Сергей Королев. Безымянный главный конструктор

|

ВЕСТНИК РОССИЙСКОЙ АКАДЕМИИ НАУК, 2007, том 77, № 1.

Прощание с Королевым

16 января 1966 г. в 6 часов утра главный диктор страны Ю.Б. Левитан по всем радиостанциям Со­ветского Союза зачитал правительственное сооб­щение о смерти академика Сергея Павловича Ко­ролёва.

Все утренние газеты на первых полосах впервые опубликовали портрет доселе неизвест­ного миру советского учёного, дважды Героя Со­циалистического Труда, лауреата Ленинской пре­мии.

Правительственная ко­миссия по похоронам СП. Королёва сообщала, что гроб с телом покойного академика будет установлен 17 января в Колонном зале Дома Со­юзов, а похороны состоятся 18 января на Красной площади.

Очередь желающих проститься с Королёвым начала выстраиваться с 7 утра, хотя доступ к телу открывался только в 12 часов. Несмотря на ян­варский мороз, десятки тысяч людей терпеливо выстаивали в очереди, чтобы, проходя быстрым шагом мимо гроба, увидеть того совершенно сек­ретного “Главного конструктора”, имя которого и портрет, а также перечень заслуг впервые были опубликованы только вчера. Не всем желающим удалось до позднего вечера 17 января пройти че­рез Колонный зал, который с января 1924 г. (про­щание с В.И. Лениным) назначался местом риту­ального прощания с выдающимися деятелями страны.

В день похорон СП. Королёва, 18 января 1966 г., с трибуны мавзолея президент Академии наук М.В. Келдыш в прощальном слове сказал: “Наша страна и вся мировая наука потеряла учёного, с именем которого навсегда будет связано одно из величайших завоеваний науки и техники всех вре­мён – открытие эры освоения человечеством кос­мического пространства” [1, кн. 3, с. 371]. Л.И. Брежнев и другие члены политбюро подня­ли и отнесли к кремлевской стене урну с прахом СП. Королёва. Прогремел артиллерийский са­лют.

Путь к призванию

Сергей Павлович Королёв родился в Житоми­ре 30 декабря 1906 г. (12 января 1907 г.). Отец Сергея, Павел Яковлевич Королёв, был препода­вателем русского языка и словесности в гимна­зии, мать, Мария Николаевна, – учительницей русского языка. Совместная жизнь родителей продолжалась всего три года. В 1916 г. Мария Ни­колаевна вторично вышла замуж за Григория Михайловича Баланина, инженера-электрика, кото­рый фактически стал для её сына отцом. Балани-ны с Серёжей Королёвым переезжают в Одессу, где отчим Королёва заведовал электростанцией. В Одессе Сергей получает образование. В 1924 г. он окончил архитектурно-строительное отделение стройпрофшколы. Однако специальность строи­теля его не увлекает.

Ещё в Одессе Королёв увлёкся планеризмом. Учёбу в МВТУ он совмещает с занятиями в Мос­ковской школе лётчиков-планеристов, строит пла­неры собственной конструкции, участвует во все­союзных планерных состязаниях в Коктебеле. В 1928 г., будучи студентом пятого курса МВТУ, Королёв руководит конструкторской бригадой на авиационном заводе № 28.

Сергей хочет летать. Он учится управлять не только планером, но и са­молётом, получает полётное свидетельство на право совершать полёты на всех видах планеров, а затем и право управлять учебным самолётом. В качестве дипломного проекта Королёв разра­батывает лёгкий двухместный спортивный само­лёт. Руководителем его дипломного проекта был А.Н. Туполев.

К концу 1931 г. молодой инженер Королёв уже хорошо известен в авиационном сообществе. Публикации в газетах и журналах дают высокую оценку его конструк­циям. Увлечённость, редкая работоспособность в сочетании с инженерным талантом открыли Ко­ролёву-конструктору дорогу в бурно развивающуюся самолётостроительную промышленность. Но он выбрал ракетостроение.

В 1931 г. в Москве при Осоавиахиме по иници­ативе инженера Ф.А. Цандера, фанатично увле­чённого идеей межпланетных полётов, создается Группа инженеров по изучению реактивного дви­жения (ГИРД). Познакомившись с Цандером и деятельностью группы, Королёв становится ак­тивным участником её работ. В 1932 г. его назна­чают начальником ГИРДа. Здесь он руководит испытаниями первой созданной в СССР по проек­ту М.К. Тихонравова ракеты 09, а затем и её пус­ком 17 августа 1933 г.

В начале 1930-х годов Королёв увлечён про­блемами полёта ракетных аппаратов в верхних слоях стратосферы. В 1933 г. он делает в Ленин­граде доклад на эту тему, в 1934 г. выходит в свет его первый научный труд “Ракетный полёт в стратосфере”.

Однако надежды Королёва на то, что РНИИ будет разрабатывать проблемы реактивной авиации, не оправдались. Ограниченные производственные иконструкторские мощности института были загру­жены преимущественно разработкой твердотоп­ливных пороховых реактивных снарядов для во­оружения самолётов и установок залпового огня -будущих катюш. Авиационная целеустремлён­ность Королёва не совпадала с интересами Клей­мёнова. Конфликт между ними закончился сняти­ем Сергея Павловича с должности заместителя начальника РНИИ и переводом на инженерно-конструкторскую работу. Теперь мы вправе предполагать, что перевод с руководящей долж­ности в институте, находившемся под опекой мар­шала М.Н. Тухачевского и руководителя Осо-авиахима Р.П. Эйдемана, спас Королёву жизнь.

Королев – политзаключенный. Путь по тюрьмам

1937 и 1938 гг. печально известны в нашей ис­тории как полоса репрессий, которые нанесли не­восполнимый урон армии и оборонной промыш­ленности. Маршал Тухачевский и большая груп­па высших военачальников были объявлены “врагами народа”, обвинены в государственной измене и расстреляны. Начальник РНИИ Клей­мёнов и назначенный его заместителем вместо Королёва Г.Э. Лангемак, основной разработчик твердотопливных реактивных снарядов, были осуждены и расстреляны как участники троц­кистской организации. Обстановка, сложившаяся в РНИИ, была такой, что требовались дальней­шие разоблачения “притаившихся сообщников” Клеймёнова и Лангемака.

В 1938 г. арестовали ведущего разработчика жидкостных ракетных двигателей В.П. Глушко, а следом за ним -СП. Королёва. 27 сентября 1938 г. Военная кол­легия Верховного суда СССР приговорила “Ко­ролёва Сергея Павловича к тюремному заключе­нию на десять лет, с поражением в политических правах на пять лет и с конфискацией всего, лично ему принадлежащего имущества” [2, кн. 2, с. 36].

