Ветеран Великой Отечественной войны Валентина Алексеевна Кузнецова живет в Удмуртии, в поселке Ува. 24 июля ей должно исполниться 100 лет, а праздновать будет 99. Когда-то очень давно в сельсовете сделали неправильно запись о дате ее рождения. И она на год стала младше.

Переживает, что до ста лет может не дожить. А отметить хочется. Дочь Капиталина успокаивает:

— Мама, не переживай. Мы твои сто лет отметим и в этом году, и в следующем.

Говорить приходится очень громко. В правое ухо. Валентина Алексеевна не слышит. Почти одновременно — пять-шесть лет назад — она ослепла и оглохла. Получила информационный вакуум. Именно это ее тревожит.

Капиталине Васильевне — одной из четверых детей ветерана — приходится непросто. С мамой нужно уметь договориться, достучаться до нее. Ей и самой уже за 70. Нагрузка неслабая. Психологически бывает очень непросто постоянно быть рядом. Но так сложилось, что именно Капиталина забрала маму к себе в квартиру. Пять лет, как они живут вместе. Обиды иногда случаются на ровном месте.

10 советов, как вспоминать о ветеранах не только раз в год
Подробнее

— Я могу пять раз повторить одно и то же. На шестой — громко крикнуть то же самое. А она мне в ответ: «Чего орешь?» Понимаю ее. Ей не столько тяжело физически. Врачи приходили на осмотр недавно, сказали, что здоровье у мамы отменное и что проживет она еще сто лет. А раньше говорили, что до ста лет точно проживет, — рассказывает Капиталина Васильевна. — Ей морально тяжело. Я думаю, люди просто устают жить уже к этому возрасту. Иногда она говорит: «Я так устала в этой тьме жить!..» Ей нужна хоть какая-то информационная подпитка. Если бы хоть слышала, точно была бы в курсе всех политических событий. А то и не слышит, и не видит. Как быть?

Слуховые аппараты не помогают. Внук, Алеша, все время пытается помочь Валентине Алексеевне. Наушники беспроводные, портативные аудиопроигрыватели — все это пробовали. Подошло не все. Но однажды через наушники с портативного проигрывателя получилось.

— Смотрим, она притихла — вроде слушает. Мама, ты слышишь, кто говорит? Она нам отвечает: «Марина Влади про Высоцкого рассказывает». Но длилось это недолго. Мама вскоре устала, — вспоминает дочь. — Мы были настолько удивлены тому, что она Влади знает и Высоцкого. Это совсем не ее репертуар. Хотя почему удивлены. Она была достаточно образованна. И память у нее — не то что у меня. Знаешь, какие стихи длиннющие она читает?!

Валентина Алексеевна Кузнецова с сыновьями

«Гул, рев, мир на части раскалывается»

Валентина Алексеевна сидит в своей комнате. Аккуратная, чистенькая старушка в белом платке. По поводу чистоплотности позже, немного сбиваясь, расскажет, что однажды на войне командир привел ее в пример. Заставил всех девушек раскрыть вещмешки, и самый аккуратный был как раз у Валентины. Хвалил.

Или другой случай вспоминает Валентина Алексеевна:

— Однажды зашла в землянку, а там накурено, на полу окурки и очень грязно. Я быстро все прибрала. А потом кто-то из командиров говорил, что столько женщин здесь бывало, но ни одна порядок не навела. А я не люблю, когда грязно.

Еще четыре года назад Валентина Алексеевна сама стирала нижнее белье и платочки. В раковине — как чувствовала, как могла. Дочь понимала, что матери нужно хоть чем-то заняться, и потому всячески поддерживала: вот твое белье, стирай. А вот лук, его нужно перебрать и очистить от лишней шелухи. У слепой Валентины Алексеевны было занятие.

Валентина Алексеевна перебирает лук. Фото сделано 5 лет назад

На улицу сейчас ветеран уже не выходит, только на балкон. «Прогулки» совершает по квартирному Арбату — из комнаты в кухню и обратно по коридору. В силу возможностей делает зарядку. Важно, чтобы не было пролежней.

Валентина Алексеевна стирает своё бельё. Пять лет назад. Ей необходимо заниматься домашними делами,чтобы немного двигаться

— Она все время моет посуду, — говорит Капиталина Васильевна. — Я сначала нервничала. Ну, как может помыть посуду невидящий человек? Сейчас успокоилась. Ей надо чем-то заниматься. Она никогда не сидела просто так. Перемываю потом сама за ней, чтобы было чисто.

Пока мы общаемся с Капиталиной Васильевной, Валентина Алексеевна чувствует, что в доме кто-то есть, кроме нее и дочери. Она словно вытянулась в струнку.

— Мама, у нас гости. Это журналист, мама. Хочет вопросы тебе задать. Расскажешь о себе? О войне? — громко, хорошо выговаривая слова, объясняет Капиталина Васильевна.

25 лет из-за боли ветеран не расставался с тростью. Как хирург завершил штурм Рейхстага
Подробнее

— А что про войну сказать? Когда война — это плохо. Мне 20 лет. Это 34-я армия, Северо-Западный фронт, автосанитарная рота. Валдайская возвышенность. Я маленькая ростом, худенькая. А солдат с поля выносила огромных. Двухметровые двое были. Еле вытащила — такие здоровые. И на носилках мы с девчонками тоже таскали тяжеленных раненых бойцов. Когда провожала раненых до госпиталя на грузовике, все песни им пела. Бывало, запою, а кто-то скажет: «Братцы, так эта сестричка уже нас провожала». По голосу узнавали. Любили, когда пела на удмуртском. А бойцы… У кого-то полбока оторвано. Раны открытые, в них черви ползают. Белые. Страшно смотреть.

Едем однажды так в машине. Раненым тяжело. Они говорят: «Потише, товарищ шофер, потише». А немецких самолетов много было. За одной нашей машиной по несколько самолетов гонялись. Я говорю: «Товарищи раненые, терпите. Нас бомбят!» Они сразу: «Товарищ шофер, быстрее! Товарищ шофер, быстрее!»

Вдруг Валентина Алексеевна словно переключается и начинает читать Есенина: «Ты жива еще, моя старушка?..» Поэтические строки льются потоком. Она вспоминает стихи каждый день, чтобы освежить память и уловить то, чего когда-то не уловила. Она не спотыкается ни об одну строчку. Она — читает! Выразительно и чуть протяжно на словах: «Я по-прежнему такой же нежный…» Ее глаза закрыты. Кажется, что она погружается на самое дно своей памяти.

Валентина Алексеевна читает стихи. Фото сделано 5 лет назад

Хорошо помнит кровь, грязь, красную от крови реку. Стоит жара летом. Помнит, как чуть было не остались без землянки зимой:

— Пожар случился в землянке. По неосторожности. И я тут появилась. Потушила. Фуфайка под руками была. Потом благодарность от командира получила. Когда я дежурной по землянке была, там всегда тепло было. Бойцы часто греться к нам забегали. А мне чего? Лыжи надела, и вперед — в лес за дровами да за вениками, чтобы пол мести. Я вообще домовитая. Когда на Валдайской возвышенности были, бойцам подушки делала из чернопалочника.

— Страшно было?

— А как же. Но очень страшно — это когда бой в воздухе. Кажется, что самолеты с неба на тебя падают. Гул, рев, мир на части раскалывается.

— Чему радовались на фронте?

— Если под подушкой есть кусочек сахара… Многие его так хранили.

Женщины на перепутьях войны
Подробнее

— Влюблялись? 

— Ну, симпатии были со стороны бойцов. Но не до того там было.

Валентина Алексеевна в воспоминаниях сбивчива. Помнит, что комиссовали ее в 43-м году со Сталинградской битвы.

Молчит-молчит, а потом вдруг запоет: «Утро красит нежным цветом стены древнего Кремля…», или ту, которая ей особенно нравится: «Кружит сокол одиноко». Да так проникновенно, сосредоточенно, словно боится не донести тайный смысл.

Валентина Алексеевна молится за успех детей и внуков

«Я порезала мамины награды, а она меня наказала»

Капиталина Васильевна рассказывает о своей маме. Вспоминает, какая та была раньше и какая сейчас.

— Мне кажется, она душой очерствела. Думаю, что все-таки это ее изоляция. Осваивать гаджеты уже возраст не тот. А самой в себе все проживать очень сложно. Все-таки учителем начальных классов была. Четверо детей, работа, хозяйство. В деревне жили.

— Вы сейчас уже взрослый человек. Можете вспомнить, ощущалось ли тогда, в вашем детстве то, что человек прошел тяжелые испытания?

— Раньше разговоров про войну не было. Наверное, это часть государственной политики и человеческого восприятия того поколения. Радость от Победы. И точка. О болях и страстях не рассказывали. Мужчины-фронтовики часто спивались от боли душевной и физической. Умалчивалось это все. Папа у меня тоже фронтовиком был.

Помню, однажды фильм смотрели с ним про войну. Сидим на диване. Смотрит, молчит. Трижды, каждый раз все громче и громче, произнес фразу: «Ну, совсем все не так было». Он был расстроен. Потом просто встал и ушел. С тех пор и я не люблю фильмов о войне. Мне все кажется, что нас обманывают. Или говорят не всю правду.

Танкистки, летчицы и ППЖ – что еще мы не знали про женщин на войне
Подробнее

Мама вообще свое военное прошлое не афишировала. Я все думаю — почему? Не знаю. Во-первых, она на фронте была только год. В 42-м ее взяли, а в 43-м демобилизовали из-за грыжи. Она просто надорвалась от таких нечеловеческих нагрузок. Помнит все не очень хорошо. А вот раньше много чего помнила, но не рассказывала. Сейчас уже конкретики мало. Обрывочные воспоминания. Может зациклиться на каком-то одном.

Иногда я склонна думать о том, что ей может быть стыдно из-за чего-то. Есть же такое понятие, как военно-полевая жена. На войне было всякое. И молодые девушки тоже имели право на жизнь. Даже в таких условиях. А в мирной жизни все это сложно переварить. Я не знаю.

Но я точно поняла однажды, как дорого для нее все это и важно. Когда она это проявила. Мы жили в деревне. У мамы был ридикюль. В нем хранились боевые награды. Какие это награды, я не помню, конечно. Ребенком была. Потому для меня они имели ценность лишь как красивые игрушки и ничего более. В общем, я порезала то, что режется, на красивые цветные тряпочки. Мама меня отлупила за это березовой вицей. Мне уже за семьдесят, а я, когда прохожу мимо березы, сразу вспоминаю ту самую вицу. Я тогда шла по улице в слезах, а деревенские удивлялись: учительница, а так побила ребенка.

Потом даже сами медали куда-то пропали. Может, в переездах. Все хочу восстановить данные о наградах, но пока никак не соберусь. Понимаю, что ко всей этой памяти мы как-то халатно отнеслись.

Пиджак Валентины Алексеевны

Раньше 9 мая мы выходили на демонстрацию, я водила маму на привал. Его в поселке ежегодно проводят. Ветеранам войны и труда устраивают концерт, варят солдатскую кашу, наливают боевые сто грамм. Но она всегда их сливала, несла домой и уже там выпивала. Без боевых ста грамм и сейчас не обходится, просто уже не по силам ей выходить из дома.

9 мая у нас приемный день. Приезжают дети, внуки, правнуки. Поздравляют. Недавно приходил глава района и депутат нашего округа. Вручили юбилейную медаль. Мама говорит, что медаль — это хорошо, она заслужила ее. Снова прочла все стихи, которые знает, и почти все песни спела.

Я такой памятью, как у нее, похвалиться не могу. Стихи про 28 панфиловцев огромные! Автора не помню. Но я такое не осилю. А Есенина, наверное, она всего знает.

Валентина Алексеевна Кузнецова с сыновьями и дочерьми

— Возраст уже солидный у мамы. Неужели вообще нет сложностей со здоровьем?

— Есть. Психические. Старческую деменцию никто не отменял. У нее прекрасный аппетит и отлично работают внутренние органы. Но вот с психикой есть проблемы. Лекарства для профилактики она не признает. Свиснет их, и все, конец связи. А они очень нужны, чтобы не было хуже.

И вот однажды ей стало плохо. Не понимала, кто она, где находится и что творит. Калом могла измазать комнату и была почти невменяемой. Оставлять одну невозможно. Я уже и сама как зомби стала. Это вымотало. В больницу ее не взяли хотя бы на время, чтобы я могла прийти в себя. С таким диагнозом, я так поняла, семидесятилетних еще берут, а тех, кому за девяносто, уже нет.

«Откатайте» бабушке пальцы и убедите, что с коровами все в порядке. Чем опасна старческая деменция и почему важно заботиться о себе
Подробнее

И представьте себе, нам удалось вытащить ее из этого состояния. Я сделала для этого все возможное. Но страшно боюсь весны и осени, когда могут начаться обострения. И здесь я не церемонюсь. Лекарства даю правдами и неправдами. Потому что это страшно.

— Есть же госпитали для ветеранов.

— Я давно не узнавала, что и как там. Помню, однажды сказали, что с сопровождением не положено. А сама себя она обслуживать уже не может. Но вот надо узнать, что сейчас.

Капиталина Васильевна ставит на стол пироги. Наливает чай с молоком для мамы. Валентина Алексеевна его любит. А через пару минут они сядут записывать пожелания для учеников музыкальной школы от ветерана. Валентина Алексеевна желает всегда много и с удовольствием. Она — одна из двоих ветеранов Великой Отечественной войны в этом районе Удмуртской Республики, которые пока еще живы.

На заглавном фото Валентина Алексеевна с дочерью Капиталиной

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: