Епископ Орский и Гайский Ириней: «Как же можно с людьми не общаться?»

|
Епископ Ириней на вопросы отвечает без самолюбования, увлеченно и совершенно неформально. И вообще, интервью по настроению на интервью не похоже – скорее, беседа за чаем.

Епископ Орский и Гайский Ириней (Тафуня) родился в молдавском селе Варваровка 30 мая 1971 года. С 1991 по 1992 год был послушником в Ново-Нямецком монастыре, где впоследствии и принял монашеский постриг.

В 1992 – 1998 годах обучался в Московской духовной семинарии и академии, причем с 1996 года нес послушание помощника благочинного. Заканчивал академию заочно, так как в 1998 году был направлен в качестве преподавателя в Кишиневскую духовную семинарию. Преподавал в различных светских и духовных учебных заведениях Молдавии. Нес послушание секретаря Молдавской Митрополии.

С 2004 года – официальный представитель Молдавской митрополии в Москве. Служил в Новоспасском монастыре, возглавлял воскресную школу.

5 октября 2011 года решением Священного Синода Русской Православной Церкви был избран, а 22 ноября – хиротонисан во епископа Орского и Гайского.

Трудный путь молдавских верующих

Владыка, у вас очень хороший русский язык, хотя вы родом из Молдавии. Ваша семья двуязычная?

– Русский язык я учил только в школе и когда поступил в семинарию, знал его, но не очень хорошо. Первое время даже бывало так, что быстро отвечал по-молдавски, чтобы преподаватель понял, что материал знаю, а после переводил.

Учиться мне нравилось. Слава Богу, семинарию окончил хорошо. Часть экзаменов сдавал без подготовки. Рад, что без подготовки нередко сдавал экзамены не я один. Так, среди ребят был у меня и один сильный соперник, для которого русский тоже не был родным языком. Сейчас он уже священник в Осетии, секретарь Владикавказской епархии – Савва Гаглоев.

Вы росли в верующей семье. У вас с детства была тяга к служению?

– Ответом на ваш вопрос будут скорее не слова, а дела – ежегодно, Божией милостью, мною совершаются более двухсот литургий, служу практически ежедневно. Это свидетельствует о том, что богослужение для меня – не тяжелая обязанность, а истинная радость. Это основа всей моей деятельности, ее центр, все, что делаю, строится вокруг божественной литургии.

Желание стать священником было всегда. Но я рос во время, когда священническое служение – будем говорить прямо – было действительно опасным. И бывали сомнения – выдержу ли трудности, которые переживали многие пастыри.

Многое значит личный пример. Так, у нас был родственник, уже пожилой человек, бывший наместник монастыря. После закрытия он проживал в нашем в селе, у моих родственников. Жизнь батюшки вызывала восхищение. Он никогда ни на чем не настаивал, особенно в том, что касается духовного пути человека, он не заставлял нас молиться, но предлагал, всегда ссылаясь на святоотеческое наследие: «Так нас учили отцы». Всем нам передавался через него удивительный дух церковной, монастырской жизни. Конечно, уже в то время стал задумываться о монашестве, но я видел, сколько испытаний пришлось перенести этому человеку, и решился не сразу.

Кроме того, помню и пример родного отца, который уже в восьмидесятые годы пытался открыть храм в нашем селе. Позже, уже работая в архиве в Москве, я нашел документальные свидетельства этого. Естественно, некоторым людям не понравилось его стремление возобновить духовную жизнь в селе… У него были проблемы на работе… В общем, легко нам не было. Но Господь призывает всех нас идти тесным путем – только он спасителен.

За работой

За работой

«Молдавия жила в прошлом»

В Молдавии религиозный вопрос стоял очень жестко до самого конца восьмидесятых годов. Объяснить лучше на примерах. В то время прибыл в Молдавию митрополит Серапион, но владыку не встретили колокольным звоном, как то положено по Уставу (в то время в Молдавии был запрещен колокольный звон). Архипастырь был удивлен и благословил к ближайшему воскресному дню, когда ему предстояло впервые совершать божественную литургию на молдавской земле, найти звонаря, чтобы Устав был соблюден.

С большим трудом благословение было исполнено: нашли одного старообрядца, который умел звонить. Митрополита встретили колокольным звоном, что произошло впервые за много лет. После службы владыка направился в архиерейский дом, и совсем скоро раздался телефонный звонок. Звонил уполномоченный по делам религии. Он в ярости потребовал:

– Так, дайте мне Фадеева!

– А у нас нет такого…

– Как нет? Приехал только что!

– Новый владыка?

– Это для вас он владыка, а для меня – товарищ Фадеев! Быстрее! – стал кричать уполномоченный.

Владыка взял трубку и спокойно ответил:

– Простите, но нормальный человек и грамотный чиновник сначала представляется, а не кричит, как вы. Я не могу с вами сейчас общаться, позвоните мне позже. В понедельник или во вторник я смогу вас принять.

Молдавские чиновники просто не понимали, что в Москве уже наступила иная эпоха в отношениях государства и Церкви. В Молдавии же в это время еще печаталась антирелигиозная литература – самый большой тираж пришелся на середину восьмидесятых. Молдавия жила в прошлом…

Приведу пример и из моей жизни. Однажды, в классе в четвертом или пятом, пионервожатая ударила меня по лицу за то, что у меня не было галстука (в молдавских селах подобные «воспитательные приемы» в то время были в порядке вещей). Случайно об этом узнал мой папа и спросил меня и моих друзей, не бьют ли нас в школе. Я ответил, что учусь хорошо, и меня так не учат, но случайно не удержался мой товарищ и спросил: «А как же пионервожатая?»

Пришлось сказать, что такое было, но не из-за учебы… Папа послушал, но ничего не сказал. А на следующий день пришел к директору школы. Через некоторое время вызвали и меня. Смотрю: директор и папа. Я немного испугался – думал, наверное, что-то натворил, а что – вспомнить не могу. Директор спросил, действительно ли меня ударили. Пришлось признаться. Пошли в класс, директор спрашивал уже у ребят, которые подтвердили…

Конечно, видя такое недоверие и пренебрежение к верующим, о священстве боялся даже мечтать. Но все равно хотел. Решил так: если Бог даст, стану учителем. Только после армии, когда ситуация в стране в целом поменялась, в 1991 году, окончательно решил, что буду священником и монахом.

А как в армии относились к верующему молодому человеку?

– Никто и не знал, что я верующий. У меня крестик был зашит в кармане, молился я про себя по памяти, а вслух о вере не говорил.

Лишь за два или три месяца до ухода из армии я получил посылку, в которой были иконочки, крестики… Ее увидели. Но, слава Богу, отнеслись хорошо. Крестики и иконки я раздал сослуживцам. Шел уже 1991 год, отношение к Церкви изменилось, в обществе много говорили о вере.

Православный уклад

Давайте вернемся к семейному опыту. У вас соблюдались церковные традиции?

– Да в нашей семье все соблюдалось довольно строго. Но таких семьей было много. Причащались мы раз в два-три месяца, но подготовка к причастию (говение) занимала не три дня, а неделю. И когда я в Москве увидел, что люди перед причастием держат пост всего три дня, был удивлен.

Строго держали Великий пост – на Страстной седмице в нашей семье пищу готовили без масла. Помню, пекли блины на печке, добавляли варенья или орехи и все.

Почти каждый день утром и вечером вся семья собиралась на общую молитву.

Помню, если кто-то из соседей или знакомых родителей заболевал, приходили к нам домой и просили меня или кого-то из других детей почитать за них Псалтирь. Считалось, что от детской молитвы человеку станет легче, потому что дети чисты и угодны Богу.

Родители часто брали нас в паломничества. Даже не знаю, где они деньги на поездки находили. В то время в Молдавии действовал один монастырь в Каменском районе – Жабский, и мы часто там бывали. Иногда выезжали в Почаевскую лавру.

Тогда я был еще мал, чтобы понимать смысл паломничества, но это было интересно, и в немалой мере выезжать из села считалось чем-то «престижным». Особенно памятным, конечно, является первое посещение Троице-Сергиевой лавры. Ведь во святом крещении меня нарекли Сергием. Мне было лет четырнадцать, когда я впервые увидел Лавру…

Освящение монастырских куполов

Освящение монастырских куполов

Из Молдавии в Москву

На жизненном пути Господь даровал много значимых встреч с замечательными людьми, которым я обязан очень многим. В Лавре нас принимал будущий епископ Бендерский, а ныне – митрополит Ташкентский Викентий, тогда простой священник. Когда я вернулся из армии, он уже стал архиереем. Был я знаком и с будущим епископом Единецким и Бричанским Доримедонтом, тогда – насельником Лавры преподобного Сергия. Именно этим людям я обязан поступлением в Ново-Нямецкий монастырь, а позже – направлением на учебу в Московские духовные школы.

Вы принимали постриг в Молдавии, на последнем курсе Московской академии перешли на экстернат и вернулись трудиться на родину… Не жалко было несколько лет спустя оставлять Молдавию – и опять в Москву?

– Любое место, где ты трудился продолжительное время, оставлять трудно. Просто надо задать себе вопрос: «Ради чего я совершаю тот или иной шаг?» и дать на него честный ответ. Мне было ясно, что тогда нужно было оставить Молдавию и приехать в Россию. Да и кроме всего прочего – существует такое понятие, как необходимость. Это было моим послушанием – для монашества оно не обсуждаемо.

Митрополит Молдавский Владимир сообщил мне об этом назначении в мае, а я поехал только в декабре. Тогда преподавал в Тираспольском университете – трудно было расставаться с любимым делом. Первое время после переезда в Москву часто приезжал в Тирасполь, чтобы читать положенный курс. Удивляюсь, как митрополит Владимир меня вообще терпел.

Монахини Иверского монастыря

Монахини Иверского монастыря

Зачем гастарбайтеру священник?

В Москве вы окормляли молдавскую диаспору. С какими трудностями приходится сталкиваться людям, приезжающим работать в столицу? В чем приходилось помогать?

– Основных трудностей две: работа и жилье. Кто-то приезжает на подготовленное место, а кто-то надеется устроиться «как-нибудь». Случалось, уже устроившимся на работу задерживали зарплату. Но ведь надо как-то жить. Люди приходили и просили помощи. Кто-то терял документы и просил посодействовать их восстановлению. А кому-то надо было помочь в изучении русского языка.

При любой встрече я говорил: чтобы стать своим для народа, на земле которого ты теперь живешь, нужно знать его язык, литературу, культуру, историю страны и города. Там где вы живете и трудитесь, необходимо соблюдать общественные нормы и законодательство, не совершать преступлений. А черпать силы на борьбу с искушениями нужно в храме, на исповеди и через причастие.

Очень скоро заметил, что людям, которые приходили в храм, легче было найти работу и жилье. Прихожане Новоспасского монастыря знали многих выходцев из Молдавии, уважали их и помогали, как могли. Так что я благодарен Новоспасскому монастырю за то, что он стал мостом между Россией и Молдавией, местом встречи, где мои соотечественники обретали близость Бога и, Его милостью, не были лишены поддержки ближних – разрешались самые насущные и, казалось бы, неразрешимые проблемы.

По рекомендации священников из Молдавии в Новоспасский монастырь приходили и глубоко воцерковленные люди.

Архиерейское призвание

Кстати, как вы отреагировали на свое назначение архиереем?

– Чувствовал, что когда-нибудь этот момент наступит. Наступил он, когда митрополит Викентий предложил Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу рассмотреть мою кандидатуру для новообразованной Таджикистанской кафедры. И я уже готовился, старался наладить связи с диаспорой и с посольством Таджикистана. Но накануне заседания Священного Синода меня вызвал Святейший Патриарх и после беседы сказал, что назначение в Таджикистан отменяется и что более подходящим для меня местом служения ему представляется Урал. Сначала думал: может, ошибка? Но нет.

Не думал, что стану архиереем в России, но то, что скорее всего буду, – почти не сомневался. Да и многие знающие меня люди так думали. В семинарии и академии некоторые преподаватели даже полушутя-полусерьезно говорили: «Вы из Молдавии, вас надо строже спрашивать, вы ведь будущий архиерей».

Это только в вас было заметно? Или другие будущие архиереи тоже бросаются в глаза?

– Все, с кем учился и о ком думал, что станут архиереями, ими и стали. Митрополит Антоний Бориспольский, епископ Амвросий Петергофский, епископ Роман Якутский, епископ Тихон Подольский…

Престольный праздник кафедрального собора

Престольный праздник кафедрального собора

Епископ – человек, который горит

– Думаю, что владыка Евгений, ректор Академии, давно для себя определил, кто кем станет. Деятельных людей, которые не будут стоять на месте, всегда видно. Епископами и должны становиться люди, которые горят, выделяются, находятся в центре внимания.

Для архиерея важно уметь собрать вокруг себя людей, каждого выслушать, постараться помочь, решить тот или иной вопрос, дать посильное поручение, проверить, справляется ли, поддержать… Нужно уметь разделять и боль, и радость, вникнуть в самые разные события.

Архиерейское служение забирает очень много сил на разные формальные вопросы бумаги, контроль… У вас остается время на себя? Книжку почитать хотя бы?

– Конечно, я же не только епископ, но и преподаватель Орского гуманитарно-технологического института и Оренбургской семинарии. Приходится много читать.

Оренбургские поля

Оренбургские поля

Почему с епархией сотрудничают

С государственными структурами удается сотрудничать?

– Слава Богу, все хорошо. Здесь все одновременно просто и достаточно сложно: если будешь работать, и твоя работа заметна, приносит добрые плоды, то любому человеку станет интересно сотрудничать с тобой, иметь дружеские отношения.

Рад, что в нашей епархии отношения государственной власти, общества и Церкви носят именно дружеский характер. Плоды этой дружбы весьма значительны для многих, особенно тех, кто нуждается в помощи. Так, с конца 2012 года мы совместно с администрацией Орска обеспечиваем питанием ежедневно более сотни бездомных людей. А с этого года подобная служба организована еще в одном городе епархии.

Однако для меня важно совместно работать не только с государственными структурами, официальными лицами, но более всего – с духовенством епархии. Например, неоднократно на общие пожертвования священнослужителей приобретались подарки и вручались денежные поощрения многодетным семьям, матерям, которые в этом году родили двойняшек, парам, отмечающим юбилей свадьбы – 50, 40, 30 или 25 лет совместной жизни.

В Орском гуманитарно-технологическом институте, где я преподаю, а также в Гайском медицинском колледже нескольким лучшим студентам назначена архиерейская стипендия.

Не первый раз проводим образовательные Кирилло-Мефодиевские чтения на базе Орского института. Участие в них принимают десятки студентов, и за лучшие доклады также назначены почетные призы и материальные премии.

В школах после многих встреч с директорами и педагогами священникам позволили участвовать в родительских собраниях, отвечать на вопросы.

Разумеется, после всего этого с нами хотят работать. Кстати, нашем городе количество преступлений по сравнению с 2011 годом упало на двадцать процентов!

Работа с тюрьмами тоже ведется?

– Да, есть священники, которые несут этот крест. Я сам стараюсь посещать такие места. Это служение мне знакомо еще со времени учебы в семинарии и академии, когда читал лекции в СИЗО Сергиева-Посада. Позже в Молдавии был настоятелем тюремного храма. Низкий поклон тем, кто там трудятся.

С заключенными ИК

С заключенными ИК

На территории Орской епархии много мусульман. Какие отношения сложились?

– Спокойные. На все городские мероприятия приглашают священника и представителя традиционного ислама. У нас уже есть батюшки, знающие или изучающие таджикский, казахский или татарский языки.

Радует, что молодежь тянется к вере. В нашем институте учится немало ребят, этнических мусульман, которые с подобающим уважением и глубоким интересом относятся к Православию.

 Дети и преподавание

Смотрю, у вас широкий круг деятельности. Из того, чем вы занимаетесь, у вас есть любимое дело?

– Вообще, я люблю преподавать и заниматься с молодыми людьми. В нашей епархии работа с молодежью – важнейший приоритет. Проводятся многочисленные мероприятия: образовательные, игровые, спортивные. Организуются летние и зимние детско-юношеские лагеря, успешно ведет деятельность Православный центр для детей и молодежи при кафедральном соборе святого великомученика Георгия Победоносца. И это далеко не все, что мы стараемся делать для нашего юношества.

Вот, например, серьезная проблема: в одном поселке одиннадцатилетнюю школу преобразуют в среднюю на базе девяти классов, поскольку нет возможности финансирования. Я предложил директору школы, учителям, родителям и десятиклассникам, которых всего четверо, с 1 сентября переехать ко мне в дом, проживать и обучаться в нашей православной гимназии, расположенной рядом. По этому поводу встречался с администрацией района и поселка. Ждем решения по этому вопросу.

А дом ваш позволяет поселить еще несколько человек?

– У меня четыре комнаты. Думаю отдать их ребятам и родителям одного из них. А сам, если будет тесно, куда-нибудь перейду.

С детьми

С детьми

 Отношения со священниками: взаимное доверие

Приземленный вопрос: за счет чего живет ваша епархия?

– В основном на пожертвования от приходов. В сезон отпусков обычно взносы поменьше, чем в другое время. Священнослужителям тоже нужен отдых.

У вас вообще сложились отношения с духовенством?

– Очень хорошие отношения. Многие священники приходят ко мне на исповедь, хотя у нас в епархии есть духовник. Если ко мне приходят, исповедуются и рассказывают о своих проблемах на приходе и в семье, то это говорит о многом! Значит, они мне доверяют, и я им доверяю. Я и сам без смущений иду на исповедь к нашим священникам.

Если батюшке, например, нужно ехать из Орска в Оренбург или в Москву и ему негде остановиться, он может приехать ко мне домой и ночевать. Если есть кусок хлеба – дам.

В свое время, будучи иеромонахом, без страха общался с архиереями. Это и владыка Верейский Евгений, и епископ Бендерский Викентий, Единецкий Доромедонт, Кишиневский Владимир и многие другие. А сейчас, став архиереем, стараюсь держаться с людьми так же, как они со мной. Самоотверженный труд священства достоин искренней благодарности. Благодаря им и существует наша епархия, ведь священник и паства составляют приход, а не церковное здание. Разве я могу их обижать?

Со священниками

Со священниками

Чтобы наказание было во благо

В каких случаях по отношению к священнику следует проявить строгость может, даже запретить в служении?

– Иногда приходится принимать строгие меры. В редких случаях наша дисциплинарная комиссия принимала строгие меры в отношении к некоторым священникам. Одного запретили за то, что не желал поминать за богослужением Патриарха Кирилла, не хотел видеть в нем отца. В другом случае поводом к строгому наказанию стало пристрастие к спиртному. Запрещали на небольшой срок: месяц, два, три… Все зависит от самого человека: если покается и станет лучше – срок наказания сокращаем.

Принимая любое решение, каждый должен ставить себя на место того, кого собирается наказать. Ты должен понять его боль и скорбь, помочь ему стать лучше, пусть даже и принимая строгие меры. Ведь Сам Господь обличал не только словами… Вспомните случай в Храме Иерусалимском, когда Он ревностно отстаивал чистоту Дома Божия.

Чтобы наказание пошло во благо, человек должен понимать: да, я это заслужил. Вел бы себя по-другому – все было бы иначе. И к этому надо прийти. Вместе с оступившимся человеком.

Церковь не забывает

А с семьями духовенства поддерживаете контакты? На прошлом Архиерейском соборе Святейший предложил оказывать помощь семьям священников, оставшимся без кормильца. Как с этим обстоит дело в Орской епархии?

– Это решение на общецерковном уровне было принято Архиерейским собором в 2013 году, но подобная практика существует в нашей епархии с 2012 года. Ежемесячно овдовевшим матушкам мы выплачиваем по пять тысяч рублей. Они нам благодарны – для Орска это не такие уж малые деньги. Ну и, конечно, продукты и подарки к праздникам.

Считаю, что надо обращать внимание не только на матушек и священнослужителей. Важно объединить людей, чтобы они помогали тем верующим, которые когда-то были активными прихожанами, но сейчас не имеют сил добраться до храма. Мы должны показать им, что мы их любим, ценим, не забываем.

Надо быть в курсе того, в чем нуждаются верующие, каждый немощный человек. Следует узнавать это, прежде всего, у приходского духовенства, ведь наши батюшки причащают и соборуют на дому. Хорошо бы накануне праздников собраться по нескольку человек и приходить к немощным, помогать им, чем возможно: убраться в доме или приготовить им что-нибудь к празднику. А в самый праздник, конечно, поздравить.

Епархиальный урок-игра Борьба со страстями

Епархиальный урок-игра Борьба со страстями

«Как можно не общаться с людьми?!»

Еще раз подчеркиваю: это касается не только священнослужителей, на покое не имеющих сил для служения, и овдовевших матушек, но и всех верующих людей, которые были, но в силу обстоятельств перестали быть, активными прихожанами. Сейчас много говорят об общине. А как иначе объединить людей, как не через помощь друг другу?

Вы сами с мирянами тоже общаетесь? Нужно ли это архиерею?

– Разумеется. Начнем с того, что эти люди содержат храм, иногда последнюю копейку несут. С какой же стати их обижать?

Ну как можно с людьми не общаться? Я этого просто не понимаю! Если ты архиерей, они к тебе обязательно будут подходить со своими вопросами. Лекции, встречи, проповеди, трапеза после службы – и всюду спрашивают, а ты отвечай и утешай! В этом – немалая часть всего архиерейского служения. Ты должен быть с ними.

Чествование многодетных семей

Чествование многодетных семей

Пока все можно…

Есть в вашем служении что-то, за что вы боитесь?

– Я боюсь, что может наступить какой-то момент, когда буду вынужден честно признаться: у меня не получается. Или знаний не хватает, или возможностей, или власть не разрешает. Пока нам можно многое. Все смотрят, как там в Москве, все берут пример со столицы. Но нужно быть готовым и к тому, что наступит момент, когда скажут: «Вам сюда нельзя». Пока есть возможность, я буду трудиться. Пускают в школу – хорошо. В институте разрешают преподавать – замечательно. Общаться с людьми на стадионе – прекрасно. На хоккейную площадку в перерывах между периодами выходить и отвечать на вопросы – великолепно!

Когда родные плачут…

А родные? Вы с ними поддерживаете отношения?

– Ну конечно, люблю маму и папу, созваниваюсь и общаюсь с ними! Правда, приехать они ко мне не могут – слишком далеко.

Как они с самого начала перенесли расставание с вами отъезд в Москву, а потом и монашество?

– Думаю, что они были готовы к моему выбору, особенно после того, как я был направлен учиться в Московскую духовную семинарию.

Помню, перед принятием монашеского пострига я написал на молдавском языке стихотворение, суть которого сводилась примерно к следующему: «Я был вашим сыном, но после монашеского пострига стану сыном Царицы Небесной. Благодарю вас за любовь, непрестанную заботу, самоотверженный труд и пример истинной христианской жизни, но теперь – я уже не ваш…» Годы спустя я нашел это стихотворение у родителей – даже сам плакал, его читая. Тогда подумал, что так не должно продолжаться… стихотворение лежало на видном месте и, как было видно, родители читали его каждый день… Я взял бумажку и бросил в печку.

Мои родители – глубоко верующие люди. Они радовались моему выбору, но не плакать было невозможно. Они скорбели и плакали.

Спасибо вам за беседу!

– И вам спасибо за внимание.

Фото пресс-службы Орской епархии

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Епископ Каменский Мефодий: Церковная миссия среди рабочих – самая сложная

Епископ Каменский и Алапаевский Мефодий – о новом назначении, о своей епархии, о том, как надо…

Митрополит Чувашский Варнава: Архиерей не должен сидеть в клетке

О тех, кто отстоял церковь во время гонений, о епископском призвании, о Библии на русском языке…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!