Главная Семья Детям Рассказы

Ближний «кавказской национальности». И люди, которые считали его чужаком

,
Елена Кучеренко — о человеке, который погиб как герой
Фото: popados.livejournal.com
Их звали Шамиль и Гиа. Они приехали в деревню недалеко от Оптиной пустыни издалека, купили старенький дом и стали жить. Только вот в деревне их чурались, говорили — «уголовники», «лица кавказской национальности». Но за стереотипами и пустыми страхами не разглядеть человека. Настоящего евангельского ближнего, который не пожалеет жизни для тех, кто рядом.

Случилось это лет десять назад. А кто-то говорит — пятнадцать. Но это и не важно. В одной из маленьких деревень недалеко от Оптиной пустыни появились чужаки. Было их двое. Старшему было лет 45–50. Младшему — около 30.

Кто они, откуда и зачем приехали, никто не знал. Но местные жители сразу прозвали их уголовниками.

«Лица кавказской национальности»

Уголовники были откуда-то с Кавказа. Старшего звали Гиа — Георгий, а того, что помладше — Шамиль. И говорили про них — «лица кавказской национальности». Были они темные, бровастые, щедро одаренные от природы шикарными носами и густым вездесущим волосяным покровом. Квадратными и крепко сбитыми.

Елена Кучеренко

Говорили они с сильным акцентом. Правда, Гиа был нелюдим и просто так не празднословил, а вот Шамиль говорил много. И со всем этим: «Ой, какой хороший девушка» и «Э-э-э, слушай». Но продемонстрировать свою колоритную речь у него получалось не часто. Люди разговор не очень поддерживали.

Купили старенький покосившийся домик. Таких там до сих пор много продается за бесценок. А другие даже продавать нет смысла. Так и стоят, брошенные, пока не разрушатся до основания.

Отремонтировали и стали жить. Отремонтировали неплохо, по местным нищенским меркам — вообще шикарно. Новоселье хотели справить, шашлыки нажарили, народ зазывали. Но пришел только дядя Ваня Коноваленко — в надежде на выпивку. Ему все равно было, где и с кем пить. 

Остальные трапезу с новоселами делить не захотели. Не нравились им эти «лица кавказской национальности» и их подозрительное дружелюбие. Неспроста.

Кстати, дяде Ване там не налили. Кавказцы, как оказалось, не пили.

— Наркоманы, — решили местные.

Сломанные уши

В общем, все это местных жителей очень раздражало. А с другой стороны, даже вдохновляло — хоть какое-то разнообразие в их однотипных деревенских буднях. 

Не было дня, чтобы продавщица местного магазинчика тетя Нюра не транслировала из-за своего прилавка очередную шокирующую подробность «из жизни пришельцев».

— А у низкого-то (низкий — это Шамиль) все руки в шрамах. Я из-за забора видела. Он рукава закатил, мясо во дворе резал, я аж оторопела. И резал, ну прямо как… Как… Как убийца. А потом как зыркнет на меня из-под своих бровей. Еле на ногах устояла.

— А у старшего-то уши, как пельмени, — вторила ей баба Люба. — Смотреть страшно.

— Пельмени, — снисходительно фыркал местный хулиган Виталя. — Ну вы как скажете, баб Люб. Сломанные уши это называется. Фишка такая у бойцов без правил. Крутой, значит, боец. Опасный.

И Виталя даже с какой-то завистью потер свои собственные торчащие в разные стороны «лопухи». Он сам любил помахать кулаками, а такие уши, по его мнению, добавили бы ему авторитета среди местной шпаны.

Не успел он завершить свою мысль, а баба Люба уже ковыляла по деревне на максимальной для нее скорости, рассказывая каждому встречному, что один из приезжих какой-то монстр-убийца с особенными ушами. И никакие правила ему нипочем.

И женщины строго-настрого наказывали своим дочерям на пушечный выстрел не приближаться к двум страшным уголовникам. Вдруг что.

Люди из высшего общества 

Наступила весна. И в гости к дяде Ване Коноваленко и его жене Вере Петровне приехали из столицы дочь Ирина с мужем Виталием и привезли сына Сереженьку — их единственного внука. По этому поводу дядя Ваня даже притормозил на время с выпивкой.

Не были они здесь давно. Ира с мужем — года три, а Сереженька — и того больше. Вообще-то ему стукнуло на тот момент 20, но для бабушки внуки всегда Машеньки, Сонечки, Петечки и Сереженьки. Не только в 20, но и в 30, и даже в 40 годиков — пока жива бабушка.

Лидка-макияж. Над ней смеялись, пока не узнали правду
Подробнее

Ирина была женщиной образованной, интеллигентной, в отличие от родителей. Все свое сознательное детство и юность она мечтала вырваться отсюда — от этих огородов, вонючих кур, каторги на картошке и мытья в тазиках. И это у нее получилось. 

Ира закончила какое-то училище, потом институт, обосновалась в столице, вышла замуж и уже давно считала себя москвичкой. И несколько свысока относилась к своим «неотесанным» деревенским родителям.

Приезжать к старикам она не любила — ей здесь было брезгливо. Но считала это обязанностью и распространяла ее на мужа с сыном. А с другой стороны, ей льстило, что местное простецкое население смотрит на них, как на людей из высшего общества — с завистью и придыханием.

Ее муж Виталий тещу с тестем не замечал. Так было всегда. Но он в принципе мало кого и что замечал. Был он по профессии физиком-ядерщиком и думал исключительно о нейронах, протонах, нуклонах и термоядерных реакциях. По крайней мере, так рассказывали.

При случае Вера Петровна с дядей Ваней всем хвастались, что муж их дочери — большой ученый. И вообще — академик. И земляки уважительно кивали.

А своего Сереженьку они вообще боготворили. Он был студентом какого-то престижного московского вуза и в глазах деревенских бабушки и дедушки находился уже в двух шагах от министерского кресла. Их отношение к нему было соответствующим. Но это помимо и так беззаветной любви. Когда он спал, они боялись даже пошевелиться. А спал он, как правило, до обеда. Когда скучал (а скучал он всегда, такой у него был образ), старики многозначительно перешептывались:

— Думает…

Дед звал его то на рыбалку, то куда-то еще, но он отмахивался.

Вера Петровна не позволяла любимому Сереженьке поднять ничего тяжелее ложки. И целыми днями пыталась его накормить. А юноша вяло пожевывал и время от времени повторял:

— А вот у нас в Москве…

Все здесь ему претило. Как и маме.

«Мало у нас в Москве этого ворья?»

Даже сюда понаехали, — фыркнула Ирина, глядя на Шамиля и Гиа из окна тети Нюриного магазинчика. Она зашла сюда за покупками, но решила немного поболтать. — Ну и рожи. Вы с ними осторожнее.

Другие посетительницы и сама тетя Нюра согласно закивали. Мнение Ирины для них было непререкаемым — столица.

Георгий и Шамиль зашли в магазин, и все замолчали. А Ира демонстративно прижала к себе сумку с кошельком.

— Дорогая, хлеб дай, — сказал Гиа тете Нюре.

Она молча кинула батон на прилавок.

— Такой красивый женщина и такой серьезный, — вступил Шамиль.

Нюра смерила его презрительным взглядом.

Ирина протиснулась к выходу, застряв на какое-то время между Шамилем и стеной. Он заулыбался, а Ирина раздраженно дернулась и выронила сумку. Произошла какая-то возня, Ирина занервничала еще больше.

— Э-э-э, девушка, не теряй вещи, — протянул ей сумочку Шамиль. — Такой красивый, а теряешь…

«С утра нажрался!» – что случилось с обруганным всеми дядей Колей
Подробнее

— Для них все русские бабы красивые, — рассуждал дома за ужином дядя Ваня. — Ты с ними аккуратнее. Не отобьешься потом.

И завел свою пластинку про изнасилование.

— А где мой кошелек, никто не брал? — спросила Ирина.

Она зачем-то полезла в сумочку и обнаружила пропажу.

— Сама, наверное, вынула и забросила куда-то, — лениво протянул Сереженька.

— Ничего я не вынимала. Пришла из магазина, поставила сумку на тумбочку, и все.

— А много денег там? — заволновалась Вера Петровна.

— Много!

— Вспомни, дочь, может, правда, переложила куда.

— Не перекладывала я никуда!

— Да тот в магазине вытащил, сама ж рассказывала, что терся он возле тебя, — сказал Сергей. — Мало у нас в Москве этого ворья? Не знаешь, что ли…

— Как пить дать, он, — встрепенулся дядя Ваня. — Не будь я Иван Коноваленко! Что делать-то будем?

— Что делать, что делать, милицию вызывать! — взвизгнула Ирина. — Зачем я только сюда приехала!

А Виталий как сидел, уткнувшись в свои протоны, так и не шелохнулся. Как будто его это все не касалось.

«Зажрались в своей столице»

Следственные действия милиции были быстрыми. Была опрошена Ирина, которая, плача, рассказала, как ограбил ее в магазине Шамиль. Дали показания Нюра и все присутствующие в тот момент покупатели, которые дружно подтвердили, как «терся» кавказец. Затем Шамиль был скручен и засунут в машину, а Георгию было велено никуда из деревни не уезжать.

— Не крал он ничего, зачем обижаешь? — сказал Гиа Ирине.

Но дядя Ваня взял дочь под руку и повел домой. А потом развернулся и презрительно плюнул Георгию под ноги.

— Это вы следователю врать будете. А нам лапшу вешать на уши не надо! Не будь я Иван Коноваленко!

По случаю всех этих событий он опять начал пить и был не на шутку храбрым и дерзким. Ну а что, собственно, с ворьем церемониться…

…В следующие дни деревня бурлила и наперебой обсуждала Шамиля с Гиа, москвичей и эту кражу. Когда здесь такое было — украсть кошелек с кучей денег. У местных жителей и денег-то не было. Все Ирине сочувствовали, но некоторые не без злорадства.

— Жалко бабу. Но сама виновата. Ходит тут, нос воротит. Совсем зажрались в своей Москве, — транслировала из-за своего прилавка тетя Нюра. — Вот и получила. Бог — не Тимошка.

И все сходились на том, что не зря прозвали чужаков уголовниками. Уголовники и есть. Георгия вообще стали чураться. А Шамиль находился в это время в СИЗО то ли в Козельске, то ли в Калуге.

Как погиб Георгий 

Та весна была богатой на события. Не успела милиция забрать Шамиля, а деревня — все это обсудить, как случился пожар. Где-то через неделю после всего описанного.

И загорелся дом не у кого-то, а именно у «Коноваленок», как их здесь называли. Дядя Ваня с вечера крепко выпил, ночью встал по нужде, потом решил прикурить, так с папиросой в руках опять и заснул.

Проснулись, когда дом уже полыхал. Дядя Ваня выскочил первым. Он заснул в сенях, и ему было ближе всех к выходу. Разбив окна, вылезли Виталий с Сереженькой. Внутри оставались Ирина с Верой Петровной.

Шок это был или страх, а может, и все вместе, но ни один из них троих не попытался что-то сделать, чтобы спасти женщин. Просто стояли остолбенело и смотрели. По крайней мере, так говорят люди.

А еще говорят, что мелькнула вдруг тень и в горящий дом забежал мужчина. Это был Гиа. Жил он неподалеку, видимо, не спал и увидел пожар.

Выбил еще какое-то окно, вытащил из него кричащую Веру Петровну, следом — Ирину. Она была без сознания, и ее кто-то подхватил. А вот сам вылезти уже не успел. 

Рухнула крыша, и погиб Георгий. Тот, про кого Ира презрительно сказала «понаехали» и кому дядя Ваня Коноваленко плевал под ноги.

Женщину заберет скорая, она выживет. А на пепелище, когда начнут искать оставшиеся вещи, кому-то подвернется под руки оплавленная сумка Сереженьки — любимого сына и внука. Ее поднимут, и из нее выпадет кошелек с деньгами. Тот самый, который пропал из сумки Ирины. И из-за которого милиция увезла Шамиля. 

Ну а как, все же говорили, что «терся». И Сергей тоже.

Евангельский ближний 

Гиа похоронят здесь, на местном деревенском кладбище. Шамиль, которого выпустят, его племянник, так решит. А других родственников у них уже не было.

Проститься придет вся деревня. И дядя Ваня с тетей Верой и Виталием. Будут стоять в стороне, пряча глаза. А Сереженька не придет. Теперь его скрутила милиция. Но его скоро отпустят. Вроде бы у родных претензий не было, или что-то еще. И уедут они.

Потом здесь будут говорить, что Гиа был на родине каким-то бандитом (не сильно ошиблись деревенские), завязал, приехал сюда с племянником начинать жизнь заново.

Добрый таджикский самаритянин
Подробнее

— Герой, — будут его называть.

Странно, что Шамиль остался здесь. Простил он всех. Удивительно даже. Да и оказалось, любовь у него. Маринка — дочка продавщицы тети Нюры. Но это все потом выяснится. 

Они долго будут скрывать любовь, а потом тихая обычно Марина поставит матери условие — или замуж за него пойдет, или уедут вместе.

…Рассказали мне эту историю знакомые в Оптиной пустыни. Может, что придумали, а может, так и было.

Рассказали, когда мимо нас проходила семья. Мужчина кавказской внешности, жена его, которую он называл «моя Маринка», и три их дочки. Сказали мне, что есть еще два старших сына, но их тогда с ними не было. Через минуту их догнала пожилая женщина. И мужчина с улыбкой назвал ее «теща Нюра».

Мог бы с ними быть Георгий. Но погиб давно. Покаявшийся разбойник, который оказался самым настоящим евангельским ближним. Спасшим жизни тем, кто его презирал.

Материалы по теме
28 января, 2020
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.