Крещение, Достоевский и девочка с фенечками

|
Самое начало девяностых. Мне шестнадцать, и я записываю в личном дневнике: «Люди живут только до двадцати, потом начинают существовать, мещанство поглощает их». Корреспондент "Правмира" Оксана Головко рассказывает свою историю.

Духовная жизнь племени из 90-х

Оксана Головко

Оксана Головко

У меня короткая, почти «под ноль» стрижка, и я похожа на одуванчик – пухлые щеки на длиной шее, но, понятное дело, этого не вижу. У меня джинсы в заплатках, к ужасу мамы. Ведь тогда рваные или в заплатах вещи не продавали в фирменных магазинах, и с помощью этой спецодежды противоречивые и угловатые подростки стремились продемонстрировать окружающему миру эту самую противоречивость. Понятное дело, что я изо всех сил ищу смысл жизни.

Девяностые – это киоски с только что появившимися из заграничной жизни «сникерсами» и «марсами», это кинотеатры, в видеозалах которых попеременно идут то «ужастики», то порнография, это «Макдональдс» в Москве и возможность купить много интересных книг, пластинок и кассет – «Белый альбом» «Битлз», «Черный альбом» «Кино» – эти сокровища заставляли нас ощущать себя самыми богатыми людьми на планете.

А еще девяностые – это бесчисленные, выросшие на изголодавшейся по духовному советской почве «религиозные практики»: бахаи, кришнаиты, представители разноцветных «братств», колдуны и экстрасенсы разных мастей и видов.

Вообще в смысле духовной грамотности мы, советские люди, молодые и старые, были невероятно невежественны.

Духовная жизнь была для нас, как для представителей племени «тумба-юмба» правила дорожного движения.

И вот мы мечемся, пытаясь найти ответы на главные вопросы, отыскать истину.

Кришнаиты были отметены сразу, несмотря на жизнеутверждающие рыжие одеяния. Дело в том, что у меня полное отсутствие музыкального слуха компенсировалось идеальным нюхом, то есть – обонянием. А вокруг кришнаитов был слишком удушливый, до тошноты, запах каких-то благовоний. Так что к ним просто подойти было невозможно, не говоря уже о большем.

Вот у бахаев было уютно. Арендованные комнаты в старом доме в центре города, пахнет плюшками из соседнего магазина, доброжелательные люди. Помню, как белозубая американская девушка радостно указала на мой самодельный значок с Джоном Ленноном: «О, John Lennon! Great!» В общем, наши люди, как тогда казалось. Но почему-то дальше одной-двух встреч дело не пошло. Интересная тусовка? Но интересных тусовок хватало и без бахаев. Лучше уж на сейшн сходить. Главного-то искомого там не обнаружилось…

Достоевский велел креститься

А потом я прочитала «Братья Карамазовы» Достоевского. Помню охватившие меня тогда восторг, окрыленность и любовь ко всему миру. И вот: я понимаю, что мне надо креститься и именно в православном храме.

345501Для чего? Почему? Не знаю. Надо, и все! Федор Михайлович велел.

Креститься я решила в храме Ярославских чудотворцев на Арском кладбище в Казани. Понятное дело, я не знала, во имя кого храм освящен, и вообще ничего не знала. Еще в советское детство, когда другие церкви города были закрыты, а в большом Петропавловском соборе размещался планетарий, мы заходили в храм на Арском с прабабушкой, писали там «записочки». Но церковь из детства я почти не помнила.

А пошла креститься именно туда еще и потому, что узнала: тамошний священник – человек начитанный, дискутирует по поводу любимого тогда романа Булгакова «Мастер и Маргарита». Для «книжной» девочки это было важнейшей рекомендацией.

Крестных у меня не было – только некрещеная подруга, для поддержки. Собираясь на крещение, еле нашла юбку: это ж мещанский предмет гардероба.

Желающих креститься было много, человек пятнадцать, и все – взрослые. Кто крестился в девяностые, понимает, о чем я.  

Перед таинством священник попросил снять украшения и, в том числе, указал на бисерную фенечку на моей руке. Я мысленно возмутилась: «Это фенечка-то украшение?! Ну как такое можно сказать? И как ее можно снять, это же значит – порвать, а на ней каждый узелок со смыслом завязан!» Но вслух я только произнесла: «Не снимается». Священник посмотрел на юную балбеску, и – не стал настаивать. Только усмехнулся: «Не снимается? Оковы, что ли?»

Ощущение Дома

Как происходило таинство, я не помню, тем более и не понимала толком, что происходит. Только помню, как весь храм наполнился радостью и светом. Этой радости и этому свету не могло помешать ничто, даже ворчащая убирающаяся бабушка. Настолько усердно она гремела ведрами, что священнику пришлось сделать ей замечание и поинтересоваться, почему она решила убирать именно сейчас.

Обратно я летела как на крыльях. До моего сознательного прихода в Церковь оставалось чуть менее десяти лет.

Сейчас я не стану спорить с тем, что нужна катехизация. Но если бы тогда со мной, противоречивой и угловатой балбеской, формально или хотя бы немного свысока заговорил священник, я бы из вредности сбежала. И когда пришла бы – еще вопрос.

Крещение помогло мне. У меня появился вектор. И ощущение Дома, куда я могу всегда вернуться, где я нужна такая, какая есть, что очень поддерживало. Так что то мое, совершенно неосознанное, крещение совсем не было формальностью. А было одним из важнейших, основополагающих событий жизни. Что не удивительно – на то оно и таинство.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Неуклюжий пост

Он был, конечно, диетой, но душа искала настоящего

Мао Цзэдун, Будда и петарды на могиле

История воцерковления китайца Бориса глазами жены

Трепет воды

Что же делает воду святой? Ведь это всего лишь вода

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!