Что действительно имеет значение в конце жизни

|
Чего мы больше всего хотим в конце жизни? Для многих из нас — это комфорт, уважение, любовь. Би Джей Миллер — врач хосписа, серьёзно размышляющий над тем, как создать достойную, изысканную обстановку для своих уходящих из жизни пациентов. Уделите время, чтобы насладиться этим трогательным выступлением, которое заставляет задуматься над тем, как мы относимся к смерти и как почитаем жизнь.

Всем нам нужна причина, чтобы просыпаться. Мне для этого понадобилось 11 000 вольт. Знаю, вы слишком хорошо воспитаны, чтобы спросить, как это случилось, поэтому я сам вам расскажу.

Однажды ночью много лет назад, когда я учился на втором курсе, и вернулся из дома, где праздновал День благодарения, мы с моими друзьями валяли дурака и решили взобраться на крышу стоящего на запасных путях пригородного поезда. Над ним висели провода. Почему-то на тот момент это казалось хорошей идей, тем более, что мы делали вещи и поглупее. Я вскарабкался по лестнице на заднюю часть вагона, а когда выпрямился, электрический ток ударил меня в руку и пронёсся вниз по телу, выйдя через ноги. И всё. Не поверите, но мои часы всё ещё идут. Крепкий орешек эти часы! Мой отец носит их сейчас как в знак памяти о том событии.

Той ночью начались мои официальные отношения со смертью, моей смертью, началась также и моя длинная история в качестве пациента.

Хорошее слово — «пациент». Оно значит «страдающий». Так что, пожалуй, все мы пациенты.

Американская система здравоохранения во многом несовершенна, хотя, разумеется, это уравновешивает её великолепие. Я работаю врачом в хосписе, занимаюсь паллиативной терапией, так что мне медицина известна с обеих сторон. И поверьте мне, почти все, кто идёт работать в здравоохранение, имеют на самом деле добрые намерения. Но мы, медицинские работники, также и невольные агенты системы, которая очень часто не работает.

Почему? На этот вопрос есть простой ответ, который многое объясняет: потому что модель здравоохранения ориентирована на заболевания, а не людей. К тому же, модель никудышная. И никогда плохая модель так не сокрушает, а потребность в лучшей идее не бывает так необходима, как перед смертью, когда человек ощущает всё так остро и концентрированно. Нельзя ничего изменить.

Моя цель сегодня — привлечь внимание к этой серьёзной проблеме. Мы стоим перед грандиозной задачей, и как индивидуумы, и как гражданское общество: переосмыслить и изменить то, как мы умираем.

Давайте начнём с конца. Для многих людей самое пугающее в смерти — не сама смерть, а процесс умирания, мучения. Это ключевой момент. Если рассмотреть подробнее, то, прежде всего, надо отделить неизбежные страдания от тех, которые можно исключить. Первые — естественная, неотъемлемая часть жизни. Под них мы подстраиваемся и совершенствуемся в борьбе с ними. Осознавать, что есть силы могущественнее нас – очень продуктивно. Это даёт ощущение пропорциональности, как размышления о космосе. После того, как мои ноги ампутировали, эта потеря стала фактом, неизбежной частью моей жизни, и я понял, что не могу больше отрицать этот факт, как не могу отрицать и себя. На это ушло какое-то время, но в итоге я к этому пришёл. Другой факт о неизбежных страданиях: они и есть причина, объединяющая людей – и того, кто заботится, и того, о ком заботятся. И тут мы наконец понимаем, с чего начинается исцеление. Да, с сострадания, что буквально значит «совместное страдание».

Со стороны же системы, с другого конца ситуации, добавляется множество ненужных и придуманных страданий. Ничему хорошему они не служат, но раз этот тип страданий создан искусственно, мы можем на них повлиять.

Мы действительно можем повлиять на то, как умираем. Изменяя систему на более восприимчивую к этому фундаментальному различию между неизбежными и ненужными страданиями, мы получаем первый из трёх ключей к созданию удачного проекта медицины. В конце концов, наша задача как врачей, как тех, кто оказывает уход, — облегчать страдания, а не добавлять их.

Верный принципам паллиативной терапии, я работаю и как «размышляющий заступник», и как лечащий врач. Небольшая заметка: паллиативная терапия — важная, но понимаемая неверно область, она хотя и подразумевает уход за человеком до конца жизни, но этим не ограничивается. Это не просто хоспис. Это обеспечение комфорта и благополучия на любой стадии. Поэтому, пожалуйста, помните: не обязательно быть на пороге смерти, чтобы воспользоваться паллиативной терапией.

Например, я наблюдаю одного из пациентов, его зовут Фрэнк, уже на протяжении многих лет. Он живёт с прогрессирующим раком простаты на фоне продолжительного ВИЧ-заболевания. Мы работаем над его болью в костях и усталостью, но бóльшую часть времени мы проводим, размышляя о его жизни и о жизни в целом. Так Фрэнк мирится со своими потерями по мере их возникновения, чтобы можно было совладать со следующей потерей. Потеря — это одно, но вот сожаление — совсем другое.

Фрэнк всегда был авантюристом — он даже выглядит как персонаж картины Нормана Роквелла — и он вовсе не сторонник сожалений. Поэтому не было удивительным, когда однажды он пришёл в клинику и заявил, что хочет сплавиться по реке Колорадо. Хорошая ли это была идея? Со всеми рисками его безопасности и здоровью, некоторые ответили бы: нет. Но он всё равно это сделал, пока мог. Это было изумительное, чудесное приключение: ледяная вода, палящий зной, скорпионы, змеи, вой диких зверей с обжигающих стен Гранд-Каньона — всё великолепие мира, нам неподвластное. Решение Фрэнка, может, несколько внезапное, но именно такое, которое многие из нас сделали бы, имей они поддержкуи понимание что для нас лучше в перспективе.

Многое из того, о чём мы сегодня говорим, связано с изменением перспективы. Когда после несчастного случая я вернулся в университет, я сменил свою специализацию на историю искусства. Изучая изобразительное искусство, я надеялся узнать о том, как видеть — поистине полезный урок для человека, который не мог серьёзно повлиять на то, что видел. Перспектива — некий вид алхимии, мы, люди, привыкли с ней играть, и она превращает мучения в цветок.

Забегая немного вперёд, скажу, что сейчас я работаю в одном прекрасном месте в Сан-Франциско, которое называется «Дзэн Хоспис Проджект», где мы придумали небольшой ритуал, помогающий изменить перспективу. Когда один из наших пациентов умирает, приходят люди из морга. Мы выносим тело через сад, направляясь к воротам, и останавливаемся. Все желающие — другие пациенты, семья, медсёстры, волонтёры, даже водители катафалка — делятся историями, поют песни или же просто молчат, пока мы осыпаем тело лепестками цветов. Это занимает буквально несколько минут. Такой милый, простой обряд прощания, чтобы принять горе с теплотой, а не с отвращением.

Сравните это с типичной ситуацией в условиях стационара: залитая светом комната с трубками, гудящим оборудованием, мигающими без перерыва лампочками, даже после смерти пациента. Входит персонал по уборке, тело вывозят — и такое чувство, что этот человек никогда не существовал. Конечно, там все хорошо организовано, все стерильно, но больницы задевают наши чувства, и лучшее, на что можно рассчитывать в их стенах, — оцепенение, анестезия, что диаметрально противоположно чувствительности.

Я чту больницы за то, что они делают; я жив, благодаря им. Но мы слишком многого от них ожидаем. Это место для лечения серьёзных травм и излечимых заболеваний. Это не место, где можно умереть, — не для этого они задумывались.

Имейте в виду, я не говорю, что больницы не могут стать более гуманными. Красоту можно найти повсюду. Я провёл несколько месяцев в ожоговом отделении в больнице Святого Барнабаса в Ливингстоне, штат Нью-Джерси, где на каждом этапе мне оказали действительно хороший уход, включая паллиативную терапию при моей боли.

Однажды ночью пошёл снег. Помню, как медсёстры жаловались, что невозможно вести автомобиль. В моей палате не было окна, но было приятно даже просто представлять, как на улице падает мокрый снег. На следующий день одна из медсестёр принесла для меня снежный ком. Она принесла его в палату. Не могу даже описать вам мой восторг, когда я держал его в руке, а холодные капли падали на мою обгоревшую кожу! Каким чудом это было, с каким изумлением я наблюдал, как ком таял, превращаясь в воду! В тот момент просто быть частью этой планеты в этой вселенной значило для меня больше, чем то, буду ли я жить или умру. В этом снежном коме было всё что нужно для вдохновения, для попытки выжить или же смириться, если не получится. В больнице такое — редкость.

За долгие годы работы я встречал многих людей, готовых уйти, готовых умереть. И не потому, что они обрели некий покой или понимание замысла, а потому, что их жизнь, какой она стала, вызывала у них только отвращение, казалась им конченной, уродливой. Уже сейчас так живут многие люди с хронической или неизлечимой болезнью, все более в зрелом возрасте. А мы совсем не готовы к этому «серебряному цунами». Нам нужна инфраструктура, достаточно динамичная для того, чтобы выдержать эти «сейсмические сдвиги» населения. Настало время создать что-то новое, что-то жизненно необходимое. Я знаю, что мы можем, ведь выбора нет. Альтернатива неприемлема. А ключевые ингредиенты известны: политика, преобразование системы, зданий и оборудования. У нас имеются тонны исходных материалов для дизайнеров всех мастей.

Например, из исследований нам известно, что именно люди, которые скоро умрут, считают самым важным: комфорт, возможность облегчить свою душу и бремя перед теми, кого они любят, а также гармония и ощущение чуда.

За более чем 30 лет работы в «Дзэн Хоспис» мы узнали множество мелочей от наших пациентов. Мелочи не такие уж незначительные. Возьмём, к примеру, Джанетт. День ото дня ей всё труднее дышать из-за бокового амиотрофического склероза. И что вы думаете? Она хочет снова начать курить, причём непременно французские сигареты. Не из-за какой-то наклонности к саморазрушению, а из-за желания ощутить, как лёгкие, пока они есть, наполняются дымом. Смена приоритетов.

Или, например, Кейт. Она хочет, чтобы её пес Остин лежала у подножия ее кровати, чувствовать, как его холодная морда касается её сухой кожи, а не продолжать гонять по венам химиотерапию. Так она и сделала. Чувственное, эмоциональное удовлетворение, которым мы в этот момент вознаграждены просто за то, что мы есть. И получается, что любить чувствами и телом — и есть то, что лежит в основе жизни и смерти.

Вероятно, самая трогательная комната в гостевом доме «Дзэн Хоспис» — кухня, наличие которой странно, когда знаешь, что многие наши пациенты едят совсем мало, если вообще едят. Но мы понимаем, что поддерживаем жизнеобеспечение на нескольких уровнях, и запах – символический уровень. Под нашей крышей происходит множество тяжёлых событий, при этом одна из самых практикуемых и действенных из известных нам процедур — это приготовление печенья. Пока чувства живы — пусть даже всего одно — есть возможность приобщиться к тому, что делает нас людьми, объединяет нас. Представьте себе значение этого для миллионов людей, живущих и умирающих с деменцией. Простые радости прикосновения, говорящие о том, что не передать словами; импульсы, заставляющие нас оставаться в настоящем — без потребности в прошлом или будущем.

Если выявление в системе ненужных страданий было первым ключиком, то стремление сохранить достоинство посредством чувств, через ощущения тела — область чувственности — это второй ключ. Это тут же подводит нас к третьему и финальному ключу — а именно необходимости сконцентрироваться на благополучии так, чтобы здоровье и здравоохранение имели целью сделать нашу жизнь прекраснее, а не просто менее невыносимой. Милосердие.

Именно это отличает модель с ориентацией на заболевание от модели с ориентацией на пациента и превращает заботу в творческий, пробуждающий, даже похожий на игру акт. Слово «игра» может показаться странным. Но ведь это одна из высших форм адаптации.

Потребность в пище создала кухню. Необходимость в убежище создала архитектуру. Нужда чем-то укрыться — моду. А наблюдая ритм времени, мы открыли музыку. И поскольку смерть — неотъемлемая часть жизни, что можно из нее создать?

Говоря «игра», я вовсе не имею в виду, что к умирающим нужно относиться небрежно или что есть только один верный метод. Есть такие горы печали, которые не могут быть сдвинуты, и рано или поздно любой из нас преклонит перед ними колени. Но я прошу не просто уйти с дороги, а предоставить пространство — физическое, психологическое, — чтобы жизнь сама довела игру до конца. Старение и смерть могут привести человека к кульминации. Мы не можем решать за смерть.

И пока мы можем создавать под это структуру. Части меня умерли раньше, мне пришлось перестроить свою жизнь под этот факт. И, признаюсь, было облегчением осознать, что всегда можно найти красоту или смысл в той жизни, что тебе уготована, как в том снежке, живущим столько, сколько нужно было, пока он совсем не растаял. Если мы так неистово любим эти моменты, то, вероятно, можем научиться жить лучше не вопреки смерти, а из-за неё. Пусть смерть будет тем, что происходит с нами, а не недостатком воображения.

Источник: TED

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Вопрос смерти и жизни

Ученики выпускного класса записались на занятия в хосписе и учатся ухаживать за умирающими

Сесилия Сандерс – мать хосписов

Она постоянно говорила о необходимости борьбы с «общей болью»

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: