все понимаю. Она работала дворником, встретила Раису Михайловну, которая пригласила Ларису работать в храме.

— Я пошла, не раздумывая. Тогда я еще не была верующей, потом крестилась, около 12 лет назад. Сейчас я работаю уборщицей в другом храме – Вознесения Господня. Когда идет специальная наша служба для глухих – царские врата все время открыты, чтобы мы видели все происходящие действия, в том храме я стою на службе – я не вижу, я не слышу, мне там трудновато.

Раньше было трудно в семье, когда стала ходить в храм, отношения были не очень, а потом, когда стала воцерковляться, тогда появилось понимание, как нужно жить в семье. Мама у меня говорила: ты пошла в секту. Я говорю: мама миленькая, нет, в храм. Она приходила к нам, потом уже поняла, в последнее время.

Первый муж у меня был слабослышащий, второй муж слышит, он сейчас в солидном возрасте, но мы живем душа с душой. Я ему сказала: я живу с Богом, а он говорит: живи с Богом, только будь моей женой. С мужем я свободно, даже без аппарата, я по губам понимаю, он спрашивает: «Ты поняла?» Если не поняла, то он думает, как еще по-другому сказать, он очень терпеливый.

Надежда Дружинина работала в конструкторском бюро 30 лет, потом ее сократили. Там не было никаких переводчиков:

— Уже привыкли к моему голосу, понимали, если уж совсем не понимали – писали записочки.

Сурдопереводчица в ВОГе позвала ее в паломническую поездку. После Надежда еще ездила по святым местам, месяца два готовилась на катехизаторских курсах с сурдопереводом, чтобы покреститься.

Галину Плесовских, еще некрещеной, в храм привела подруга, 15 лет назад, потом ее вместе с внучкой покрестил отец Виссарион. У Галины глухой муж, сын погиб, дочка слышит и внучка тоже. Дочка знает жестовый язык, а внучка не очень, но внучку Галина понимает по губам, привыкла с детства.

Галина училась в деревенской школе для глухих и там научилась говорить жестами, потом перешла в школу в городе для слабослышащих — там не разрешали жесты, надевали наушники и заставляли говорить голосом.

img_6653

Игорь Власов на пенсии, работал массажистом в поликлинике, стаж 52 года. На работе разговаривал и с врачами, и с пациентами. Его, 25 лет назад, креститься в храм Вознесения привела пациентка.

— Перед крещением была беседа, нам объясняли смысл крещения, я слушал-слушал, пытаясь понять, даже уснул – переводчика-то не было. А потом говорят мне, что теперь я могу креститься.

Только спустя годы Игорь пришел в общину глухих и стал узнавать христианскую веру.

Верующие люди дома молятся по-разному – кто-то вслух, а кто-то про себя. Я спрашиваю своих  собеседников: а как вы общаетесь с Богом? Оказалось, молятся кто голосом, кто — про себя. Жестами – только с людьми. Когда я прощаюсь, Игорь достает из холодильника несколько домашних морковных пирожков и уговаривает взять с собой.

«Я не миссионер — мы просто рядом»

Дьякон Иоанн Иващенко в 2001 году поступил в семинарию, а весной 2002 начались службы для глухих. Семинаристам предложили изучать жестовый язык.

— Мне было интересно практическое приложение — как вообще люди могут общаться посредством жестов. Как неслышащие передают друг другу информацию, переводят стихи, поют песни?

С течением времени отец Иоанн понял, что жестовый язык невозможно изучать впрок, как, например, иностранный.

— До сих пор учу, почти 16 лет уже. И не могу назвать себя экспертом или специалистом. Есть области, в которых я не могу объяснить человеку, например, судопроизводство, сделки с недвижимостью…

По учебникам жестовый язык не выучить, есть словари жестов Гельмана и Маргариты Фрадкиной, там жесты статичные. Когда человек уже владеет жестовой речью на среднем уровне, то эти словари могут ему помочь вспомнить какие-то жесты или посмотреть новые, но человеку с начальным уровнем эти пособия практически ничем не помогут.

— Я не считаю себя миссионером, — говорит отец Иоанн, — мы просто общаемся с глухими, молимся с ними, просто мы рядом.

В чем-то мы первопроходцы. Дореволюционный опыт есть, но он практически утерян. В 1991 году московские священники Петр Коломейцев, Андрей Горячев, протодиакон Павел Трошинкин   –  как Кирилл и Мефодий начинали. Нужно было сформировать богослужебный язык. Он и сейчас продолжает развиваться. Иногда мы глухим предлагаем жест, выражающий какое-то понятие и советуемся с ними, какой жест выбрать. По прошествии 10 лет, когда мы разбирали утренние молитвы, я очень удивился: они их очень хорошо понимают – как обозначить жестом то или иное понятие.

В жизни глухие оторваны от мира слышащих, а здесь, в храме, им уделяется особое внимание, а слышащие относятся к этому с пониманием и не чувствуют себя ущемленными.

img_6603

Участие глухого в богослужении — невидимый подвиг

Будущий духовник общины, иеромонах Виссарион был в конце девяностых студентом Духовного училища. Тогда затрагивался вопрос, не заняться ли кому-то из студентов встречами и беседами с глухими людьми, но всерьез никто за это не взялся.

Потом глухие люди сами пришли в семинарию, попросили помощи. Откликнулся отец Донат (Малков), духовник училища, у которого был небольшой опыт общения с глухими людьми, был интерес к жестовому языку. Вскоре стали проходить беседы о молитве, о вере. Тогда шел Великий пост, первой службой было соборование. Отец Донат интенсивно учил жестовый язык, и 7 апреля 2002 года, на Благовещение, состоялась первая литургия.

— У отца Доната, — вспоминает иеромонах Виссарион, — дрожали руки от волнения. В уме переводить молитвы с церковнославянского на русский язык, а с русского уже на жестовый – это колоссальное напряжение.

На той службе будущий духовник общины глухих был книгодержцем.

— Для глухих это был праздник. Глухие люди и меня подтолкнули определиться в своем жизненном пути. Помню, когда они узнали, что я принял монашеский постриг и не за горами хиротония, они обрадовались – поняли, что тут сошлись мое желание и Божья воля, что я буду больше внимания им уделять.

Начинать учиться жестовому языку в те годы было непросто:

– Мы стали искать пособия – в магазинах их нет, интернет только начинал наполняться, да и сегодня в книжных магазинах не найти пособий. Но мы позвонили в общество глухих, трубку взяла директор Тамара Ивановна Кузнецова.

Она удивилась, что звонок от православного священника, —звонили все, кроме православных. Она предложила взять ее личные книги, приходила к нам, показывала жесты, проверяла домашние задания. Так мы учились жестовому языку у одного из лучших переводчиков России. Это человек-золото, ее жизнь без преувеличения можно назвать равноапостольной. На ее погребение в храм собрались глухие люди – слышащих друзей у нее почти не было, ее жизнь практически полностью была посвящена глухим людям.

img_6668

По мнению отца Виссариона, самое трудное в пастырской работе с глухими – это исповедь и организация духовной жизни.

— Один прихожанин на исповеди написал много глубоких церковных слов. Я его спросил: «Ты осознанно выписал эти слова из книги?» – «Нет, не все, но вдруг есть что-то в моей жизни из перечисленного, а я не раскаюсь в этом». И мы каждую исповедь стали с ним эти слова разбирать, и так постепенно изучать аскетику.

Часто слышащие прихожане злоупотребляют вниманием священника, им хочется разрешать вопросы бытового характера, это невольно превращается в празднословие, а глухому надо объяснить, надо учитывать его понимание. Например, однажды я сказал, что исповедь – это второе крещение, «баня пакибытия», и жестом показал «баню», а мне говорят: «А у меня ванна есть». Нужно быть очень осторожным – глухие люди понимают все буквально.

Участие глухого человека в богослужении — это невидимый подвиг. Ведь это колоссальная нагрузка на глаза – а мы должны щадить человека. Мы даже несколько сокращаем службу, чем-то жертвуя ради немощи людей.

— Каждому члену общины глухих Господь дал подвиг миссионерства. Это не пафосные слова — от них зависит, что произойдет в мире глухих людей. Чтобы человек мог объяснить свою позицию – почему он верующий, почему ходит в храм. Самая главная миссия – дорожить верой, молиться за других людей. Одна глухая женщина как-то сказала мне, что привести одного глухого человека в храм – это как привести семь слышащих. А чтобы человек еще и остался в этом храме, начал молиться, дорожить богослужением – это во много раз труднее.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Если бы добрый волшебник следил за особенными детьми

Почему лучше плохая инклюзия, чем никакой

Она умрет, давайте вам нового ребенка подыщем

Эта девочка с синдромом Дауна родилась, чтобы изменить жизнь родителей

В Церкви будут совершать Литургию для глухих с открытыми Царскими вратами

Для неслышащих прихожан ектении и возгласы священник должен произносить одновременно голосом и жестами, но жесты не…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!