Американский маршрут к моей России

О книге «Моя Америка» Александра Дворкина — иеромонах Макарий (Маркиш), человек с похожей и одновременно непохожей судьбой.

Дворкин, Моя Америка

Мне подарили интересную книжку, «Моя Америка» А. Л. Дворкина. Открыл — и внезапно откликнулась даль прошлого, отозвалась невнятными голосами, стертыми образами, забытыми сюжетами… Шутка ли: автор пятнадцать лет прожил в Америке!

Но читать-то некогда: дела одолевают. Книжку в сторону, надо отвечать на письма. Вот, пожалуйста, пишет какой-то «креативный», учит, как переводить с английского похабное название хулиганской банды, учинившей дебош в храме Христа Спасителя: дескать, вовсе оно не похабное, и вовсе это не хулиганство… Признаюсь, у меня на глупость и наглость какая-то безнадежная реакция, когда надо с такими креативными толковать, как у автомеханика при виде моей машины: «Батюшка, этот чермет еще и чинить?!« — А тут, не успел я опечалиться, как пальцы сами скользнули по клавишам: «Вы кому мозги-то компостируете? Я пятнадцать лет прожил в Америке!»

Поистине, в единении сила: united we stand. И книжку прочел единым духом, от корки до корки.

* * *
Чтение всякого (хорошего) романа — а книгу свою Александр Леонидович с полным основанием назвал автобиографическим романом — это сеанс психоанализа «по доверенности», которую вы выдаете его героям. Успех дела зависит от меры вашего единения с автором, от степени вашего взаимопонимания. У нас же эта мера стоит едва ли не на высшей отметке: мы оба москвичи, ровесники, отбыли за рубежом одинаковый срок, а возвратившись, посвятили жизнь борьбе с религиозными предрассудками: один возглавил Противосектантский центр, другой стал священником. И книги нас вдохновляют одни и те же, и странствия одинаково манят, и знакомые были общие, и жили мы рядом, ездили по тем же дорогам и смотрели на те же горизонты. И добрые дела нас одинаково радовали, и недобрые одинаково огорчали. И родину мы оба потеряли в СССР, а нашли в России.

Обо всем этом Александр Леонидович пишет смело, честно, ясно и доступно, без ужимок и пошлости, присущих современным литературным опытам, и без занудства, характерного для иных авторов прошлого: «Многое видех во странствии моем, и богаче словес моих разум мой». Я бы тоже хотел так написать, но не напишу: не будучи спрошен, монах молчит. Спросили про Дворкина — отвечаю, как умею. Да благословит Господь его труд: он сделал важное дело, не только для меня, но и за меня. Спасибо ему за это.

Принцип дополнительности в действии

Вас не удивит, наверное, что крестили нас тоже в один и тот же день, в праздник Богоявления (только с интервалом в семь лет). Крестили в одной и Единой Церкви, в Нью-Йорке и в Бостоне. Но в разных церквах.

Вот знаменитая картинка Православия в Америке (слава Богу! уже устаревшая). Попал православный американец на необитаемый остров и прожил там много лет. Потом нашли его; он там построил дорогу, магазин, бензоколонку, биржу, — и две церкви.

— Зачем же две? — спрашивают.

— Как же иначе? В эту церковь я хожу, а в ту нет.

Хотя в книге и нет этой притчи, но «неправильная» церковь нередко встречается читателю. Сказано о ней всё с той же ясностью и прямотою — и с болью сердца. «Противники в споре громят друг друга каноническими цитатами, а нужна любовь, нужно желание услышать и понять. Я признаю, что упрекнуть нас в этом вполне мог бы какой-нибудь заядлый экуменист: это лишний раз доказывает, как труден путь истинного Православия в наши дни», — слова из письма иеромонаха Серафима (Роуза), священника «неправильной» церкви, дают точную оценку тогдашним испытаниям, которые мы с Божией помощью преодолели. И если для меня и Александра Леонидовича «неправильность» Церкви была прямо противоположной, то тем больше ценность его свидетельства, словно в зеркале отразившего мой собственный опыт.

* * *
Единение наше, как видите, не нарушается, а скорее дополняется указанным различием: в здоровом организме компоненты дополняют друг друга, способствуя общей цели. Однако если церковное расхождение ушло в прошлое и осталось для нас лишь поучительным воспоминанием, при чтении книги я обнаружил другое важное отличие между нами. Оно чисто индивидуально, малозаметно, не влечет ни конфронтации, ни даже дискуссии, — но за счет той же дополнительности позволяет глубже понять её и продвинуться по маршруту, упомянутому в заглавии.

Первые главы романа посвящены юным годам автора, которые прошли в среде московских хиппи: именно эта среда, со всеми сопряженными переживаниями, конфликтами и скорбями, стала ему трамплином для прыжка на Запад. Горестные строки посвящает он знакомству с вузовской военной кафедрой, и читать их без сострадания невозможно: последовавшее острижение волос сопоставимо с трагедией библейского Сампсона…

Что же до меня, я был студентом в те же самые годы в той же самой Москве — но опыт мой опять-таки прямо противоположный. Ни в малой мере не воспринимал я военную подготовку как нечто тираническое, зловредное или бессмысленное: я благодарен офицерам военной кафедры МИИТа за те добрые качества, которые им удалось в меня вложить, и, вернувшись в Россию, как дружеское приветствие получил Военный билет старшего лейтенанта запаса.

Опыт — мой личный, моей семьи, моей страны и рода человеческого в целом — научил меня военному взгляду на жизнь, и апостол Павел закрепил это взгляд, заповедав «переносить страдания, как добрый воин Иисуса Христа». Трезвый, зоркий, внимательный военный взгляд необходим для адекватного восприятия панорамы, развернутой на восьмистах страницах «Моей Америки». Прочитайте и убедитесь сами, как работает логика конфликта в судьбах героев романа, социальных групп, стран и народов.

Глубокое слово, стратегическая цель

Надеюсь, не надо пояснять природу конфликта и напоминать, что военный взгляд на события несравненно шире, чем зона интересов Министерства Обороны: «потому что наша брань не против крови и плоти, но против начальств, против властей, против мироправителей тьмы века сего, против духов злобы поднебесной». — Впрочем, плоть и кровь нельзя исключить из сюжета. Ведь годы странствий и учебы на трех континентах Земли привели автора — казалось бы, совершенно неожиданно — к созданию Противосектантского центра и к лютой, бешеной злобе самых разных персонажей, как бестелесных, так и вполне материальных.

А что такое «секта»? Иные доброхоты (увы! я встречал таких) не желают даже употреблять такого слова: дескать, это нечто нереальное и к тому же обидное… Между тем стоит прислушаться к следующему суждению: «Нашим интересам соответствовало бы такое положение, при котором каждая деревня имела бы собственную секту, где развивались бы свои особые представления о боге». Источник — бесспорный авторитет по части военного взгляда, причем также вполне материальный: Адольф Гитлер (Подготовка и развертывание нацистской агрессии в Европе 1933—1941 гг. М., 1973. С. 66). Об интересах, им упомянутых, думаю, распространяться не приходится.

И здесь, наконец, мы подходим к цели нашего маршрута. Чужбина нам обоим подарила Родину и научила любить её: отсюда и книга Александра Леонидовича, отсюда и мое пристальное внимание к ней. Наша Америка привела нас в нашу Россию, которая прежде нашей не была. На инвективу Освальда Шпенглера, «Отечество — глубокое слово, которое получает свой смысл в ту минуту, когда варвар становится культурным человеком, и вновь теряет его, когда цивилизованный человек усваивает себе точку зрения „ubi bene, ibi patria“», мы нашли ответ: «Любовь познали мы в том, что Он положил за нас душу Свою: и мы должны полагать души свои за братьев».

Могут сказать: патриотизм — дело прекрасное, и кто же будет с этим спорить? И чужбина здесь совсем не при чем…

Оказывается, очень при чем. Еще прежде, чем вы прочитаете «Мою Америку», расскажу вам про недавний разговор с одним немцем, замечательным человеком, много добра сделавшим в последние годы для России в целом и российской молодежи в особенности. Обсуждали проекты молодежных программ, перспективные направления и планы: мир, доверие, взаимопонимание, здоровый образ жизни, пресловутую «толерантность»… Я упомянул патриотизм. Мой германский друг повесил голову и сказал изменившимся тоном:

— У нас в стране это невозможно. Ausgeschlossen.

* * *
Что за рецензия без критики?… Положенную меру горчицы преподнесу книготорговой сети, которая ограничила продажу книги церковными магазинами. Спасибо им, конечно, и на том — но не в коня корм. Она очень нужна массовому читателю, и молодому, и пожилому: каждый найдет в ней своё.

Если бы дело было в нашей Америке, книготорговцев не пришлось бы уговаривать: они бы сразу почуяли выгоду… Учитесь, г.г. коммерсанты.

Галатея новейшей истории

В качестве эпилога напрашивается следующая почти таинственная история, которая удивительным образом укладывается в уже знакомую картину сходства и дополнительности. Александр Леонидович рассказывает, как накануне своего решения об отъезде совершил поступок, о котором в те годы думали-мечтали многие (и я в их числе): написал похабное слово на белом лбу ленинского бюста, стоявшего в актовом зале учреждения. «Я понимал, что за подобное преступление можно получить лет десять, — пишет он, — но, увидев такую возможность, удержаться не мог». Вскоре после того он уехал за границу.

…Вскоре после того, как я приехал из-за границы, мне пришлось в числе группы духовенства осматривать какое-то бывшее учреждение. Оторвавшись ото всех, я бродил по пустому, замусоренному зданию и вдруг заметил на полу у себя под ногами белоснежный бюст. На лбу у вождя было написано слово. Вероятно, то самое.

Я остановился. За несколько секунд в моем сознании прокрутились воспоминания давних лет с их переживаниями, амбициями, фантазиями… Потом выплыл рассказ Плутарха об Александре Македонском над поверженной статуей Дария.

Может статься, и были основания сравнить Ильича с Дарием, но я-то всего лишь православный священник. С этой мыслью я плюнул вождю на широкий лоб (ничего личного! в здании не было воды), подобрал обрывок тряпки, тщательно стер вышеозначенное слово, повернулся и пошел прочь.

…Прямо по Андерсену: «Похабщина сотрется, моя Россия останется».

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Трамп вступился за ребенка из Лондона, которого отключают от систем жизнеобеспечения

Чарли Град страдает редким генетическим заболеванием, его могут отключить от аппарата жизнеобеспечения

Светлана Алексиевич: Знайте, сегодня время одиночества

И никто не освободит человека от личной одинокой работы над своей жизнью

Глухая певица покорила американцев на шоу America’s Got Talent (видео)

Харви потеряла слух в 18 лет, выступать ей помогает мышечная память и визуальный тюнер

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!