На Рождественских чтениях 2012 года самая оживленная дискуссия разгорелась на секции, посвященной церковнославянскому языку и проблемам перевода. Правмир представляет вниманию читателей запись доклада протоиерея Сергия Правдолюбова, магистра Богословия, настоятеля храма Живоначальной Троицы в Троице-Голенищеве и авторскую версию доклада.

Протоиерей Сергий Правдолюбов

Осенью было опубликовано мое предложение – снять с обсуждения вопрос о церковнославянском языке. Это  не значит, что я полностью доволен современным состоянием церковнославянского. Конечно, нет. Но никогда нельзя делать что-либо серьезное в экстренных реформаторских «большевистских» темпах. Вот так взять и к «февралю» принять решение об изменении… Эта работа должна проводиться постоянно, регулярно, всеми научными силами. Я немножечко скорблю о том, что специалисты-филологи, люди, которые понимают и дорожат церковнославянским языком и нашей русской культурой, почему-то очень мало выступают, не понимая всей языковой беды, которую несет молодое поколение.

Я не тот, кто отвергает все новое, но я и не похож на всех современных нормальных людей в том плане, что  воспитывался в сельском храме. Деревянный рубленый храм, сельский приход, и наша улица, которая называлась у местных «Попова гора», где даже матом не ругались. Я вырос в атмосфере XIX века, церковнославянский язык для меня как родной. Он существует для меня живо и органично, и я не могу представить, что возможно иначе.

Потому, я и не понимаю вообще, в чем проблема? Зачем люди так волнуются и переживают. А что они хотят?

Прочитать и пропеть

Внимательного всматривания и изучения требует замечательный факт написания современных служб на церковнославянском языке нашего ХХ и XXI века.

Значение этого факта подтверждается, между прочим, авторитетными людьми, в частности, митрополитом Никодимом (Ротовым), который является духовным наставником нашего Святейшего Патриарха. Он сам писал новые службы на церковнославянском языке.

Профессор протоиерей Василий Стойков писал в Журнале Московской Патриархии (1979, № 4, стр. 38), что митрополит Никодим своей рукой, карандашом поправлял некоторые слова в Великом каноне св. Андрея Критского. Я свидетельствую о двух фактах, что правил текст Владыка Никодим по нашей традиционной Триоди. Исправленной Синодальной Триодью 1912 года под руководством архиеп. Сергия, он не пользовался.

Второе – у м. Никодима физически не было времени исправить весь текст, и поэтому выдаваемый за его перевод текст, изданный на Украине, ему не принадлежит. Надо разыскать ту Триодь, которой пользовался м. Никодим, и факсимильно издать его поправки.

Одна наша прихожанка написала акафист Блаженной Матроне Анемнясевской. Хорошо написала. Опытные люди, имеющие филологическое образование, исправили в акафисте ошибки. Потом я в течение шести лет каждое воскресенье в храме читал акафист Блаженной Матроне перед ее иконой, а в руке держал карандаш. Читаю-читаю и вдруг – раз, одно слово режет слух, не органично звучит в храме. Я карандашом на полях делаю пометку…

Текст, который напечатан в книге, – это одно, а звучащий в храме – порой  другое.  Я являюсь членом Синодальной комиссии по богослужению, и тексты, которые мы рассматриваем, проходят очень тщательный отбор, серьезную редакцию. И мы пропеваем не только тропари, но и  стихиры. И когда мы слышим, что что-то не звучит и не прочитывается, меняем.

Интуитивный разговор

Я преподавал в Московской духовной академии и семинарии литургику. Мы со студентами внимательно и тщательно вникали в текст,  я пытался понять, что для них трудного. И мое личное мнение преподавателя совпало с мнением, ни много ни мало, как иезуита отца Михаила Арранца, который в 1990-х гг. приезжал в Москву и в Андреевском монастыре читал курс лекций.

Он сказал: «Я пришел к выводу, что говорить студентам о литургии и о тексте литургии, когда они еще не имеют священного сана, бесполезно. Они не вникают, не поймут».

С моими студентами происходило то же самое. Один из них, записывающий все, что я говорю – просто по обязанности, через несколько лет подошел ко мне со словами: «Батюшка, как я вам благодарен. Я уже как два года священник и записи, сделанные на ваших занятиях, для меня очень значимы. Наконец, я начал понимать то, о чем вы говорили, и что я не понимал, когда я был простым студентом – мирянином».

photosight.ru. Фото: Настя Крючкова

Если будет заинтересованность в понимании текста, люди поймут. Если нет, даже семинарист – ничего не поймет, не захочет понимать. Очень важно, чтобы служащий священник сам понимал текст, структуру и смысл Литургии. Тогда намного легче будет и народу понимать службу. И поэтому надо разъяснять, поднимать народ до этого понимания. Ведь действительно язык совсем не так сложен, и нет там сложных и совсем непонятных слов.

Лечился я как-то в Германии, а в немецком языке знаю только лишь от силы пятьдесят, восемьдесят или сто слов. Но когда женщина-врач со мной разговаривала на немецком, мы с ней понимали друг друга. Интуитивно.  Она мне говорит длинный-длинный монолог, а я не только понимаю, но и мог бы сразу перевести, хотя знакомыми оказались от силы пять или десять слов, все остальное – чистая интуиция. Нам известны случаи явления святых, когда они приходили к людям и  разговаривали без  участия речевого аппарата, от мысли к мысли…

Когда мы в церкви стоим и молимся, если мы интуитивно узнаем церковнославянские слова, остальное тоже может стать понятным. А потом, дальше, следует уже и объяснять их.

Пойдут ли люди на богослужение на современном русском?

Иллюзия непонятности церковнославянского языка заключается в греческой структуре предложения и вообще греческой мысли, которую мы не только не можем переделать на русский лад, но и не имеем права. Ибо «Символ веры» переводится на все языки одинаково по структуре греческого построения мысли. «Верую» большими буквами и двоеточие, а дальше список, во что мы веруем.

Когда мы слышим в церкви диаконское чтение: «Спаси, Боже, люди Твоя и благослови достояние Твое, молитвами… Пресв. Богородицы…, силою… Креста, предстательствы:…», и дальше идет длиннейший список предстательством кого мы что у Бога просим. Смысл этой конструкции улетучивается буквально через десять секунд из головы и читающего, и слушающего. И дальше идет сплошной родительный падеж. Люди говорят: о чем идет речь? Что за каталог? А какой смысл здесь есть?

photosight.ru. Фото: Сергей М. Румянцев

Вот здесь и кроется иллюзия непонятности. «Я не понимаю церковнославянского языка». А дело-то не в языке, а в конструкции греческой мысли. Нам, русским, требуется все время напоминать о чем идет речь. (Именно это констатировала одна ученая женщина и предлагала в скобках постоянно повторять для напоминания русскоговорящему человеку смысл читаемого – неустанно держащееся в голове ключевое слово, хотя греку, в силу устройства его ума, такого напоминания не требуется).

Но мы не можем искажать так богослужебный текст, загромождая его, чтобы только русский человек понял. А вот учебный Служебник, чтобы там хотя бы большими буквами в нужных местах разъяснялась грамматическая конструкция и объяснялся смысл читаемого, необходим. Есть такой опыт, кстати.

Божественная литургия у меня в этом плане разработана, отображены полиграфическими средствами не только предложения, но и длинные цепочки предложений. Становится гораздо легче понимать мысль, если ее развитие отражено на бумаге, и такой прием облегчает понимание текста  семинаристу.

Надо трудиться над тем, чтобы лучше понимать читаемый текст, осознавать его, интуитивно чувствовать и не отбрасывать древнее наследие. Иначе потери будут совершенно неисчислимы.

Меня удивляет отвага молодых, решимость. Какой-то молодой человек написал:

«Вы, которые любите церковнославянский язык, сделали ужасающую ошибку. Своей неприступностью и своим отношением к этой полемике загубили очень важное и правильное дело. Вы отказались модернизировать церковнославянский. Имейте ввиду, что вы сами его прикончили. Потому, что люди поняли: с вами нельзя связываться, вы все только тормозите, мешаете. А уже идет работа, и есть кому вести эту работу, когда будет полностью отторгнуто все византийское наследие (значит, святоотеческое – прот. Сергий Правдолюбов), все греческие формы, и появится совершенно независимое богослужение на русском языке».

Это хуже, чем протестантизм. Это значит отрезать все корни, отрезать все церковное предание, все решения Соборов и сделать так: вот Евхаристия на столе, покрытом зеленым сукном, хлеб и вино, а все остальное – не надо, мы сделаем свое, совершенно новое.

Мой дядя, протоиерей Владимир Правдолюбов, ему сейчас 81 год, наблюдая за полемикой вокруг церковнославянского языка,  хранит полное олимпийское спокойствие. «Что вы все волнуетесь? – говорит он. – Это уже было все: в эпоху обновленчества. Это просто решается. Люди перестают ходить в те храмы, где служат на русском языке. О чем вы волнуетесь? Люди просто не пойдут».

А вот я не знаю. Боюсь, что пойдут. Это тогда было так, когда еще существовала основа русской культуры, традиции Российской империи и русского духовного воспитания людей. Сейчас уже нет такой основы, мы уже далеко отошли от неё.

Поэтому я думаю, что волноваться надо, и всеми силами хранить наше духовное достояние, живую связь с Византией и древней Русью, а через это и с апостолами, святителями и преподобными всех времен, хранить связь со всей полнотой православного христианства. Не переделывать в ужасающие современные формы, а объяснять, проповедовать, учить, осмысливать и осваивать драгоценное наследие. А если потеряем его, то это будет страшная беда.

Текст к публикации подготовила Оксана Головко

Читайте также:

Прот. Сергий Правдолюбов: Ради мира церковного проект о церковнославянском языке следует снять с рассмотрения

 Церковнославянский: исправлять то, что так и не удосужились понять? (+ Видео)

Язык богослужения: правильно или понятно? (+ Видео)

Язык для церковных славян

Книга не для чтения

Молитва истинной душе, или когда необходим перевод

Рцы слово твердо

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.