Епископ Орский и Гайский Ириней: «Как же можно с людьми не общаться?»

|
Епископ Ириней на вопросы отвечает без самолюбования, увлеченно и совершенно неформально. И вообще, интервью по настроению на интервью не похоже – скорее, беседа за чаем.

Епископ Орский и Гайский Ириней (Тафуня) родился в молдавском селе Варваровка 30 мая 1971 года. С 1991 по 1992 год был послушником в Ново-Нямецком монастыре, где впоследствии и принял монашеский постриг.

В 1992 – 1998 годах обучался в Московской духовной семинарии и академии, причем с 1996 года нес послушание помощника благочинного. Заканчивал академию заочно, так как в 1998 году был направлен в качестве преподавателя в Кишиневскую духовную семинарию. Преподавал в различных светских и духовных учебных заведениях Молдавии. Нес послушание секретаря Молдавской Митрополии.

С 2004 года – официальный представитель Молдавской митрополии в Москве. Служил в Новоспасском монастыре, возглавлял воскресную школу.

5 октября 2011 года решением Священного Синода Русской Православной Церкви был избран, а 22 ноября – хиротонисан во епископа Орского и Гайского.

Трудный путь молдавских верующих

Владыка, у вас очень хороший русский язык, хотя вы родом из Молдавии. Ваша семья двуязычная?

– Русский язык я учил только в школе и когда поступил в семинарию, знал его, но не очень хорошо. Первое время даже бывало так, что быстро отвечал по-молдавски, чтобы преподаватель понял, что материал знаю, а после переводил.

Учиться мне нравилось. Слава Богу, семинарию окончил хорошо. Часть экзаменов сдавал без подготовки. Рад, что без подготовки нередко сдавал экзамены не я один. Так, среди ребят был у меня и один сильный соперник, для которого русский тоже не был родным языком. Сейчас он уже священник в Осетии, секретарь Владикавказской епархии – Савва Гаглоев.

Вы росли в верующей семье. У вас с детства была тяга к служению?

– Ответом на ваш вопрос будут скорее не слова, а дела – ежегодно, Божией милостью, мною совершаются более двухсот литургий, служу практически ежедневно. Это свидетельствует о том, что богослужение для меня – не тяжелая обязанность, а истинная радость. Это основа всей моей деятельности, ее центр, все, что делаю, строится вокруг божественной литургии.

Желание стать священником было всегда. Но я рос во время, когда священническое служение – будем говорить прямо – было действительно опасным. И бывали сомнения – выдержу ли трудности, которые переживали многие пастыри.

Многое значит личный пример. Так, у нас был родственник, уже пожилой человек, бывший наместник монастыря. После закрытия он проживал в нашем в селе, у моих родственников. Жизнь батюшки вызывала восхищение. Он никогда ни на чем не настаивал, особенно в том, что касается духовного пути человека, он не заставлял нас молиться, но предлагал, всегда ссылаясь на святоотеческое наследие: «Так нас учили отцы». Всем нам передавался через него удивительный дух церковной, монастырской жизни. Конечно, уже в то время стал задумываться о монашестве, но я видел, сколько испытаний пришлось перенести этому человеку, и решился не сразу.

Кроме того, помню и пример родного отца, который уже в восьмидесятые годы пытался открыть храм в нашем селе. Позже, уже работая в архиве в Москве, я нашел документальные свидетельства этого. Естественно, некоторым людям не понравилось его стремление возобновить духовную жизнь в селе… У него были проблемы на работе… В общем, легко нам не было. Но Господь призывает всех нас идти тесным путем – только он спасителен.

За работой

За работой

«Молдавия жила в прошлом»

В Молдавии религиозный вопрос стоял очень жестко до самого конца восьмидесятых годов. Объяснить лучше на примерах. В то время прибыл в Молдавию митрополит Серапион, но владыку не встретили колокольным звоном, как то положено по Уставу (в то время в Молдавии был запрещен колокольный звон). Архипастырь был удивлен и благословил к ближайшему воскресному дню, когда ему предстояло впервые совершать божественную литургию на молдавской земле, найти звонаря, чтобы Устав был соблюден.

С большим трудом благословение было исполнено: нашли одного старообрядца, который умел звонить. Митрополита встретили колокольным звоном, что произошло впервые за много лет. После службы владыка направился в архиерейский дом, и совсем скоро раздался телефонный звонок. Звонил уполномоченный по делам религии. Он в ярости потребовал:

– Так, дайте мне Фадеева!

– А у нас нет такого…

– Как нет? Приехал только что!

– Новый владыка?

– Это для вас он владыка, а для меня – товарищ Фадеев! Быстрее! – стал кричать уполномоченный.

Владыка взял трубку и спокойно ответил:

– Простите, но нормальный человек и грамотный чиновник сначала представляется, а не кричит, как вы. Я не могу с вами сейчас общаться, позвоните мне позже. В понедельник или во вторник я смогу вас принять.

Молдавские чиновники просто не понимали, что в Москве уже наступила иная эпоха в отношениях государства и Церкви. В Молдавии же в это время еще печаталась антирелигиозная литература – самый большой тираж пришелся на середину восьмидесятых. Молдавия жила в прошлом…

Приведу пример и из моей жизни. Однажды, в классе в четвертом или пятом, пионервожатая ударила меня по лицу за то, что у меня не было галстука (в молдавских селах подобные «воспитательные приемы» в то время были в порядке вещей). Случайно об этом узнал мой папа и спросил меня и моих друзей, не бьют ли нас в школе. Я ответил, что учусь хорошо, и меня так не учат, но случайно не удержался мой товарищ и спросил: «А как же пионервожатая?»

Пришлось сказать, что такое было, но не из-за учебы… Папа послушал, но ничего не сказал. А на следующий день пришел к директору школы. Через некоторое время вызвали и меня. Смотрю: директор и папа. Я немного испугался – думал, наверное, что-то натворил, а что – вспомнить не могу. Директор спросил, действительно ли меня ударили. Пришлось признаться. Пошли в класс, директор спрашивал уже у ребят, которые подтвердили…

Конечно, видя такое недоверие и пренебрежение к верующим, о священстве боялся даже мечтать. Но все равно хотел. Решил так: если Бог даст, стану учителем. Только после армии, когда ситуация в стране в целом поменялась, в 1991 году, окончательно решил, что буду священником и монахом.

А как в армии относились к верующему молодому человеку?

– Никто и не знал, что я верующий. У меня крестик был зашит в кармане, молился я про себя по памяти, а вслух о вере не говорил.

Лишь за два или три месяца до ухода из армии я получил посылку, в которой были иконочки, крестики… Ее увидели. Но, слава Богу, отнеслись хорошо. Крестики и иконки я раздал сослуживцам. Шел уже 1991 год, отношение к Церкви изменилось, в обществе много говорили о вере.

Православный уклад

Давайте вернемся к семейному опыту. У вас соблюдались церковные традиции?

– Да в нашей семье все соблюдалось довольно строго. Но таких семьей было много. Причащались мы раз в два-три месяца, но подготовка к причастию (говение) занимала не три дня, а неделю. И когда я в Москве увидел, что люди перед причастием держат пост всего три дня, был удивлен.

Строго держали Великий пост – на Страстной седмице в нашей семье пищу готовили без масла. Помню, пекли блины на печке, добавляли варенья или орехи и все.

Почти каждый день утром и вечером вся семья собиралась на общую молитву.

Помню, если кто-то из соседей или знакомых родителей заболевал, приходили к нам домой и просили меня или кого-то из других детей почитать за них Псалтирь. Считалось, что от детской молитвы человеку станет легче, потому что дети чисты и угодны Богу.

Родители часто брали нас в паломничества. Даже не знаю, где они деньги на поездки находили. В то время в Молдавии действовал один монастырь в Каменском районе – Жабский, и мы часто там бывали. Иногда выезжали в Почаевскую лавру.

Тогда я был еще мал, чтобы понимать смысл паломничества, но это было интересно, и в немалой мере выезжать из села считалось чем-то «престижным». Особенно памятным, конечно, является первое посещение Троице-Сергиевой лавры. Ведь во святом крещении меня нарекли Сергием. Мне было лет четырнадцать, когда я впервые увидел Лавру…

Освящение монастырских куполов

Освящение монастырских куполов

Из Молдавии в Москву

На жизненном пути Господь даровал много значимых встреч с замечательными людьми, которым я обязан очень многим. В Лавре нас принимал будущий епископ Бендерский, а ныне – митрополит Ташкентский Викентий, тогда простой священник. Когда я вернулся из армии, он уже стал архиереем. Был я знаком и с будущим епископом Единецким и Бричанским Доримедонтом, тогда – насельником Лавры преподобного Сергия. Именно этим людям я обязан поступлением в Ново-Нямецкий монастырь, а позже – направлением на учебу в Московские духовные школы.

Вы принимали постриг в Молдавии, на последнем курсе Московской академии перешли на экстернат и вернулись трудиться на родину… Не жалко было несколько лет спустя оставлять Молдавию – и опять в Москву?

– Любое место, где ты трудился продолжительное время, оставлять трудно. Просто надо задать себе вопрос: «Ради чего я совершаю тот или иной шаг?» и дать на него честный ответ. Мне было ясно, что тогда нужно было оставить Молдавию и приехать в Россию. Да и кроме всего прочего – существует такое понятие, как необходимость. Это было моим послушанием – для монашества оно не обсуждаемо.

Митрополит Молдавский Владимир сообщил мне об этом назначении в мае, а я поехал только в декабре. Тогда преподавал в Тираспольском университете – трудно было расставаться с любимым делом. Первое время после переезда в Москву часто приезжал в Тирасполь, чтобы читать положенный курс. Удивляюсь, как митрополит Владимир меня вообще терпел.

Монахини Иверского монастыря

Монахини Иверского монастыря

Зачем гастарбайтеру священник?

В Москве вы окормляли молдавскую диаспору. С какими трудностями приходится сталкиваться людям, приезжающим работать в столицу? В чем приходилось помогать?

– Основных трудностей две: работа и жилье. Кто-то приезжает на подготовленное место, а кто-то надеется устроиться «как-нибудь». Случалось, уже устроившимся на работу задерживали зарплату. Но ведь надо как-то жить. Люди приходили и просили помощи. Кто-то терял документы и просил посодействовать их восстановлению. А кому-то надо было помочь в изучении русского языка.

При любой встрече я говорил: чтобы стать своим для народа, на земле которого ты теперь живешь, нужно знать его язык, литературу, культуру, историю страны и города. Там где вы живете и трудитесь, необходимо соблюдать общественные нормы и законодательство, не совершать преступлений. А черпать силы на борьбу с искушениями нужно в храме, на исповеди и через причастие.

Очень скоро заметил, что людям, которые приходили в храм, легче было найти работу и жилье. Прихожане Новоспасского монастыря знали многих выходцев из Молдавии, уважали их и помогали, как могли. Так что я благодарен Новоспасскому монастырю за то, что он стал мостом между Россией и Молдавией, местом встречи, где мои соотечественники обретали близость Бога и, Его милостью, не были лишены поддержки ближних – разрешались самые насущные и, казалось бы, неразрешимые проблемы.

По рекомендации священников из Молдавии в Новоспасский монастырь приходили и глубоко воцерковленные люди.

Архиерейское призвание

Кстати, как вы отреагировали на свое назначение архиереем?

– Чувствовал, что когда-нибудь этот момент наступит. Наступил он, когда митрополит Викентий предложил Святейшему Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу рассмотреть мою кандидатуру для новообразованной Таджикистанской кафедры. И я уже готовился, старался наладить связи с диаспорой и с посольством Таджикистана. Но накануне заседания Священного Синода меня вызвал Святейший Патриарх и после беседы сказал, что назначение в Таджикистан отменяется и что более подходящим для меня местом служения ему представляется Урал. Сначала думал: может, ошибка? Но нет.

Не думал, что стану архиереем в России, но то, что скорее всего буду, – почти не сомневался. Да и многие знающие меня люди так думали. В семинарии и академии некоторые преподаватели даже полушутя-полусерьезно говорили: «Вы из Молдавии, вас надо строже спрашивать, вы ведь будущий архиерей».

Это только в вас было заметно? Или другие будущие архиереи тоже бросаются в глаза?

– Все, с кем учился и о ком думал, что станут архиереями, ими и стали. Митрополит Антоний Бориспольский, епископ Амвросий Петергофский, епископ Роман Якутский, епископ Тихон Подольский…

Престольный праздник кафедрального собора

Престольный праздник кафедрального собора

Епископ – человек, который горит

– Думаю, что владыка Евгений, ректор Академии, давно для себя определил, кто кем станет. Деятельных людей, которые не будут стоять на месте, всегда видно. Епископами и должны становиться люди, которые горят, выделяются, находятся в центре внимания.

Для архиерея важно уметь собрать вокруг себя людей, каждого выслушать, постараться помочь, решить тот или иной вопрос, дать посильное поручение, проверить, справляется ли, поддержать… Нужно уметь разделять и боль, и радость, вникнуть в самые разные события.

Архиерейское служение забирает очень много сил на разные формальные вопросы бумаги, контроль… У вас остается время на себя? Книжку почитать хотя бы?

– Конечно, я же не только епископ, но и преподаватель Орского гуманитарно-технологического института и Оренбургской семинарии. Приходится много читать.

Оренбургские поля

Оренбургские поля

Почему с епархией сотрудничают

С государственными структурами удается сотрудничать?

– Слава Богу, все хорошо. Здесь все одновременно просто и достаточно сложно: если будешь работать, и твоя работа заметна, приносит добрые плоды, то любому человеку станет интересно сотрудничать с тобой, иметь дружеские отношения.

Рад, что в нашей епархии отношения государственной власти, общества и Церкви носят именно дружеский характер. Плоды этой дружбы весьма значительны для многих, особенно тех, кто нуждается в помощи. Так, с конца 2012 года мы совместно с администрацией Орска обеспечиваем питанием ежедневно более сотни бездомных людей. А с этого года подобная служба организована еще в одном городе епархии.

Однако для меня важно совместно работать не только с государственными структурами, официальными лицами, но более всего – с духовенством епархии. Например, неоднократно на общие пожертвования священнослужителей приобретались подарки и вручались денежные поощрения многодетным семьям, матерям, которые в этом году родили двойняшек, парам, отмечающим юбилей свадьбы – 50, 40, 30 или 25 лет совместной жизни.

В Орском гуманитарно-технологическом институте, где я преподаю, а также в Гайском медицинском колледже нескольким лучшим студентам назначена архиерейская стипендия.

Не первый раз проводим образовательные Кирилло-Мефодиевские чтения на базе Орского института. Участие в них принимают десятки студентов, и за лучшие доклады также назначены почетные призы и материальные премии.

В школах после многих встреч с директорами и педагогами священникам позволили участвовать в родительских собраниях, отвечать на вопросы.

Разумеется, после всего этого с нами хотят работать. Кстати, нашем городе количество преступлений по сравнению с 2011 годом упало на двадцать процентов!

Работа с тюрьмами тоже ведется?

– Да, есть священники, которые несут этот крест. Я сам стараюсь посещать такие места. Это служение мне знакомо еще со времени учебы в семинарии и академии, когда читал лекции в СИЗО Сергиева-Посада. Позже в Молдавии был настоятелем тюремного храма. Низкий поклон тем, кто там трудятся.

С заключенными ИК

С заключенными ИК

На территории Орской епархии много мусульман. Какие отношения сложились?

– Спокойные. На все городские мероприятия приглашают священника и представителя традиционного ислама. У нас уже есть батюшки, знающие или изучающие таджикский, казахский или татарский языки.

Радует, что молодежь тянется к вере. В нашем институте учится немало ребят, этнических мусульман, которые с подобающим уважением и глубоким интересом относятся к Православию.

 Дети и преподавание

Смотрю, у вас широкий круг деятельности. Из того, чем вы занимаетесь, у вас есть любимое дело?

– Вообще, я люблю преподавать и заниматься с молодыми людьми. В нашей епархии работа с молодежью – важнейший приоритет. Проводятся многочисленные мероприятия: образовательные, игровые, спортивные. Организуются летние и зимние детско-юношеские лагеря, успешно ведет деятельность Православный центр для детей и молодежи при кафедральном соборе святого великомученика Георгия Победоносца. И это далеко не все, что мы стараемся делать для нашего юношества.

Вот, например, серьезная проблема: в одном поселке одиннадцатилетнюю школу преобразуют в среднюю на базе девяти классов, поскольку нет возможности финансирования. Я предложил директору школы, учителям, родителям и десятиклассникам, которых всего четверо, с 1 сентября переехать ко мне в дом, проживать и обучаться в нашей православной гимназии, расположенной рядом. По этому поводу встречался с администрацией района и поселка. Ждем решения по этому вопросу.

А дом ваш позволяет поселить еще несколько человек?

– У меня четыре комнаты. Думаю отдать их ребятам и родителям одного из них. А сам, если будет тесно, куда-нибудь перейду.

С детьми

С детьми

 Отношения со священниками: взаимное доверие

Приземленный вопрос: за счет чего живет ваша епархия?

– В основном на пожертвования от приходов. В сезон отпусков обычно взносы поменьше, чем в другое время. Священнослужителям тоже нужен отдых.

У вас вообще сложились отношения с духовенством?

– Очень хорошие отношения. Многие священники приходят ко мне на исповедь, хотя у нас в епархии есть духовник. Если ко мне приходят, исповедуются и рассказывают о своих проблемах на приходе и в семье, то это говорит о многом! Значит, они мне доверяют, и я им доверяю. Я и сам без смущений иду на исповедь к нашим священникам.

Если батюшке, например, нужно ехать из Орска в Оренбург или в Москву и ему негде остановиться, он может приехать ко мне домой и ночевать. Если есть кусок хлеба – дам.

В свое время, будучи иеромонахом, без страха общался с архиереями. Это и владыка Верейский Евгений, и епископ Бендерский Викентий, Единецкий Доромедонт, Кишиневский Владимир и многие другие. А сейчас, став архиереем, стараюсь держаться с людьми так же, как они со мной. Самоотверженный труд священства достоин искренней благодарности. Благодаря им и существует наша епархия, ведь священник и паства составляют приход, а не церковное здание. Разве я могу их обижать?

Со священниками

Со священниками

Чтобы наказание было во благо

В каких случаях по отношению к священнику следует проявить строгость может, даже запретить в служении?

– Иногда приходится принимать строгие меры. В редких случаях наша дисциплинарная комиссия принимала строгие меры в отношении к некоторым священникам. Одного запретили за то, что не желал поминать за богослужением Патриарха Кирилла, не хотел видеть в нем отца. В другом случае поводом к строгому наказанию стало пристрастие к спиртному. Запрещали на небольшой срок: месяц, два, три… Все зависит от самого человека: если покается и станет лучше – срок наказания сокращаем.

Принимая любое решение, каждый должен ставить себя на место того, кого собирается наказать. Ты должен понять его боль и скорбь, помочь ему стать лучше, пусть даже и принимая строгие меры. Ведь Сам Господь обличал не только словами… Вспомните случай в Храме Иерусалимском, когда Он ревностно отстаивал чистоту Дома Божия.

Чтобы наказание пошло во благо, человек должен понимать: да, я это заслужил. Вел бы себя по-другому – все было бы иначе. И к этому надо прийти. Вместе с оступившимся человеком.

Церковь не забывает

А с семьями духовенства поддерживаете контакты? На прошлом Архиерейском соборе Святейший предложил оказывать помощь семьям священников, оставшимся без кормильца. Как с этим обстоит дело в Орской епархии?

– Это решение на общецерковном уровне было принято Архиерейским собором в 2013 году, но подобная практика существует в нашей епархии с 2012 года. Ежемесячно овдовевшим матушкам мы выплачиваем по пять тысяч рублей. Они нам благодарны – для Орска это не такие уж малые деньги. Ну и, конечно, продукты и подарки к праздникам.

Считаю, что надо обращать внимание не только на матушек и священнослужителей. Важно объединить людей, чтобы они помогали тем верующим, которые когда-то были активными прихожанами, но сейчас не имеют сил добраться до храма. Мы должны показать им, что мы их любим, ценим, не забываем.

Надо быть в курсе того, в чем нуждаются верующие, каждый немощный человек. Следует узнавать это, прежде всего, у приходского духовенства, ведь наши батюшки причащают и соборуют на дому. Хорошо бы накануне праздников собраться по нескольку человек и приходить к немощным, помогать им, чем возможно: убраться в доме или приготовить им что-нибудь к празднику. А в самый праздник, конечно, поздравить.

Епархиальный урок-игра Борьба со страстями

Епархиальный урок-игра Борьба со страстями

«Как можно не общаться с людьми?!»

Еще раз подчеркиваю: это касается не только священнослужителей, на покое не имеющих сил для служения, и овдовевших матушек, но и всех верующих людей, которые были, но в силу обстоятельств перестали быть, активными прихожанами. Сейчас много говорят об общине. А как иначе объединить людей, как не через помощь друг другу?

Вы сами с мирянами тоже общаетесь? Нужно ли это архиерею?

– Разумеется. Начнем с того, что эти люди содержат храм, иногда последнюю копейку несут. С какой же стати их обижать?

Ну как можно с людьми не общаться? Я этого просто не понимаю! Если ты архиерей, они к тебе обязательно будут подходить со своими вопросами. Лекции, встречи, проповеди, трапеза после службы – и всюду спрашивают, а ты отвечай и утешай! В этом – немалая часть всего архиерейского служения. Ты должен быть с ними.

Чествование многодетных семей

Чествование многодетных семей

Пока все можно…

Есть в вашем служении что-то, за что вы боитесь?

– Я боюсь, что может наступить какой-то момент, когда буду вынужден честно признаться: у меня не получается. Или знаний не хватает, или возможностей, или власть не разрешает. Пока нам можно многое. Все смотрят, как там в Москве, все берут пример со столицы. Но нужно быть готовым и к тому, что наступит момент, когда скажут: «Вам сюда нельзя». Пока есть возможность, я буду трудиться. Пускают в школу – хорошо. В институте разрешают преподавать – замечательно. Общаться с людьми на стадионе – прекрасно. На хоккейную площадку в перерывах между периодами выходить и отвечать на вопросы – великолепно!

Когда родные плачут…

А родные? Вы с ними поддерживаете отношения?

– Ну конечно, люблю маму и папу, созваниваюсь и общаюсь с ними! Правда, приехать они ко мне не могут – слишком далеко.

Как они с самого начала перенесли расставание с вами отъезд в Москву, а потом и монашество?

– Думаю, что они были готовы к моему выбору, особенно после того, как я был направлен учиться в Московскую духовную семинарию.

Помню, перед принятием монашеского пострига я написал на молдавском языке стихотворение, суть которого сводилась примерно к следующему: «Я был вашим сыном, но после монашеского пострига стану сыном Царицы Небесной. Благодарю вас за любовь, непрестанную заботу, самоотверженный труд и пример истинной христианской жизни, но теперь – я уже не ваш…» Годы спустя я нашел это стихотворение у родителей – даже сам плакал, его читая. Тогда подумал, что так не должно продолжаться… стихотворение лежало на видном месте и, как было видно, родители читали его каждый день… Я взял бумажку и бросил в печку.

Мои родители – глубоко верующие люди. Они радовались моему выбору, но не плакать было невозможно. Они скорбели и плакали.

Спасибо вам за беседу!

– И вам спасибо за внимание.

Фото пресс-службы Орской епархии

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Епископ Каменский Мефодий: Церковная миссия среди рабочих – самая сложная

Епископ Каменский и Алапаевский Мефодий – о новом назначении, о своей епархии, о том, как надо…

Митрополит Чувашский Варнава: Архиерей не должен сидеть в клетке

О тех, кто отстоял церковь во время гонений, о епископском призвании, о Библии на русском языке…