Книга «Икона и газонокосилка. Принципы воспитания» Филиппа Мамалакиса, американского православного богослова, педагога и семейного психолога, отца семерых детей – о воспитании. В ней нет советов и рекомендаций, тогда чем же она может быть интересна российским родителям? Рассказывает протоиерей Алексий Уминский, автор вступительного слова.

– Слышала от нескольких молодых мам мнение, что книга не отвечает на конкретные вопросы по воспитанию, тогда для чего она?

– Это понятно, ведь книга – не рекомендации доктора Спока из серии, как правильно кормить ребенка и правильно его выгуливать. Книга написана христианином и совсем не для того, чтобы быть инструкцией по воспитанию, которая работала бы для всех. Ее задача – настроить родителя на правильный христианско-педагогический тон.

Книга, как мне кажется, дает возможность выстроить само пространство семьи, понять, кто ты в этой семье как отец или как мать, кто твои дети в этой семье, что вас, прежде всего, связывает как родителей и детей. Что в семье стоит на первом месте. Как обычные бытовые трудности, которые случаются с каждой семьей, пережить по-христиански. Не понять, а именно пережить все эти детские ссоры, детские драки, детскую гордыню, родительское тщеславие, родительскую мощь и силу, и власть, и возможность манипуляции, и возможность применения силы, и возможность наказания, и возможность всего, чем оперирует педагогика.

– Может быть, родителей пугает заявленный уровень, что их задача – воспитать детей для Царствия Небесного. Вместо этого хочется же рекомендаций – как сделать, чтобы ребенок, например, хорошо учился, окончил школу, стал самостоятельным…

– Да, потом поступил в институт, женился, и вроде бы все хорошо, родитель ни за что не отвечает, его дело – только с внуками поиграть. Недавно я был на прямом эфире одной православной программы. Позвонила женщина, рассказала, что у нее уже взрослый сын, что ему уже за тридцать, а ни семьи, ни работы нормальной, и, кажется, проблемы с алкоголем. После чего последовал неожиданный вопрос: «А я вообще за это отвечаю?» То есть маму заботит вопрос, виновата она в этом или нет. Если она в этом не виновата, то все в порядке, и пусть сын делает все, что хочет. А если виновата, значит, надо идти в храм и каяться.

Такая родительская позиция с самого начала очень проигрышная, ошибочная, и даже она – не родительская, когда человек делает что-то, чтобы меру своей ответственности максимально ограничить: вот я за это отвечаю, а вот за это я уже не отвечаю; вот это моя проблема, а это уже проблемы моих детей. Как это может быть?

Филипп Мамалакис, автор этой книги, как христианин, как член Церкви, очень хорошо понимает природу Церкви. Потому что Церковь и семья – единоприродны. Когда Господь из ребра Адама создает Еву, получается первая семья и первая Церковь. Так что отношения семьи и Церкви абсолютно соответствуют друг другу.

И исходя из того, что автор книги очень хорошо, глубоко понимает природу Церкви и в этой Церкви он по-настоящему, так же он начинает относиться к своей собственной семье.

А вообще-то ребенок – Божий

– Еще в книге звучит мысль, что надо не сделать так, чтобы ребенок вел себя хорошо, а вырастить его для Бога. Но ведь порой у людей это связывается в единое: для Бога – значит хорошо себя вести, разве не так?

– Мы понимаем, что даже Отрок Иисус «плохо Себя вел» в том отношении, что Он не был послушен Своим родителям – Матери и воспитавшему Его святому Иосифу Обручнику, убежал от них и оказался в Иерусалимском храме среди учителей, – мы знаем это из единственной сцены Его детства, которая представлена в Евангелии от Луки. Родители ругали Его потом: «Чадо! что Ты сделал с нами? Вот, отец Твой и Я с великою скорбью искали Тебя» (Лк. 2:48). И после этого написано, что Он «был в повиновении у них» (Лк. 2:51). Значит, до этого Он был не в повиновении?

Как раз эта книга разрушает ложное понимание, что идеальный ребенок – это послушный ребенок, или идеальный ребенок – это ребенок, который полностью соответствует представлениям родителей о том, каким он должен быть. Ребенок тебе принадлежит постольку поскольку, а вообще-то он Божий. И точно не обязан быть таким, каким его задумали родители. Он обязан быть таким, каким задумал его Господь, и твое дело как родителя – к этому быть очень внимательным, очень трепетным и стремиться понять замысел о твоем ребенке. Тогда проблемы родительских отношений, стрессов или деприваций могут быть минимизированы.

Ведь часто дети хотят до какого-то периода все время соответствовать той модели, которую выбирают для них родители, а потом эта модель их самих не устраивает. Они от этой модели начинают отказываться, против нее борются и протестуют. Родители тогда недоумевают и говорят: «Что случилось с моим ребенком? Мне такой не нужен!»

Родители начинают предъявлять претензии подросткам и укорять их за то, что они не такие, не соответствуют той модели, которую сами родители пытались вложить. Например, модель православного подростка или модель православной отроковицы, или еще какая-то модель. Но реальные подростки в эту модель не вошли и перестали для родителей существовать как дети. Ребенок это моментально чувствует, и как потом его вернуть? А потом родители приходят к священнику с вопросом: «Ой, батюшка, вот мои дети были такие хорошие, они в церковь ходили, а сейчас не ходят. Что же мне делать?»

– В книге не раз звучит мысль о том, что водить детей в храм надо так, чтобы это не стало для них неприятной обузой, от которой надо освободиться… Только как это сделать?

– Это всегда очень сложный вопрос. На него нет ответа-рецепта: если сделать вот так, то у вас будет вот это, если вы будете своих детей заставлять ходить в храм, то они обязательно из храма уйдут; а вот если вы не будете заставлять своих детей в храм ходить, то они в храме останутся. Это, конечно, не так. Конкретная модель всегда соответствует только конкретному человеку, конкретной семье, конкретным отношениям детей и родителей.

Фото: tatmitropolia.ru

Здесь важно, насколько сам родитель чувствует и понимает своего ребенка, насколько родитель со своим ребенком в духовном контакте, как родитель выстраивает свое отношение ко Христу, к храму, к вере. Часто бывает, родителям важно, чтобы дети выросли в вере потому, что они, родители, хотят затем душевного спокойствия: детей вырастили правильно, значит, эту проблему можно с себя снять. Ребенок ходит в храм, значит, все будет хорошо, в порядке. А если ребенок в храм не ходит, то ой, какой ужас. Если у родителей именно такая модель, то она ложная, это ложные отношения.

Если же моделей нет, а есть общая духовная жизнь – родители и дети, они вместе идут путем спасения и на этом пути могут быть всевозможные препятствия, всевозможные искушения, и каждый все равно идет по-своему: своим шагом, в своем направлении, со своими собственными переживаниями и сомнениями, тогда здесь все строится по-другому.

Бывает, родитель подходит к священнику и говорит: «У меня проблемы с моим ребенком». Первое, что слышит внимательный священник: «У МЕНЯ проблемы, мой ребенок стал для меня проблемой».

Ребенок не должен быть проблемой, каким бы сложным он ни был. Ребенок – всегда задача, которую должен разрешить родитель, в том смысле, что он есть задание, данное нам Богом.

Задание, но не проблема в том значении, в котором это слово сегодня звучит для всех нас – неприятное явление в моей жизни, которое мне мешает, которое я бы хотел как можно дальше от себя отодвинуть, чтобы мне было спокойней. Вот в этом смысле ребенок никогда не должен становиться проблемой, а быть задачей. И вот как раз эта книга об этом – о задаче.

– Не слишком ли высокую планку ставит книга перед родителем?

– Да, она ставит очень высокую планку. К этому надо быть готовым. Книга написана очень напряженно, написана максималистом. Но, заметьте, эту книгу Филипп Мамалакис написал не про кого-то, он написал ее про себя, про свою семью, про свои собственные отношения с детьми и вот про ту самую высокую планку, которую ему поставили дети. И он от нее не отказался. Это не значит, что он ставит ее перед всеми нами.

Филип Мамалакис с семьей

– Но читающий будет переносить на себя. Разве замечание, что нужно совершенствоваться во Христе как родители, относится не ко всем родителям-христианам?

– Ко всем. Но автор пишет именно о том, как он пытался делать это сам. Он пишет не о том, как делать вам, а каким путем прошел сам, никому ничего не навязывая. Это очень важно. Бывают такие проповеди, когда священник, иногда даже агрессивно, требует: «Вы должны быть такими! Если вы не такие, значит, вы будете вообще неизвестно кем!»

Священники предъявляют людям претензию, что те – не такие, какими они должны быть. Собственно говоря, с какой стати? Это, без всякого сомнения, насилие, когда тебя заставляют быть кем-то, глядя на тебя сверху вниз. А Филипп Мамалакис говорит от себя, про тот опыт, которым он живет. А когда человек живет каким-то опытом, значит, этот опыт применим.

Свежий христианский педагогический взгляд

– Как вы узнали об этой книге, как решили написать к ней предисловие?

– Книга вышла благодаря людям, работающим в Школе святого Иоанна Богослова, которая находится в Таллине. Это маленькая православная школа, единственная, может быть, на всю Эстонию, которая занимается христианской педагогикой как наукой. Каждый год эта школа проводит педагогические конференции, на которые приглашает прекрасных ученых, в том числе антропологов, богословов, педагогов, священников, каждый раз задавая определенную тему. Такого уровня педагогической христианской базы, думаю, нет и в России. Их конференции – не международные чтения, когда собираются много разных людей и читают много разных докладов, в том числе и формально обозначенных. Здесь именно небольшое сообщество, которое осмысляет реальные педагогические проблемы.

Именно педагоги школы познакомились с Филиппом Мамалакисом, с его книгой, и решили перевести ее на эстонский язык, а потом уже был перевод на русский язык, который, кстати, тоже подготовили они. В прошлом году на одной из таких конференций я познакомился с самим автором, он выступал со своим докладом. Я считаю честью сотрудничать с этой прекрасной школой и участвовать в этих конференциях.

– В книге звучит мысль, что дети ищут близости, а не внимания. Ведь кажется, что это синонимы – а в чем разница?

– Близость – это когда ты вместе с ребенком одинаково переживаешь какие-то вещи. А внимание – это когда ты делаешь ему подарок, когда ты исполняешь его просьбы, когда ты проверяешь его домашнее задание, когда ты идешь с ним на прогулку. Это очень важно. Но близость заключается в том, что вы вместе переживаете одинаково одно и то же. И в этом ребенок нуждается гораздо больше, чем в подарках.

Порой воспитание воспринимается как обязанность накормить, одеть-обуть, рассказать, как не надо делать. А Филипп Мамалакис говорит, что воспитание – это не решение проблем, а любовь к детям. Вроде бы простая мысль, но как это реализовать?

– Что такое любить, мы прекрасно знаем: «Любовь долготерпит, милосердствует, любовь не завидует, любовь не превозносится, не гордится, не бесчинствует, не ищет своего, не раздражается, не мыслит зла, не радуется неправде, а сорадуется истине; все покрывает, всему верит, всего надеется, все переносит» (1 Кор. 13:4-8). Вот это все – педагогические максимы, которые, собственно говоря, и излагаются в книге: как это можно – не искать своего, как это можно – не раздражаться, как это можно – терпеть, как это можно – покрывать? Он приводит потрясающие примеры того, как это получается и как это не получается, а потом, с какого-то раза, получается.

– Согласитесь ли вы с тем, что книга очень непривычная и новая для нас?

– Именно, очень новая, очень непривычная. Поэтому я очень рад, что она ломает все наши сформировавшиеся стереотипы и показывает новый свежий христианский педагогический взгляд. И, главное, святоотеческий, который оказывается напрямую связан с нашей реальностью. Мы привыкли относиться к святоотеческому поучению как к чему-то совершенно далекому, абсолютно не реальному. «Ах, – говорим мы, – вот цитата из Святых отцов!» Но в нашей жизни это нас совершенно никак не тревожит.

Мы как-то привыкли говорить: «Православие, православие». Но за этим словом мы не видим и не осознаем, как люди в нашей стране, в нашей Церкви не очень понимают, что такое христианство, что такое жизнь в Боге, в любви, жизнь в Евангелии.

Они все время ищут православия как схемы, православия как четкого маршрута – делай так, и обязательно будет сяк. Они ищут православие вопросов и ответов, православие «можно» и «нельзя». Такое «православие» очень популярно, но оно часто не замечает человека.

Это «православие» может не замечать проблем своего собственного ребенка, не желает видеть ничего, кроме этих схем. К величайшему сожалению, такое очень часто бывает в православных семьях. Слишком часто для того, чтобы не беспокоиться.

Почему дети и родители должны причащаться вместе

– Вы в храме стараетесь не причащать детей без родителей? Почему?

– Не совсем так. Мы призываем родителей, чтобы они причащались вместе с детьми. Если я вижу – несколько детей стоят одни к Чаше, а их родителей нет, я говорю: «Сходите за папой, за мамой. Пусть они подойдут к Чаше вместе с вами». У нас в Церкви сложилось так, что существуют отдельные очереди из детей к Чаше. Я считаю, что это одна из ложных, придуманных нами историй. С какой стати вдруг дети в этот самый важный момент выстраиваются в свою отдельную детскую очередь и, толкаясь, пихаясь, подходят к Чаше? А папа с мамой где? А папа с мамой в этот момент стоят и разговаривают, когда дети причащаются. Опять схема: если ребенок причащается, все будет хорошо. Но это не так, речь-то про другое. Я понимаю проблему многодетных семей, когда очень трудно всем причащаться вместе. Но тем не менее.

Фото: patriarchia.ru

Я не понимаю, почему дети и родители причащаются отдельно. Что, у нас разная Церковь у детей и родителей? Или разное причастие для детей и для родителей?

– Родителям, наверное, иногда хочется спокойно помолиться на литургии?

– Не получится, исходя даже из этой книги, спокойно молиться на литургии, когда у вас есть дети. И это надо понять и принять, смириться с этим. И нечего строить картину благочестивой жизни, когда мы молимся на литургии, благочестиво стоим, а наши дети где-то там бегают. Потом наши дети причащаются, а мы благочестиво в это время болтаем с подружками.

Надо, чтобы дети и родители были всегда вместе. В Церкви дети и родители живут единой духовной жизнью, поэтому они и причащаться должны вместе.

Но, к сожалению, сегодня до сих пор православную семью больше всего заботит другое – вычитал я или не вычитал, отстоял – не отстоял. Очень часто заботит священника-контролера, который следит – все ли благочестиво, все ли так, как положено. А кем положено, кому положено, почему положено? Если наши православные семьи из этого состояния не выйдут, невозможно потом детям более или менее серьезно объяснить, почему они в детстве причащались. Они не поймут. Дети и так не понимают, зачем им причащаться.

Когда они это делают вместе с родителями, они видят, что находятся с ними в едином пространстве. Они делают то, что делают и взрослые, ведь они доверяют своим взрослым: папа и мама плохого делать не будут. Вот это логика ребенка. Никакие другие объяснения не действуют.

– В нашей реальности церковная жизнь и быт, повседневная жизнь порой выглядят параллельными линиями – почему так?

– А потому, что не надо оборачиваться на быт XIX века, не надо оборачиваться на быт XX века. Надо жить сегодня.

Надо прекратить бытовое благочестие возводить в рамки догмата, в ранг церковной традиции: «Ах, я просфорочку с утра ем, ах, я святую водичку пью, ой, я лампадочку, свечечку зажигаю, все крошечки собираю, а бумажечку от просфорочки сжигаю».

Вот это, к сожалению, у нас часто считается основным качеством духовной жизни и благочестия. Если подобное останется, тогда бесполезно читать такие книги, как та, о которой мы говорим. Потому что книги подобного рода таких людей всегда будут раздражать, возмущать, ведь они не вкладываются в рамочки, когда все просто, хорошо и надо просто правильным образом зажечь правильную свечку.

– Как бы вы пояснили слова, что ребенка нужно уважать, как икону Христа? Может показаться сложным уважать, как икону Христа, грубого, вредного подростка.

– Детей легче любить, чем взрослых. Любых детей любить легко, в том числе – вредных подростков. А взрослых любить тяжело. И всякий взрослый, которого мы обязаны видеть, как образ Христа, гораздо более отвратительный, нежели любой ребенок. Поэтому изначально это как раз образ евангельского пути, через который человек учится в принципе любить людей. Он сначала учится любить своих собственных детей, как икону. Без этого никак не научишься любить других людей, как икону Христа.

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: