Главная Видео

«Нам стоит доверять детям». Директор школы Алексей Голубицкий — о том, как пандемия изменила школу

И чему нас научил дистант
В любой ситуации важно сохранить оптимизм, а потом извлечь лучшее из этого опыта, считает Алексей Голубицкий, директор «Школы будущего» из Калининграда. Во время дистанта там ставили уроки парами, а во время очного обучения эту практику оставили — так удобнее писать сочинения или большие контрольные. Чему еще нас всех научил дистант и как извлечь из этих уроков пользу? Полная версия прямого эфира «Правмира» — в видео.

Ученики сами поставят друг другу оценки

— Я предлагаю начать с жизненного эксперимента. Представьте, что вы — учитель. Дистанционка. Вы ведете урок, даете задание. И понимаете, что дети делают его совместно — они выходят во «ВКонтакте» и там группой его решают. Ваши действия?

— Классно. Во-первых, вынужденное дистанционное образование заставило нас в целом пересмотреть какие-то наши взгляды, потому что зачем давать задание, которое дети должны обязательно делать порознь? Ведь они стремятся к общению друг с другом, тем более, они закрыты каждый в своей квартире. Наоборот, я бы перестроился и давал бы ровно такие задания, которые можно сделать только в команде. Когда в центре ребенок и его интересы, нужно поступить так. 

Если моя задача, чтобы ученики выполнили ровно то, что я придумал, ровно в те сроки, которые я установил, с тем качеством, которое я положил, а если они вдруг не сделали, то я их всех накажу, поймаю и заставлю — если из этой позиции исходить, ситуация абсолютно безвыходная, отчаянная. Если исходить из позиции, что в центре ребенок, что мы должны создать максимальные условия для его развития. Любые трудности, в том числе, технические, конечно, есть, но они преодолимы. Тут зависит от ценностей конкретного педагога.

— Хорошо, в центре ребенок. Вы даете групповое задание, но ведь мы привыкли, что индивидуально оценки ставятся, не общие, а каждому. Как вы будете оценивать индивидуальный вклад каждого или вообще не будете?

— Почему мы должны оценивать? Есть технологии групповой работы. Есть вполне проработанная системная модель, когда дети оценивают друг друга, когда они честно говорят, что, мол, это наш лидер, он сегодня был лучшим в нашей группе, просим его как-то особенно отметить. 

Я думаю, нужно больше доверять детям. Если мы с позиции недоверия к ним относимся, то и они начинают действовать в соответствии с нашим отношением.

Причем даже в начальной школе, если ученики делают групповую работу, то они вполне объективно и даже строго оценивают друг друга. Они серьезно говорят: «Это нечестно. Я немного сделал, а Вася сделал больше. Я прошу его оценить, не потому, что он мой друг, а потому что он просто молодец сегодня». Я думаю, что из этой позиции нужно исходить. И уверен в этом абсолютно.

— Про доверие, про подводные камни дистанционки. «Я не могу выйти, у меня отключили электричество». «У меня интернет сломался». Как вы действовали, тоже детям доверяли и говорили: «Да-да»?

— В сети много интересных историй. Например, дети даже придумали, как имитировать зависание. Учитель задает строгим голосом какое-то задание, и ученик отвечает: «Ой-ай-ой-ай-ай». Вроде бы он в эфире, он отвечал. 

Все должно быть построено на отношениях, с одной стороны, доверительных, в то же время требовательных. Определенные правила игры, они задаются заранее, и дети должны о них знать. Соответственно, получать вознаграждение за свой труд в виде отметки. 

— Если конкретно, вы ребенку доверяете, а он вам говорит, что у него отключился свет или имитирует заикание интернета, и видите, что он обманывает, конкретно, что вы делаете, или ваши учителя?

— Во-первых, наши учителя разные, как и все люди, кто-то будет настаивать на том, чтобы все равно задание было выполнено. Кто-то может пропустит этот момент и даст шанс в следующий раз. Все зависит от ситуации. Каждый из нас хоть раз в жизни не хотел идти на работу, даже на любимую, а что говорить о ребенке, у которого еще волевая сфера только формируется. Тут важно, чтобы это не привело к каким-то стандартным действиям, чтобы это не закрепилось и не стало каждодневной жизнью ребенка — постоянный обман и демонстрация своей лени и неорганизованности. Тут очень важен баланс. 

По поводу отметок. Министерство образования Калининградской области совершенно справедливо, на мой взгляд, попросило поставить отметку годовую по итогам трех четвертей, потому что в четвертой четверти мы только начинали дистант — никто не знал, как себя вести. Надо было что-то делать. Отметки ставить, которые на годовую отметку совсем не влияют, странно. Не ставить совсем? Мы привыкли получать обратную связь. 

Мы придумали такую модель. Даю задание, и оно не обязательно для выполнения, если вы не сделаете, вам за это ничего не будет. Но если вы сделаете, вам будет начислен один фьючи колин — мы такую валюту внутреннюю придумали. Этот фьючи колин дает вам одну десятую прибавку к годовой отметке. Задание такое вы можете получить, действительно серьезное, большое, которое потребует от вас усилий, один раз в неделю. Можно посчитать, сколько недель, и сколько десятых могли ребята прибавить к своей отметке. Они начинали смотреть, где у них 3,3, еще два раза, и будет 3,5 — это уже четверка. А где у них 3,7, до следующей отметки еще очень далеко, до пятерки, они сначала пробовали подтянуть те предметы, которые ближе всего, а потом вернулись к тому, что было труднее. 

Вы знаете, о, чудо! Дети, не обманывая, совершенно самостоятельно, зная, что им ничего не будет, если они ничего не будут делать, сами выполняли задания, сами их вовремя  присылали, настаивали на обратной связи.

Вы знаете, многие из них повысили свою отметку хотя бы немного. Особенно отличились седьмые и восьмые классы, то есть самые трудные. 

Надо было что-то сделать, чтобы хоть как-то поддержать людей, чтобы что-то позитивное в их жизни было, ведь на улицу не пускают, про работу неизвестно, будет она или нет, будет ли зарплата, все волнуются, а тут еще мы со своими двойками, с огромными заданиями. Если зависло и не успел отправить, вот тебе негатив. Мы решили, что мы запустим такую игру в четвертой четверти, потому что все равно не было возможности привычными методами действовать. 

Самая большая ошибка — это попытаться в дистанционном образовании воссоздать тот формат, который обычно в классе, полностью. Это также странно, как на асфальт выйти в коньках. Это другие условия, другие должны быть действия. Сразу говорю, что я не являюсь сторонником дистанционного образования. Это все вынужденно, но, тем не менее, надо же что-то делать. Они там, мы здесь. Как-то нужно обустраиваться в этих условиях, даже если это временно.

— Вы выбрали такую положительную мотивацию?

— Конечно. Единственное, что я мог сделать — излучать уверенность и позитив каждому учителю, каждому родителю и ребенку. Веру в то, что все будет хорошо, что рано или поздно это все-таки закончится, что, собственно, и произошло. <…>

Почему всех не переведут на дистант

— Когда родители стали коллективные письма подписывать, митинги собирать [против дистанционного образования], какая у вас была реакция?

— В обществе всегда есть тревожные люди, им трудно, тяжело. <…>

Наша страна в ближайшие лет 20, по крайней мере, не перейдет на дистанционное образование ни при каких обстоятельствах, только вынужденно, временно и с надеждой на возвращение в школу. 

Мы не перейдем на дистанционный режим, потому что это технически невозможно. Конечно, жителям столицы или крупного мегаполиса в это трудно поверить. По некоторым исследованиям, до 75% детей не живут в тех условиях, чтобы был достаточно скоростной интернет, и очень многие не имеют своих устройств. <…>

Дистант закончился. Что будет дальше?
Подробнее

Педагогическая практика показала, что дистанционное образование прекрасно для мотивированных детей. Для тех, кто сидели на уроке и смотрели в рот учителю — ему, что в классе, что через компьютер, что по телефону, что СМС — в любом случае, даже совсем без учителя, эти дети буду учиться. К сожалению, мы знаем, что таких детей не так много. 

Дети с низкой мотивацией, которым нужно, чтобы рядом был педагог, который постоянно поддерживает — им учиться дистанционно крайне сложно. Они находятся в группе риска. <…>

— Вам приходилось кого-то успокаивать, может быть, у вас кто-то из учителей рыдал в кабинете или по ZOOM?

— Вы знаете, у меня такого не было. Все-таки учителя у нас устойчивые, несмотря на то, что им было трудно, они переживали, конечно. Я старался шире улыбаться, с каждым поговорить, помочь, настроить, поддержать. Мы, например, запустили теплую линию, не горячую, куда можно было звонить и ругаться, спорить, а теплую, куда можно было просто выйти в эфир в ZOOM каждый день в 16 часов, и там был психолог, системный администратор, который технически мог помочь семье или учителю, там был я. Мы могли выслушать человека, услышать его проблему.

— И учителя, и родители?

— Да, любой человек мог выйти в эфир и поделиться не только своей проблемой, но и радостью: «У меня сегодня все получилось. Я впервые вышел в ZOOM». Или: «Я впервые нашел платформу, она понравилась детям, и они еще лучше позанимались, чем обычно». 

Еще раз подчеркну, при любой малейшей возможности мы — социальные существа. Мы, конечно, не приспособлены для длительного дистанционного удаленного режима. Нам очень важно видеть друг друга, пожать руку, иметь возможность дотронуться, пообщаться глаза в глаза, увидеть непосредственно, а не только через экран телевизора или смартфона, конечно. 

Но у нас был выбор не дистанционное или очное, а у нас был выбор или дистанционное, или никакое.

Конечно, как люди ответственные, мы постарались все возможное выжать из дистанционного формата. Но еще раз подчеркну, он нам дал очень много. 

Когда мы сначала работали по расписанию обычному, мы быстро поняли, что утомляются и учителя, и дети. В соответствии с рекомендациями, мы сделали быстро уроки попарно. Учились очно почти все полугодие, и сохранили в очном режиме парные уроки. Это удобно и ученикам — готовиться, по шести предметам делать домашние задания или по трем? Понятно, что легче, и переключаться не надо так часто. 

Или всего два перехода делать из класса в класс, или делать их пять между уроками, если шесть уроков. Это и педагогам легче, и понятнее, можно, например, большую контрольную провести, сочинение на два урока. Всегда это было, в этом нет нововведения. 

Когда я учился в советской школе, у нас ставили специально две литературы, чтобы могли написать сочинение или две физики, чтобы практикум отработать. Мы как-то забыли многое. Карантин позволил нам вспомнить, теперь мы так и живем. Это очень важно увидеть в трудных ситуациях возможность сделать чуть-чуть лучше.

«Я счастливый человек — меня не надо будить по утрам»

— Алексей Викторович, у вас не было состояния за это время неопределенное, как в анекдоте, когда мама будит сына и говорит: «Вовочка, вставай, иди, тебе в школу пора». — «Я не хочу, там учителя злые и дети там нервные». — «Вовочка, надо, ты же директор, тебе уже сорок». У вас такого не было?

— Вы знаете, я очень люблю свою работу, без будильника встаю в пять утра, проверяю почту, отвечаю на какие-то вечерние сообщения, если они были. Мне кажется, очень важно найти ту работу, которую ты по-настоящему любишь, где у тебя получается в целом, где можно бесконечно развиваться и совершенствоваться. Я уверен, что это мечта любого человека. Я — счастливый человек, которого не надо будить. Если честно, после этих событий летом я отдыхал, так я никогда не ждал отпуска. 

Алексей Голубицкий. Фото: Виталий Невар / Новый Калининград

Конечно, это было довольно утомительно, прежде всего, ситуация неопределенности. Мы не знали, будет ЕГЭ или не будет. В очном или дистанционном формате? То ли в июне, то ли в июле, то ли в августе? И так далее, и непонятно, что с этим со всем делать. Каждый день новые какие-то сведения, новости. Это было, конечно, непросто. 

Дистант научил нас жить в отсеке сегодняшнего дня, не загадывать далеко, и спокойно настраиваться на любой формат.

Любые, даже неприятные ситуации — это опыт, прежде всего.

Если вдруг у тебя спустило колесо, и ты по дороге его сам поменял, то в следующий раз ты будешь более уверенным, во второй раз ты сделаешь это проще и быстрее. Так же и здесь.

Спущенное колесо в виде дистанта привело к тому, что, к сожалению, у нас стали в декабре часто болеть дети и сотрудники. В итоге мы вынуждены были на 10 дней уйти на дистант, мы сбили эту волну временным карантином, и дальше все опять стало как-то полегче. <…>

Еще раз подчеркну, при первой же возможности мы вернулись в школу. Конечно, мы воспринимаем дистанционное образование как запасной парашют, как возможность сделать наше образование более гибким, уверенным, но не полностью дистанционным ни в коем случае.

— Вы же еще марте говорили, что надо было уходить на дистант сразу, вредно было думать — две недели сейчас как-то перекантуемся, и дальше все будет нормально. 

— Многие думали, что это, как при гриппе — недельку посидим дома, ничего особо не делая. Домашнее задание выдадим, мол, читайте сами, и потом оно как-то само рассосется. 

Но мы сразу осознали, что не рассосется, и нужно всерьез готовиться к тому, что мы будем так доживать этот учебный год. Поэтому мы начали придумывать новую систему оценивания. С учителями начали обучать друг друга, кто что умеет. Научились управлять школой в дистанционном режиме, потому что поняли, по крайней мере, до конца мая это будет, а, возможно, и до сентября. 

Мало кто знает, что некоторые страны в сентябре не вышли из заочного режима. Насколько я знаю, в Казахстане такая ситуация была.

— Я знаю, что в американских школах с первого сентября было так — кто хочет, тот приходит, кто не хочет, тот сидит дистанционно. Почему это неправильно, по-вашему?

— Не то, чтобы неправильно, у нас нет для этого ресурсов. Представляете, конкретная ситуация. Я — учитель географии. Честно отвел во всех классах занятия. Потом я должен, немного перекусив, еще раз то же самое повторить. Вместо 6 у меня будет 12 уроков для тех, кто не пришел в школу, а кто решил заниматься, находясь дома. У меня была нагрузка 30 часов, что очень много, а стала 60, что вообще невозможно ни при каких обстоятельствах. Тогда удваивать количество учителей нужно.

— Просто выводить их в онлайн, камеры ставить и все.

— Не работает. Это тоскливая история. Дистанционное образование должно быть по-другому устроено. Я буду то выпадать из камеры, если начну немного в сторону говорить, будет пропадать звук — это все будет очень не эффективно. 

Все равно учитель будет работать с классом, скорее, чем с экраном. Смотреть, как твоим одноклассникам интересно, как все это происходит, без ассистента одновременно работать… И продолжительность занятий должна быть другой, чуть меньше должно быть онлайн занятие, чем обычный урок, потому что трудно усидеть, да и вредно. <…>

— Что бы вы хотели сказать родителям?

В любой важно сохранять оптимизм и веру в то, что все к лучшему, и нужно воспринимать это, как опыт, как бы неприятно не было. Чем труднее ситуация, тем нужно шире улыбаться. Очень важно поддерживать детей, дать возможность каждому проявить свои лучшие качества. <…>

Абсолютно уверен, что все возможно, все в ваших руках, как бы трудно ни было. Конечно, нужно сохранять позитивный настрой и действовать в соответствии с тем, что вы видите, но при этом выжимать максимум из тех возможностей, которые предоставляют вам жизнь в целом и школа конкретно. 

Поэтому от души желаю вам крепкого здоровья, долголетия, и в коем случае не болеть, верить в свои силы и в силы своего ребенка, и прекрасно завершить учебный год, если ваш ребенок учится в каком-то из младших классов. И, конечно, успешного завершения учебного года и поступления в вуз мечты для тех детей, которые учатся в старшей школе!

«Внезапно выясняется, что учителя — тоже люди». Дети — о том, что дал им дистант
Подробнее
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.