Для Королёва началась полоса путешествий по тюрьмам: из Бутырской тюрьмы – во внутрен­нюю на Лубянке, обратно в Бутырскую, затем в пересыльную Новочеркасскую, оттуда “по эта­пу” во Владивосток и далее через Магадан на Ко­лыму на золотодобывающий прииск Мальдяк, на­ходившийся в 700 км к северу от Магадана. На зо­лотом прииске заключённые работали по 12 часов в сутки, жили в палатках из брезента, спали на двухъярусных нарах.

Политические – “враги на­рода” – жили вместе с уголовниками, которые пере­кладывали на них тяжелейшую работу, издевались, отнимали жалкую пайку и часто били. Постоянное недоедание и полное отсутствие витаминов приве­ли к заболеванию цингой. В ноябре 1939 г. Коро­лёв, уже не способный работать, угасал в холод­ной палатке. Он был обречён. Спасение пришло неожиданно.

В 1938 г. при испытаниях нового истребителя погиб знаменитый лётчик В.П. Чкалов. Одним из первых мероприятий по результатам аварии стал арест и осуждение М.А. Усачёва – директора за­вода, изготовившего самолёт. Его направили на тот же золотой прииск Мальдяк. Усачёв был чело­веком могучего телосложения, занимался спор­том, в том числе и боксом. Пользуясь своим физи­ческим превосходством, обладавший властным характером и организационной хваткой Усачёв сплотил вокруг себя политических и сбросил внутри лагерную диктатуру уголовников.

При пе­редаче власти свергнутый староста-уголовник показал Усачёву угол, в котором лежал “доходяга Король”. Откинув тряпье, Усачёв с трудом узнал Королёва. Он с ним познакомился на Централь­ном аэродроме, когда проводились испытания ко­ролёвского самолёта. Усачёв установил жёсткий режим по усиленному питанию Королёва за счёт уголовников и тем спас ему жизнь.

В конце ноября 1939 г. едва ставшего на ноги заключённого Королёва затребовали для пере­смотра дела в Москву. Четырёхмесячная каторга на золотом прииске закончилась благодаря геро­ической борьбе матери Королева за жизнь и сво­боду своего единственного сына. С первых дней ареста сына Мария Николаевна Баланина на­правляла письма с просьбой о реабилитации во все возможные инстанции. Она обратилась за по­мощью и к депутатам Верховного совета СССР, Героям Советского Союза лётчикам М.М. Гро­мову и B.C. Гризодубовой. Независимо друг от друга они обращались к председателю Верховно­го суда СССР с просьбой о пересмотре дела Коро­лёва. Их запрос, по-видимому, имел решающее значение, и в сентябре 1939 г. было принято ре­шение затребовать Королёва в Москву.

В июне 1940 г. дело Королёва было рассмотре­но повторно. На этот раз суд снизил меру наказа­ния с десяти лет до восьми. Теперь ему грозила ги­бель на строительстве железной дороги в районе Печоры. Однако снова хлопоты матери, вмеша­тельство Громова и Гризодубовой спасают Коро­лёва от гибели в лагере. Его направляют в Осо­бое техническое бюро (ЦКБ-29) при Наркомате внутренних дел. Главным конструктором ЦКБ-29, находившегося в Москве на улице Радио, был за­ключённый А.Н. Туполев. Конструкторские бю­ро, укомплектованные заключёнными, оставав­шиеся на свободе специалисты именовали “ша­рашками”.

В начале войны вместе с туполевской “шарагой” Королёв эвакуируется в Омск. В 1942 г. после успешных испытаний боевого самолёта Ту-2 Туполев был освобождён. Освобождения ждали и остальные зеки туполевской “шараги”. Но Коро­лёва с его согласия переводят в казанское Специ­альное конструкторское бюро Наркомата внут­ренних дел, где главным конструктором был осуждённый В.П. Глушко.

В казанской “шараге” разрабатывались жид­костные ракетные двигатели, которые устанав-ливали на боевые самолёты для кратковременно­го форсирования режимов в ходе воздушного боя. Сергея Павловича назначили заместителем главно­го конструктора по лётным испытаниям. Он лично участвует в рискованных полётах на самолёте Пе-2, снабжённом жидкостным ракетным двига­телем. Тяга этих двигателей не превосходила 1000 кг-с, тем не менее скорость Пе-2 при вклю­чении ракетного ускорителя увеличивалась бо­лее чем на 50 км/ч. 27 июля 1944 г. Глушко, Коро­лёв и сотрудники казанской ракетной “шараги” были досрочно освобождены со снятием судимо­сти. Вся казанская “шарага” была передана из Наркомата внутренних дел в Наркомат авиацион­ной промышленности.

Время войны

До 1944 г. ни Королёв, ни другие ракетные спе­циалисты Советского Союза, США и Англии не ведали, что в гитлеровской Германии в научно-исследовательском центре Пенемюнде уже созда­ны жидкостные ракетные двигатели, превосходя­щие в 25 раз по силе тяги те, которые в Советском Союзе разрабатывал В.П. Глушко, а в США -Р. Годдард. В ракетной промышленности Герма­нии в то время трудились более 100 тыс. человек. 3 октября 1942 г. в Пенемюнде удачный полёт со­вершила автоматически управляемая баллистиче­ская ракета А-4 (ФАУ-2). Она пролетела свыше 250 км. Траектория её полёта по высоте выходила далеко за пределы стратосферы.

В противостоя­нии с Англией Гитлер делает ставку на массовое использование беспилотных “летающих снаря­дов” ФАУ-1 (по теперешней терминологии -крылатых ракет) с воздушно-реактивными двига­телям и на “абсолютное оружие возмездия” авто­матически управляемые баллистические ракеты дальнего действия ФАУ-2.

13 июня 1944 г. премьер-министр Англии в секретном послании просит И.В. Сталина допу­стить к обследованию немецкого ракетного по­лигона, находившегося на территории Польши, английских специалистов, чтобы по возможности разобраться в угрожающем англичанам новом немецком оружии – “летающих ракетах”. С помо­щью польских партизан и английских резидентов в Польше на территории полигона удалось со­брать и отправить в Москву и Лондон сохранив­шиеся фрагменты ФАУ-2, которые немцы не успели уничтожить. Всё, что было связано с за­правочным стартовым оборудованием, система­ми радиоуправления и контроля полёта, немцы вывезли или уничтожили до захвата Красной ар­мией территории полигона в Польше.

В бывшем РНИИ, переименованном в 1944 г. в НИИ-1, концентрировалась информация о не­мецкой ракетной технике. М.К. Тихонравов, Ю.А. Победоносцев, Н.Г. Чернышов – коллеги Королёва и Глушко по работам в РНИИ – прини­мали непосредственное участие в изучении секретных данных о немецких разработках. Однако работавшим в Казани бывшим зекам Королёву и Глушко эти материалы были недоступны.

Я входил в Особую комиссию Государственно­го комитета обороны, которая в ходе наступле­ния Красной армии стремилась первой захватить, сохранить от уничтожения и в кратчайшие сроки отправить в Союз документацию и образцы не­мецкой авиационной и ракетной техники. Мы имели право привлекать к работе и допрашивать оставшихся в зоне советской оккупации немецких специалистов. Особую активность в охоте за сек­ретами немецкой ракетной техники проявляло командование Гвардейских миномётных частей ставки Верховного главнокомандующего.

Надо отдать должное заведующему отделом ЦК пар­тии и одновременно члену Военного совета Гвар­дейских миномётных частей генералу Л.М. Гайду­кову. В 1944 г. он входил в состав правительствен­ной комиссии, которая изучала деятельность РНИИ, и хорошо разобрался в том, “кто был кто” в ракетной технике до и после репрессий. В сен­тябре 1945 г. он добился освобождения Королёва и Глушко от работы по авиационной тематике в бывшей казанской “шарашке” и командировки их в Германию.

К сентябрю 1945 г. в Германии в городе Бляй-хероде близ Нордхаузена уже работал первый в послевоенной истории советско-германский Институт РАБЕ. Его основной задачей было изуче­ние и восстановление немецкой ракетной техни­ки. Я был назначен начальником этого института. В конце сентября в институте состоялась моя пер­вая встреча с “подполковником” Королёвым. То, что Сергей Павлович увидел в Германии, по­требовало полного пересмотра его собственных взглядов на перспективы развития ракетной тех­ники. Немцы практически доказали, что ракетный полёт на сотни, а в перспективе и на тысячи кило­метров может быть осуществлён без использова­ния крыльев и не через стратосферу, а через кос­мическое пространство. Ракетная техника пред­ставлялась областью деятельности, существенно отличной от традиционной авиации.

А в это время в Москве руководители совет­ской военной промышленности и науки спорили о том, какому ведомству следует взять на себя бре­мя освоения ракетной техники. Большинство склонялось к тому, что ракета – это снаряд, толь­ко “очень большой”, и такими снарядами должен заниматься Наркомат боеприпасов. Что касается авиации, то в 1945 г. стала очевидной необходи­мость перехода от винтомоторных двигательных установок к турбореактивным двигателям. Само­лёты с жидкостными ракетными двигателями перспектив в обозримом будущем не имели.

Королёв очень быстро понял, что жидкостная ракета – это не большой снаряд, а сложная систе­ма, создание которой требует принципиально но­вой организации. Первым феноменальным ре­зультатом его деятельности в Германии была ор­ганизация мощного Института “Нордхаузен”. В него вошёл и Институт РАБЕ, которым я руко­водил. Нашей главной задачей стала разработка систем управления стабилизацией и полётом ра­кет. Генерал Гайдуков был назначен начальни­ком, а Королёв главным инженером Института “Нордхаузен”.

Менее чем через два года после освобождения осуждённый за “саботаж и участие в антисоветском троцкистском заговоре” Коро­лёв назначается на руководящую должность в ок­купированной Германии и принимает активное участие в подготовке постановления правитель­ства, которое должно определить будущее ракет­ной техники Советского Союза. Постановление было подписано Сталиным 13 мая 1946 г. Это первый исторический документ, в котором разра­ботке ракетной техники придавался высочайший государственный статус.

Последующие события показали, что это постановление определило судьбу Королёва и многих его соратников и через 11 лет позволило Советскому Союзу первым от­крыть дорогу в космос.
В постановлении от 13 мая 1946 г. головным, отвечающим за разработку ракетной техники, на­значалось Министерство вооружения. При мини­стерстве создавался головной институт по ракетной технике – НИИ-88 в городе Калининграде Московской области (ныне наукоград Королёв).

“Школа Королёва”

Приказом министра вооружения Д.Ф. Устинова в составе НИИ-88 организуется Специальное кон­структорское бюро из нескольких отделов. Отде­лу № 3 поручается разработка ракет дальнего действия и первой из них – “изделия № 1”, точной копии немецкой ракеты ФАУ-2 полностью из отечественных материалов. Главным конструк­тором “изделия № 1” и начальником отдела № 3 назначен Королёв. 26 августа 1946 г. считается днём рождения “школы Королёва”. С этой даты отсчитывается возраст Ракетно-космической корпорации “Энергия”, носящей ныне имя акаде­мика С.П. Королёва.

Советские специалисты, изучавшие ракетную технику в Германии, были там объединены в Ин­ституте “Нордхаузен”. По возвращении на роди­ну они оказались территориально и организаци­онно разобщёнными по разным ведомствам. Ко­ролёв первым понял опасность разрыва тесных творческих связей, необходимых для достижения конечных целей в кратчайшие сроки. Своим еди­номышленникам, назначенным на должности главных конструкторов в различных министер­ствах, он предложил учредить Совет главных конструкторов как высший орган по разработке программ решения научных и технических про­блем ракетной техники.

В первый Совет главных вошли: С.П. Королёв – главный конструктор ра­кетной системы в целом; В.П. Глушко – главный конструктор двигательных установок; М.С. Ря­занский – главный конструктор радиотехниче­ских систем и системы управления в целом; Н.А. Пилюгин – главный конструктор автоном­ных систем управления; В.И. Кузнецов – главный конструктор гироскопических командных прибо­ров; В.П. Бармин – главный конструктор назем­ного стартового, заправочного и транспортного оборудования.

Никаких постановлений правительства о ста­тусе Совета главных не выпускалось. Совет был личным “изобретением” Королёва. Он понимал, что никакие правительственные комиссии не спо­собны преодолеть множество внутриведомствен­ных барьеров на пути решения общей задачи – со­здания ракетной системы. Авторитет совета был столь высок, что его рекомендации, как правило, выполнялись безропотно руководителями мини­стерств и организаций.

Для проведения лётно-конструкторских испы­таний решением правительства создавались госу­дарственные комиссии. Председателями комис­сий обычно назначались руководители в должно­сти не ниже заместителя министра. Заместителем председателя госкомиссии и техническим руково­дителем был назначен Королёв, председатель Со­вета главных конструкторов.

При этом до 1950 г. Королёв оставался всего лишь начальником од­ного из отделов в НИИ-88. Между тем его колле­ги по Совету главных формально имели более высокий статус: Глушко был главным конструк­тором и директором ОКБ-456, Рязанский – глав­ным конструктором и заместителем директора НИИ-885, Бармин – начальником и главным кон­структором ОКБ и завода “Компрессор”, Кузне­цов – главным конструктором НИИ-10. Королёв был выбран председателем Совета главных, чле­ны которого обладали равными творческими правами при создании большой ракетной систе­мы. По примеру королёвского Совета главных впоследствии подобные советы создавались все­ми другими головными разработчиками ракетно-космической техники.

Министр вооружения Устинов отвечал “голо­вой” за выполнение программы создания принци­пиально нового для советской техники вида ору­жия – баллистических ракет дальнего действия. Для него очень нелёгкой задачей был выбор тех­нического руководителя этого направления. Ми­нистерство вооружения предлагало на этот пост кого-либо из проверенных войной конструкторов артиллерийских систем, оборонный отдел ЦК считал вполне достойной кандидатуру Бармина, который уже имел высокие правительственные награды за разработку и сдачу на вооружение блестяще проявивших себя во время войны ка­тюш. Один генерал Гайдуков советовал Устинову сделать ставку на Королёва.

И Устинов выбрал именно его. Для страховки он утвердил такую структуру НИИ-88, что над Королёвым было ещё три ступени служебной иерархии: главный инженер, начальник СКБ и директор института. Такая опека не только морально угнетала Сергея Павловича, она связывала и мешала деятельно­сти его коллектива во взаимоотношениях с опыт­ным заводом, без которого конструкторская ра­бота теряла смысл.

Осенью 1947 г. на первом ракетном Государ­ственном центральном полигоне близ Капустина Яра были проведены лётные испытания немец­ких ракет ФАУ-2, собранных в Германии с уча­стием советских специалистов. Председателем Государственной комиссии по испытаниям был маршал артиллерии Н.Д. Яковлев, техническим руководителем – СП. Королёв.

В 1948 г. на том же полигоне проводились пер­вые лётно-конструкторские испытания ракет Р-1 -копии немецкой ФАУ-2, изготовленной полно­стью из отечественных материалов и по отече­ственной документации. По техническим пара­метрам первая серия ракеты Р-1 не уступала не­мецким ФАУ-2, но надёжность её оказалась невысокой. Тем не менее Министерство оборон­ной промышленности настояло на последова­тельном изготовлении и лётных испытаниях ещётрёх серий. В 1950 г. Р-1 была принята на воору­жение. Мы, создатели этой ракеты, и военные за­казчики отлично понимали, что, случись война, использование ракет такой ограниченной дально­сти и низкой точности перспективы не имело. Од­нако Королёв соглашался с военными в том, что ракеты должны состоять на вооружении для освоения армией принципиально нового оружия.

Интересна эволюция взглядов Королёва. В 1946 г., когда принималось решение о точном воспроизведении немецкой ракеты ФАУ-2, недо­статки которой нам уже были очевидны, Королёв предлагал начать с разработки своей более совер­шенной конструкции. Против такой позиции ка­тегорически выступил Устинов. Он сказал, что право на воспроизведение немецкой техники мы оплатили большой кровью. Своих разработок у нас пока нет. Воспроизведение нам необходимо для освоения в кратчайшие сроки ракетной тех­нологии и создания новой промышленности.

За два года Королёв заложил основы своей шко­лы конструирования, взаимодействия с производ­ством и испытаний ракеты-носителя. Следующий его шаг был своего рода экзаменом на проектно-конструкторскую зрелость. Ракета Р-2 создава­лась на дальность 600 км. Принципиальным отли­чием её конструкции от Р-1 были несущие топ­ливные баки, отделяющаяся боевая головная часть и гиростабилизированная платформа. При­борный отсек находился для удобства эксплуата­ции не в верхней части ракеты, как у Р-1, а в меж­баковом пространстве. Для облегчения конструк­ции тяжёлая хвостовая часть была выполнена не из стали, а из лёгкого алюминиевого сплава.

Первые пуски ракет Р-2 оказались аварийны­ми: через десятки секунд после взлёта ракеты те­ряли устойчивость и “шли за бугор”. На Совете главных Пилюгин потребовал от Королёва заме­нить рулевые машинки на более мощные. Я, за­щищая честь фирмы, объяснял, что причина по­тери устойчивости – в замене Пилюгиным в но­вой системе управления электронных ламп на магнитные усилители, имеющие нелинейную ха­рактеристику. Кузнецов полагал, что причиной является высокая интенсивность вибраций, на ко­торую не рассчитана его новая гироплатформа. Специалисты по динамике конструкций связыва­ли сильную вибрацию с заменой стали на лёгкие сплавы в конструкции хвостовой части. Какую из этих четырёх вероятных считать причиной ава­рий – предстояло решать главному конструктору. Королёв принимает решение, которое впослед­ствии в “школе Королёва” стало правилом пове­дения в подобных ситуациях: “Мы не можем про­должать дальнейшие пуски для поисков истины.

Поэтому я предлагаю считать, что прав каждый. На себя принимаю обязательство заменить хвост на стальной. Чертока обязываю вместе с заводом в месячный срок разработать, изготовить и испытать новые мощные рулевые машины; тебя, Ни­колай, прошу либо вернуться к электронным лампам, либо изготовить магнитные усилители с такими характеристиками, чтобы Черток снял свои претензии. Виктор должен отказаться от ис­пользования новой платформы и предложить нам гироприборы виброустойчивой конструкции, про­веренные в полётах на Р-1. Вы все немедленно приступаете к реализации этих мероприятий, а с Устиновым и вашими министрами я буду догова­риваться сам” [1, кн. 1, с. 337]. И договорился. Ра­кета Р-2 была принята на вооружение в 1951 г.

Королёв ценил коллег, увлеченных делом

Оказавшись общепризнанным лидером нового направления, Королёв проявил настойчивость в усилении собственного служебного статуса. В ап­реле 1950 г. начальник отдела № 3 вышел из под­чинения начальника СКВ: в структуре НИИ-88 было создано ОКБ-1, начальником и главным конструктором которого (а стало быть, и всех си­стем, что в нём разрабатываются) назначили Ко­ролёва. Темпы развития ракетной промышленно­сти теперь во многом определялись ОКБ-1 как головной организацией. Королёв смело берёт на себя ответственность за решение текущих вопро­сов и разработку перспективных исследований. Никто в ОКБ-1 не замечал озлобления и не слы­шал от него жалоб за потерянные годы.

Гнев Ко­ролёва обрушивался прежде всего на равнодуш­ных и безынициативных. Он обладал природным даром быстро оценивать людей, причём ценил не робких и послушных, а умных, увлечённых, со­знающих важность выполняемой работы. Он не раз говорил, что в ракетной технике не должно быть деления на основные системы и второсте­пенные. Как в живом организме, в ракете следует заботиться о каждой системе, иметь информацию о её состоянии и быстро реагировать на любые нарушения выполняемых функций.

Такой стиль работы распространялся через Совет главных и на смежные коллективы. Слова “смежники” Королёв не любил. Все равноправ­ны, но мы в ОКБ-1 являемся головными и потому несём ответственность за деятельность не только свою, но и партнёра, без систем, приборов и агре­гатов которого новую ракетную систему не со­здадим. В ОКБ-1 он организует подразделения, которые сами не занимаются разработками, а ку­рируют и несут ответственность за разработки в других организациях.

Проводимые по ракетной технике работы, даже те, которые начинались по инициативе главных конструкторов или лично Королёва, регламентировались постановлениями правительства и приказами министра. Это было необходимо для финансирования работы всей сложной кооперации. Сергей Павлович обладал редким качеством убеждать чиновников мини­стерства и государственного аппарата в необхо­димости тех или иных решений, чтобы чиновники не мешали, а помогали. Это была неотъемлемаячасть политики учёного нового типа – учёного-организатора.

Для успешной реализации многих параллельных во времени программ, в которых участвуют тысячи людей, важно не только чув­ствовать и знать “что, где, когда”, но быстро реа­гировать на любые срывы, чётко согласовывать все звенья цепи создания ракетной системы: идея—проектирование—конструкторские разра-ботки—производство—заводские испытания—лётные испыта­ния. Важнейшим фактором быстрой реализации оборонных задач в период уже разгоревшейся “холодной войны” становится теснейшее сотруд­ничество с военными специалистами. Королёв ува­жительно относился к аппарату военной приёмки, военным испытателям на полигоне, офицерам на­учно-исследовательских военных организаций.

В 1956 г. осуществилась его мечта: ОКБ-1 вы­делилось из НИИ-88 в самостоятельную органи­зацию вместе с многотысячным коллективом за­вода. Королёв стал не только главным конструк­тором, но и единоличным начальником мощного научно-призводственного предприятия. На нём лежит ответственность как за проектирование ракетных систем, так и за решение социальных задач. В советских условиях ОКБ-1 было главной градообразующей организацией в подмосковном Калининграде. Руководитель предприятия обязан был заботиться о жилищно-бытовых условиях своих сотрудников, яслях, детских садах, больни­це и даже продовольственном снабжении. Для ре­шения всей массы текущих проблем у Сергея Павловича, конечно, были помощники, но он лично устанавливает контакт с городскими и об­ластными партийными и советскими руководите­лями. Учёный-организатор нового типа должен был тратить своё время и силы на решение про­блем, которыми никогда не занимались создатели ракетной техники в США.

Эпохальные события

В период разработки и лётных испытаний бое­вых ракет Р-1 и Р-2 устанавливается тесное со­трудничество королёвского коллектива с Акаде­мией наук СССР. На базе боевых ракет создают­ся геофизические – Р-1 А, Б, В, Д, Е и Р-2 А, на которых устанавливалась аппаратура для иссле­дования верхних слоев атмосферы, космических лучей, ионизации атмосферы. Проводились и первые вертикальные пуски с подопытными со­баками, благополучно спасаемыми на парашютах после кратковременного пребывания в космосе.

  • С 1949 по 1960 г. состоялось 25 пусков геофизиче­ских модификаций ракет Р-1 и Р-2.
  • В 1952-1956 гг. в ОКБ-1 по личной инициативе Королёва устанавливается стиль работ по прин­ципу: если не мы, так кто же. В эти годы в ещё не восстановленной после войны стране была созда­на ракетная наука и промышленность. Объём вы­полненных под руководством Королёва работ поразителен даже для нынешнего XXI в. Приведём перечень главнейших.
  • 1952г. – проведены контрольные лётные ис­пытания серийных боевых ракет Р-2, поступив­ших на вооружение бригад особого назначения; для того времени ракеты показали высокую на­дёжность.
  • 1953г. – разработана и прошла лётные испы­тания ракета Р-5 на дальность 1200 км.
  • 1953г. – разработана и прошла лётные испы­тания ракета малой дальности (150 км) Р-11 на высококипящих компонентах; создан мобильный вариант ракеты Р-11 (на базе тяжёлого танка).
  • 1954г. – Совет Министров СССР принял пер­вое постановление о разработке двухступенчатой межконтинентальной ракеты; Королёв предлага­ет министру Устинову начать исследования по со­зданию искусственного спутника Земли; предло­жение одобрено и в министерстве, и в Академии наук; по настоянию Королёва и Келдыша прави­тельство приняло постановление о разработке первого искусственного спутника Земли.
  • 1955г. – ракета Р-11 принята на вооружение; разработан вариант Р-11М с атомным зарядом.
  • 1955 г. – начаты первые пуски ракет Р-11ФМ с подводной лодки; Королёв лично участвует в опытных пусках.
  • 1955 г. – начата разработка ракеты Р-7 – буду­щего носителя водородной бомбы; изготовлены технологические блоки ракеты Р-7, начаты огне­вые испытания.
  • 1955 г. – ОКБ-1 участвует в проектировании и строительстве полигона в Тюратаме – будущем Байконуре (Казахстан).
  • 6 февраля 1956 г. – впервые в мире произведён пуск ракеты Р-5М с реальной атомной бомбой на дальность 1200 км; стратегическая ракета Р-5М принята на вооружение в апреле 1956 г.
  • 1952-1956 гг. – на полигоне Капустин Яр и морском полигоне в Белом море проведено более 100 пусков восьми типов ракет главного кон­структора Королёва.

Из перечисленных событий выделяются два эпохальных. Первое: во второй половине XX в. произошло объединение ракетной и атомной тех­ники. Королёв был первым главным конструкто­ром ракет-носителей ядерных зарядов. Всего коллективом ОКБ-1 разработано пять ракетно-ядерных систем (Р-5М, Р-11М, Р-7, Р-9 и РТ-2), принятых на вооружение. Второе: ракетное во­оружение подводных лодок радикально изменило не только военно-морскую, но и общенациональ­ную стратегию.

Высшее научное сообщество высоко оценило первые успехи отечественной ракетной техники: в 1953 г. Королёв был избран членом-корреспондентом Академии наук СССР. Действительным членом академии его избрали в 1958 г.

У Королёва не было закадычных друзей, кото­рым обычно доверяют самые сокровенные мыс­ли и мечты. Но в беседах со своими заместителя­ми он проговаривался, что скоро в безграничной казахстанской степи произойдут великие собы­тия. Чувствовал или предвидел?

15 мая 1957 г. начались лётные испытания пер­вой межконтинентальной ракеты Р-7. Необыч­ная конструкция ракеты, именуемой ныне “Со­юз”, и её стартовой системы спустя 50 лет, веро­ятно, знакомы землянам так же хорошо, как изображение Эйфелевой башни. Человечество забыло, что самый надёжный носитель для выво­да в космос современных пилотируемых кораб­лей создавался для возможного ответного удара по США водородной бомбой мощностью до 5 Мт. Мир был на волоске от подобного использования ракеты Р-7 в 1962 г., в дни Карибского кризиса.

Начались испытания с аварийных пусков. Но­вая ракета нуждалась в существенной доработке. Первый удачный пуск на расчётную дальность показал, что её головная часть разрушается при входе в плотные слои атмосферы. Требовалась более термостойкая конструкция для доставки боевого груза до цели. Минимум полгода уйдёт на её разработку. Решение правительства о запуске искусственного спутника уже имелось, но сам спутник не был готов к пуску. Сроки поставки на­учной аппаратуры были сорваны. Главный кон­структор формально в этом срыве не был вино­ват. Но Королёв не тот руководитель, который способен смириться и терпеливо ждать. Предсе­датель Совета Министров СССР Н.С. Хрущёв со­гласился с его предложением использовать две уже изготовленные боевые ракеты для запуска простейшего спутника-шарика массой всего 80 кг.

4 октября 1957 г. состоялся запуск первого ис­кусственного спутника Земли. Это событие стало началом космической эры. Ни разработчики ра­кеты, ни боевой расчёт стартовой команды, ни гражданские и военные специалисты не ожидали, что их хорошо отработанные действия по подго­товке и пуску ракеты Р-7 получат восторженный отклик во всём мире.

Академик П.Л. Капица в своём выступлении на Международном симпозиуме по планирова­нию науки (Прага, 1959 г.) сказал: “Руководитель крупной научной проблемы, даже если он сам лично и не работает в науке, должен быть челове­ком с большим творческим талантом. Не знаю, почему руководитель такого великолепного до­стижения в науке, как пуск первого спутника, не достоин Нобелевской премии, хотя, может быть, он лично и не выполнял научной работы, связан­ной с подготовкой этого уникального опыта?.. Мы должны начинать специально воспитывать иготовить людей – организаторов больших про­блем… Они встречаются очень редко и, по-види­мому, это один из уникальных видов человече­ского таланта” (цит. по: [3, с. 8]).

С первых дней космонавтика оказалась тесно связанной с политикой. Очень рискованным для Королёва было выполнение требования Хрущёва за один месяц, до 7 ноября 1957 г., потрясти мир пуском ещё одного спутника. Теперь политика требовала совершить чудо. За 20 дней вторая сту­пень ракеты была доработана под кабину для со­баки. Ещё неделя подготовки на полигоне – и в космосе появилась знаменитая Лайка.

Мировой резонанс на успешные пуски двух первых спутников имел решающее значение для дальнейшего поведения Королёва. Он оказался перед трудным выбором. Ракета Р-7 и её будущая модификация Р-7А для боевого использования очень сложны. Необходимо немедленно присту­пить к созданию более простых носителей ядер­ных зарядов. Однако первые же запуски спутни­ков доказали, что мирные космические прорывы нужны стране не меньше, чем ракетно-ядерный щит. На что направить основные силы? Королёв решает: и на мирный космос, и на боевые ракеты!

Сил для развития обоих направлений ещё недо­статочно, но проектные работы, а вслед за ними постановления правительства дают право перейти к практической реализации идей, недавно казав­шихся принадлежностью будущих поколений.

В 1958-1959 гг. по инициативе Королёва и Со­вета главных конструкторов выходят постанов­ления правительства о разработке двухступенча­той ракеты Р-7 в трёхступенчатом варианте, по­лёте автоматического аппарата к Луне, создании ракет с двигателями на основе использования ядерной энергии, создании спутника для разведки и осуществлении первых полётов человека в кос­мическое пространство. Руководство и контроль широкого спектра проектно-конструкторских ис­следований Королёв совмещает с личным участи­ем в подготовке и наиболее ответственных пус­ках на полигоне.

15 мая 1958 г. запущена первая космическая лаборатория, а 2 января 1959 г. состоялся пуск ав­томатической станции “Луна-1”. Первый раз по Луне промахнулись, но в сентябре 1959 г. “Луна-2” достигла поверхности нашего естественного спутника и доставила на него вымпел СССР, а всего через месяц мир увидел фотографии обрат­ной стороны Луны, которые передала станция “Луна-3”.

Параллельно надо было следить за сдачей на вооружение ракеты Р-11М, лётных испытаниях межконтинентальной боевой Р-7А, начинать раз­работку новых боевых межконтинентальных ра­кет Р-9 и первой твердотопливной РТ-2. Для вы­полнения всех работ наличных сил коллективу ОКБ-1 не хватало. Дальнейшие успехи были обеспечены присоединением к ОКБ-1 конструк-торско-производственного коллектива ЦНИИ-58 (главный конструктор В.Г. Грабин), насчитывав­шего более 5 тыс. человек. Вскоре последовало второе усиление: большая группа специалистов во главе с Б.В. Раушенбахом была переведена в ОКБ-1 из НИИ-1, возглавлявшегося в то время М.В. Келдышем.

Космическая тематика нуждалась в незамед­лительном развитии новых направлений: систем управления космическими аппаратами, космиче­ского приборостроения, космических двигатель­ных установок, систем жизнедеятельности, аварий­ного спасения, новых принципов энергетического обеспечения, новых радиотехнических систем теле­метрии, слежения и передачи команд. Королёв принимает на себя груз главного организатора новой кооперации. В ОКБ-1 создаётся первый в стране коллектив по самостоятельной разработ­ке систем управления космическими аппаратами. К созданию других систем привлекаются новые организации и, соответственно, расширяется Со­вет главных конструкторов.

Ни одного легкого года

В жизни главного конструктора Королёва не было ни одного лёгкого года. Но 1960-й был осо­бенно трудным, он отличался от предыдущих не­посредственной подготовкой к полёту человека в космос, началом проектирования новой сверхтя­жёлой ракетной системы, обеспечивающей вы­вод на орбиту космического корабля массой 60-80 т. Экспериментальные пуски первых опытных кораблей “Восток” приносят много неожиданного. Только на третьем пуске удалось вернуть на Зем­лю двух подопытных собак – Белку и Стрелку.

С февраля 1960 г. ведутся разработки четы­рёхступенчатого носителя 8К78 на базе ракеты Р-7А для пусков автоматических станций к Марсу и Венере. Эти станции были спроектированы и изготовлены в течение года – срок фантастиче­ски короткий. Объяснялось это смелостью незна­ния, энтузиазмом и азартом быть первыми. В ок­тябре 1960 г. четырёхступенчатые ракеты 8К78 с межпланетными аппаратами для достижения Марса терпят аварию на участке работы третьей ступени. Третья ступень на марсианских носите­лях такая же, как на ракетах корабля “Восток”.

Тем не менее постановление правительства пред­писывает осуществить подготовку и запуск кос­мического корабля “Восток” (объекта ЗКА) с че­ловеком на борту в декабре 1960 г.

Тяжёлым ударом для всей советской ракетной отрасли стала катастрофа 24 октября 1960 г. При подготовке к пуску на стартовой позиции загоре­лась и взорвалась межконтинентальная ракета Р-16 главного конструктора М.К. Янгеля. Заживо сго­рели главный маршал артиллерии М.И. Неделин, заместители Янгеля и Глушко, заместитель на­чальника полигона А.И. Носов, начальники управ­лений полигона подполковники Е.И. Осташев, P.M. Григорьянц, главный конструктор системы управления Б.М. Коноплёв, десятки военных и гражданских специалистов. В госпитале скончался заместитель министра Л.А. Гришин, непосред­ственно опекавший наши космические программы. Государственная комиссия во главе с Л.И. Брежне­вым установила, что основной причиной трагедии было вопиющее нарушение техники безопасности.

После такой катастрофы никто не посмел на­помнить Королёву, что он обязан выполнить по­становление правительства о запуске космиче­ского корабля с человеком на борту до конца 1960 г. Королёв ужесточает дисциплину и личную ответственность при подготовке ракетных пус­ков. Жёсткие мероприятия повышения надёжно­сти и безопасности приносят свои плоды. 1 декаб­ря 1960 г. состоялся пуск корабля-спутника типа “Восток-1”. Полёт этого корабля с двумя собач­ками протекал по программе. Однако траектория спуска из-за отказа системы стабилизации кораб­ля получалась сильно растянутой, и спускаемый аппарат летел за пределы Советского Союза.

Из соображений секретности этого нельзя было допустить. Безотказно сработала система аварий­ного подрыва.

22 декабря предпринимается последняя попыт­ка закончить 1960 г. космическим успехом. На оче­редном “Востоке” в полёт снова отправляются две подопытные собаки. Из-за отказа двигателя третьей ступени спускаемый аппарат не вышел на орбиту и приземлился в Якутии. Собачек спас­ли, но итоговая статистика экспериментальных пусков не внушала оптимизма. Перед Королёвым стояла труднейшая задача: поднять моральный дух не только своих соратников, но и высоких ру­ководителей. И с этой задачей он блестяще спра­вился в 1961 г.

Первая половина февраля 1961 г. была астро­номическим окном для пусков к Венере. С позиций здравого смысла в условиях азартной подготовки к пилотируемому пуску не следовало рисковать. Та­кие доводы Королёв парировал: “Наоборот, мы обязаны отправить вымпел на Венеру. Мы на двух пусках ещё раз проверим надёжность первых трёх ступеней. Это будет доказательством надёж­ности носителя для пилотируемых пусков”. 4 фев­раля 1961 г. три ступени отработали нормально, но космический аппарат остался на орбите спут­ника Земли – отказал двигатель четвёртой ступе­ни. 12 февраля космический аппарат “Венера-1” впервые ушёл по межпланетной траектории.

Королёв поставил условие: пуск корабля с че­ловеком на борту осуществить, если предвари­тельно будут нормально выполнены два беспи­лотных пуска. Надёжность кораблей и носителей должна быть гарантирована “положением ЗКА”, которое, по предложению Королёва, было утвер­ждено на уровне Военно-промышленной комис­сии. Допуск к использованию в пилотируемойпрограмме системы ракеты-носителя и корабля, согласно “положению ЗКА”, обязывал на форму­ляре каждого агрегата, прибора, механизма, си­стемы иметь личную подпись главного конструк­тора, директора завода-изготовителя, старшего представителя военной приёмки. Только при условии, что эта троица гарантирует надёжность для пилотируемого пуска, изделие допускалось на сборку. 9 и 25 марта 1961 г. корабли ЗКА № 1 и ЗКА № 2 без замечаний были запущены и благо­получно вернулись на Землю. Все наземные службы доложили о готовности к пилотируемому пуску.

Безымянный, но всемогущий главный конструк­тор…

Подготовка полёта человека в космос была за­секречена, как и все наши космические програм­мы. Сообщение о полёте в космос никому не из­вестного майора Ю.А. Гагарина для жителей Земли было полной неожиданностью и вызвало ликование во всём мире. Успех советской науки и техники способствовал объединению всех слоев нашего общества. Каждый гражданин Советско­го Союза почувствовал себя лично причастным к великому свершению: не американец или европе­ец, а наш, смоленский, трудами наших учёных и усилиями всего народа совершил подвиг. Имя Ко­ролёва нигде не упоминалось, между тем 1961 г. мог бы стать апогеем его всемирной славы.

С.П.Королев и Ю.А.Гагарин.

Гагарин совершает триумфальные путеше­ствия по планете. Королёв добивается решения правительства о суточном полёте человека в кос­мос. Королёв действовал подобно полководцу. Полёт Гагарина был захватом первого космиче­ского плацдарма. Суточный полёт Г.С. Титова до­казал, что человек может жить и работать в кос­мосе. Все полёты “Востоков” и “Восходов”, а всего при жизни Королёва их было семь, закончились благополучным возвращением на Землю одинна­дцати космонавтов. После каждого пилотируемо­го полёта следовали торжественный приём и бан­кет в Кремле, митинг на территории ОКБ-1. Это были единственные массовые мероприятия, на которых Королёва открыто называли главным конструктором.

Полёты первых советских спутников и первых космонавтов оказались полной неожиданностью и для правящих кругов США. Известный амери­канский журналист Том Вульф писал: «Советскую программу окружала аура волшебства. Советы практически не публиковали цифр, фотографий или диаграмм. И никаких имён. Было лишь из­вестно, что советскую программу возглавляла за­гадочная личность, известная как “главный кон­структор”. Но его могущество не подвергалось сомнению! Всякий раз, когда Соединенные Штаты объявляли о масштабном космическом эксперименте, главный конструктор успешно осуществлял его первым, добиваясь поразительных результатов…

Безымянный, но всемогущий главный конструк­тор…

В федеральном правительстве и кругах, свя­занных с образованием, становится популярным призыв полностью пересмотреть американскую систему образования, чтобы догнать новое поко­ление социалистических учёных, из которого вы­ходят такие гении, как главный конструктор и его помощники…

Ответная реакция руководителей Америки была сформулирована президентом Кеннеди 25 мая 1961 г. Спустя 43 дня после полёта Гагарина он выступил перед Конгрессом с сообщением о “не­отложных национальных нуждах”.

“Наступило время для больших свершений, – сказал президент, – время нового великого амери­канского проекта, время, когда наша нация долж­на занять, безусловно, ведущую роль в освоении космоса, от которого во многом зависит наше бу­дущее.. . Я верю, что наша нация сможет до конца этого десятилетия высадить человека на Луну и благополучно вернуть его на Землю”» [4, с. 293].

Это был вызов Дж. Кеннеди неизвестному главному конструктору.

Казалось, что после триумфа 1961 г. Королёв должен сконцентрировать все силы и, пользуясь своим авторитетом, добиться согласия Хрущёва на опережающие действия по захвату лунного плацдарма. Но Королёв был главным конструк­тором, который считал себя лично и свой коллек­тив главным ответчиком за основные направле­ния развития ракетной техники и космонавтики. На протяжении последних пяти лет его жизни (1961-1966), кроме семи пилотируемых полётов “Востоков” и “Восходов”, под его контролем или при его непосредственном участии было произве­дено 40 пусков автоматических аппаратов по непи­лотируемым космическим программам.

Наиболь­шего внимания требовали программы мягкой по­садки на Луну с целью передачи окружающей панорамы, а также исследования Марса и Венеры на пролёте и прямым попаданием на планеты спускаемых капсул. К сожалению, сенсационные для мировой науки результаты этих программ были получены в 1966 и 1967 гг., когда Сергея Павловича уже не было.

Параллельно с пилотируемыми “Востоками” в ОКБ-1 разрабатывались спутники фото- и теле­разведки. Спутники-разведчики “Зенит-2” и “Зе-нит-4” сданы на вооружение соответственно в 1964 и 1965 г. Постановление правительства предписывало начать исследования по системам космической связи. Королёв решил не ограничи­ваться исследованиями, а создать реальную систе­му связи Москва-Дальний Восток. Были разрабо­таны высокоорбитальные спутники “Молния-1”, и в 1965 г. на Дальнем Востоке впервые в реальном времени наблюдали первомайский военный парад в Москве.

Главный конструктор и главный энтузиаст меж­континентальных жидкостных ракет взял на себя и создание боевых ракет на твёрдом топливе. Коро­лёв возглавил “твердотопливный” Совет главных конструкторов. Была решена проблема получе­ния новых для нашей химической промышленно­сти смесевых твёрдых топлив. Межконтинен­тальная твердотопливная ракета РТ-2 принята на вооружение в феврале 1966 г.

В течение последних пяти лет жизни Королёва с его визой было выпущено семь постановлений ЦК КПСС и Совета Министров СССР, в которых формулировались новые космические програм­мы. Четыре постановления предписывали разра­ботку сверхтяжёлой ракеты Н-1 для решения оборонных задач и пилотируемых полётов к Лу­не. Хрущёв потребовал: “Луну американцам не отдавать”. При Королёве были начаты програм­мы пилотируемого облёта Луны. Опередить аме­риканцев не удалось, но одним из “отходов” этих программ стал пилотируемый корабль “Союз”. В последующие годы корабли и ракеты “Союз” оказались самой надёжной системой пилотируе­мых полётов. На них впервые были решены про­блемы автоматического сближения и стыковки космических аппаратов, которым Королёв уде­лял много внимания в последний год жизни.

При такой, казалось бы, “жадности” – стрем­лении захватить в свою “космическую империю” всю космическую тематику – он проявил и не­обычную для главного конструктора творческую щедрость. Успешно выполненные или находящи­еся на конечном этапе разработки Королёв отда­ёт в новые, создаваемые по его же инициативе, организации. В 1956 г. он добровольно отказыва­ется от работ по морской тематике и передаёт её своему ведущему конструктору по ракете Р-11 В.П. Макееву. Усилиями КБ, возглавляемого Ма­кеевым, Советский Союз через 20 лет обладал более мощным ракетным флотом, чем США.

В 1963 г. после успешных испытаний вся темати­ка по спутникам-разведчикам передаётся Королё­вым в Куйбышев (ныне Самара) бывшему ведуще­му конструктору ОКБ-1, а вскоре генеральному конструктору Д.И. Козлову. Здесь совместно с за­водом “Прогресс” создаётся мощное КБ, являю­щееся в настоящее время головным по этомуважнейшему направлению космической техники. В 1965 г. последовало решение о передаче в “Красноярск-16” (ныне Железногорск) всей тема­тики по системам спутниковой связи. Бывший ве­дущий конструктор ОКБ-1 М.Ф. Решетнёв стал генеральным конструктором НПО прикладной механики. Наконец, в том же 1965-м Королёв от­даёт всю тематику по лунным и межпланетным космическим аппаратам в НПО им. С.А. Лавоч­кина. Эту работу в Химках успешно продолжал Г.Н. Бабакин.

Целенаправленные действия Королёва приве­ли к созданию в Советском Союзе четырёх новых мощных конструкторско-производственных ор­ганизаций, которые возглавили бывшие сотруд­ники НИИ-88 и королёвского ОКБ-1. Протесты ближайших соратников в связи с передачей “кровных” достижений Сергей Павлович аргу­ментировал общегосударственными интересами и тем, что основная задача ОКБ-1 – пилотируе­мая космонавтика. И действительно, школа Ко­ролёва, именуемая ныне Ракетно-космическая корпорация “Энергия” им. СП. Королёва, явля­ется монополистом по пилотируемой космонав­тике в России и Европе [7].

Успехам Королёва способствовало его стрем­ление поручать умным и талантливым специали­стам самостоятельные решения ответственных задач. Этих самоотверженных Королёв не забы­вал. При его жизни 16 соратников получили зва­ние Героев Социалистического Труда, 33 стали лауреатами Ленинской премии. Из школы Коро­лёва 12 учёных избраны в Академию наук СССР и Российскую академию наук.

Борис ЧЕРТОК, академик.

ЛИТЕРАТУРА:
1.Черток Б.Е. Ракеты и люди. В 4-х кн. М.: Маши­ностроение, 1999.
2.Королёва Н.С. Отец. В 2-х кн. М.: Наука, 2002.
3.Ветров Г.С. СП. Королёв и его дело. М.: Наука, 1998.
4.Вулъф Т. Нужная вещь. М.: Торнтон и Сагден, 2000.
5.Ракетно-космическая корпорация “Энергия” им. СП. Королёва / Под ред. Семёнова Ю.П. 1996.

Читайте также:

«Я не боюсь трудностей». Сергей Павлович Королев

 

Лучшие материалы Правмира можно читать на нашем telegram-канале

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Сергей Королев. Реактивное движение к мечте

К 110-летию со дня рождения легендарного конструктора

Клонирование человека станет возможным, но не очень нужным

Как же врачи будут выращивать органы и спасать жизни людей

Что ели в СССР

Если ваша мама "плохо готовит"

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: