Кунерсдорфская победа

|
Кунерсдорфская победа – одна из самых славных страниц в истории нашей армии. Прусская военная сила – наиболее грозная в те годы – не устояла перед русскими воинами.
Кунерсдорфская победа
Александр Коцебу. «Кунерсдорфское сражение»

В Семилетнюю войну Россия вступила во многом из-за союзнических обязательств перед Францией и Австрией – и в этом сходство тогдашнего дипломатического клубка с ситуацией 1914 года. Впрочем, наш хитроумный канцлер граф Бестужев и сам считал необходимым укротить Фридриха Прусского – короля талантливого, неумеренно воинственного, алчного и целеустремлённого.

Канцлер Алексей Бестужев-Рюмин

Канцлер Алексей Бестужев-Рюмин

Россия воевала третий год. Фридрих уже не относился к русским противникам как к варварам: при Гросс-Егерсдорфе прусский фельдмаршал Левальд потерпел разгромное поражение. При Цорндорфе Фридрих торжествовал победу, но понимал, что сломить русскую армию ему снова не удалось.

И вот новым главнокомандующим армии, воевавшей в Пруссии, назначен генерал-аншеф Пётр Семёнович Салтыков, уже показавший себя с лучшей стороны в нескольких кампаниях, но державшийся в тени.

Возможно, ему не хватало лидерских амбиций, Салтыков не рвался поближе к трону, сметая преграды. Да и доверием императрицы не пользовался. Но летом 1759-го настало его время. Он проявил себя недурным организатором во время наступления на Восточную Пруссию, храбро и хладнокровно сражался при Цорндорфе.

Салтыкова считают предшественником Суворова по части умения разговаривать с солдатами их языком, делить с ними невзгоды походов. «Щи да каша – пища наша», – он мог бы повторить эти слова. Салтыков считался страстным охотником. Постоянные странствия по лесам и болотам подготовили его и к армейским лишениям. В походах Семилетней войны он постепенно вошёл во вкус, без картинных жестов, без придворной саморекламы превратился в стратега.

Шестидесятилетний Салтыков выглядел стариком. Представитель старинного рода, он родился в самом центре коренной России – неподалёку от Ростова Великого, на берегу озера Неро. Впервые за долгие годы (если не считать нерасторопного Апраксина) в роковое время главнокомандующим стал природный русак. Это воодушевляло патриотов. Хотя первоначально Салтыков не вызывал восторгов: больно негероическая внешность была у этого аристократа.

Примечательную характеристику новому главнокомандующему оставил в своих записках А.Т. Болотов – одарённый литератор, встретивший генерал-аншефа в Кенигсберге:

«Старичок, седенький, маленький, простенький, в белом ландмилицком кафтане, без всяких украшений и без всех пышностей, ходил он по улицам и не имел за собою более двух или трех человек. Привыкнувшим к пышностям и великолепиям в командирах, чудно нам сие и удивительно казалось, и мы не понимали, как такому простенькому и, по всему видимому, ничего не значащему старичку можно было быть главным командиром столь великой армии и предводительствовать ей против такого короля, который удивлял всю Европу своим мужеством, проворством и знанием военного искусства. Он казался нам сущею курочкою, и никто и мыслить того не отваживался, что б мог он учинить что-нибудь важное».

Неужели забыли русские люди расторопность Салтыкова в сражении при Цорндорфе? Курочка – не курочка, а с портрета работы Ротари на нас смотрит эдакий дородный боярин – только бритый и в европейском костюме 18 века.

Пётр Семёнович Салтыков

Армия заняла Франкфурт-на-Одере, пополнила обозы. Салтыков настоятельно предложил Дауну – главнокомандующему австрийских союзников – присоединиться к армии и мощным ударом накатить на Берлин. Предполагалось, что взять прусскую столицу без генерального сражения невозможно, но численное превосходство союзной армии позволяло надеяться на успех.

Но Даун тянул с ответом. Он не был сторонником генеральных сражений – и Салтыков почти не скрывал своего презрения к цесарскому коллеге. Тем временем Фридрих с главными силами прусской армии форсировал Одер севернее позиций, занятых Салтыковым.

Союзная армия под командованием Салтыкова заняла позиции на высотах у деревушки Кунерсдорф, которая вскоре станет всемирно известной. Общее число русско-австрийских сил, сосредоточенных на Кунерсдорфской позиции, доходило до 60 тысяч, против 48-тысячной армии Фридриха Великого. Преимущество заметное, но не подавляющее. Помощи от Дауна Салтыков так и не получил.

Правым крылом армии командовал Фермор, левым – Голицын, а центральную группировку возглавлял Румянцев. Вторая дивизия. Резерв – австрийцы Лаудона – расположился в тылу войск Фермора.

Пётр Александрович Румянцев

Пётр Александрович Румянцев

Как только обнаружилось, что король обходит правый фланг русских войск, Салтыков приказал армии повернуться кругом, переменив ход сражения. Наступил решительный момент: следовало или быстро отступить к Кроссену или атаковать. Салтыков занял позицию тылом к Одеру – и принял бой.

Салтыков разгадал замысел Фридриха: начать атаку одновременно на правое и левое крыло и предпринял контрманевр, чтобы «навлечь всю неприятельскую армию на одно левое крыло…». Удар приняли на себя части генерала Голицына. На этом участке пруссакам удалось создать и численный перевес. В результате пруссаки заняли Мюльберг – тактически важную высоту – и в победном воодушевлении готовы были добивать уже потрёпанную армию Салтыкова. Установив на высотах Мюльберга артиллерию, они принялись обстреливать русские позиции. Подготавливая решительную атаку, Фридрих уже послал в Берлин гонца с вестью о победе.

И вот – нашла коса на камень, на силу нашлась более ухватистая сила.

Фридрих обрушил удар на высоту Большой Шпиц, где располагались войска Румянцева – и это было вполне логичное решение. Возможно, Старому Фрицу следовало действовать быстрее, он потерял время, перестраивая войска. Но на большую стремительность его армия в тот день была неспособна. Пётр Александрович продемонстрировал полную готовность к сражению, он умело повёл упорную оборону высоты.

Если бы Румянцев и Салтыков в эти часы остались верны церемонной правильной войне – оставалось раскланяться с Фридрихом и отступить – по возможности организованно. Но тут-то и понадобилось румянцевское умение мыслить смело, парадоксально. Умение использовать лучшие качества солдат – хорошо натренированных, невероятно выносливых.

Румянцева объединяло с Салтыковым многое, но главное – они оба умели и любили общаться с солдатством. Не замыкались в изящном кружке великосветских собутыльников. Пожалуй, в этом было их преимущество перед командирами немецкого происхождения, хотя и среди немцев на русской службе появлялись такие блистательные знатоки солдатской души, как славный фон Вейсман – герой первой екатерининской Русско-турецкой войны.

С утра дышалось легче, а летний зной уже переутомил войска, в особенности – пруссаков, уставших после перехода, однако сражение только разгоралось. Командующие затыкали дыры резервами. Несколько раз Румянцеву удавалось бросить солдат в контратаку, штыками и рейдами конницы они оттесняли пруссаков. Но неоднократно пруссаки достигали высоты и завязывали бой на Большом Шпице.

На позиции ворвались кирасиры принца Вюртембергского. Румянцев бросил против них своих кавалеристов – и в быстром сражении конницы русские одержали верх. Архангелогородский и Тобольский драгунские полки смяли знаменитых «белых гусар» генерала фон Путкаммера, который в том бою получил смертельное ранение. Австрийский генерал Лаудон, начавший сражение в резерве, поддержал союзников, бросив в бой два эскадрона австрийских гусар. Принц Евгений Вюртембергский, пытавшийся собрать кирасир для новой атаки, получил серьёзное ранение.

Майор фон Клейст умирает от ран под Кунерсдорфом

Майор фон Клейст умирает от ран под Кунерсдорфом

Наконец, Фридрих отправил в сражение кавалерию генерала Зейдлица – ударные силы непобедимой армии. Румянцев встретил кавалеристов таким огнём – что Зейдлицу пришлось отступить. В быстро менявшихся условиях большого сражения Румянцев действовал хладнокровно и хитроумно – как будто всю жизнь сражался с пруссаками.

Фридрих вторично бросил Зейдлица – уже раненого – на высоты, обороняемые Румянцевым. Пётр Александрович не побоялся бросить в бой всю свою кавалерию: киевских и новотроицких кирасир, архангелогородских и рязанских конногренадер и тобольских драгун. Прусская атака захлебнулась. Тем временем, русская пехота штыковым ударом отвоевала Мюльберг…

«В самое сие время неприятельская кавалерия в ретранжамент вошла, которая нашею под предводительством генерал-порутчика графа Румянцева и австрийскою, под командою генерал-фельдмаршала лейтенанта барона Лаудона, опровергнута и прогнана, после чего из первой дивизии гранодерской и Азовской полки с генерал-майором князем Волконским к подкреплению других приспели и по сильному на неприятеля устремлению оного несколько в помешательство привели», – говорилось в реляции.

И тут наступил переломный момент сражения: Румянцеву удалось воодушевить солдат на штыковую контратаку, и они лихо опрокинули прусскую пехоту, сбросили ее с высоты в овраг. На помощь своим пробились уцелевшие остатки прусской кавалерии, но были отброшены ударом с правого фланга русско-австрийскими частями.

Снова, как при Гросс-Егерсдорфе, в решающие минуты Румянцеву удалось ошпарить противника неожиданным и дерзким ходом. О преследовании неприятеля Румянцев докладывал так:

«…Преследовавший неприятеля с легким войском генерал-майор граф Тотлебен в ночь меня рапортовал, что он чрез болото в лес к неприятельскому левому крылу казаков послал, чтоб кавалерию от пехоты отрезать, а он с гусарами и кирасирскими Его Императорского Высочества полку 2-мя эскадронами, кои весьма храбро себя оказали, по сю сторону болота построился; неприятельская кавалерия, усмотря, что казаки заезжают с тылу, ретироваться стала, но в то время оная с обоих сторон казаками и гусарами атакована, расстроена и разбита, многие поколоты и в полон взяты, в сверх того целый неприятельской от протчих отделившийся кирасирский эскадрон 20-ю человеков казаков и 15-ю человек гусар в болото вогнан, побит и пленен, которого стандарт в добычу взят; от сего места далее мили за неприятелем погоня была…»

Салтыков не упустил инициативу: он отдал приказ перейти в общее наступление. Следуя примеру Румянцева, русские и австрийцы шли вперёд, не считаясь с усталостью. Пруссаки отступали беспорядочно – и к семи часам вечера прекратили сопротивление. Самого Фридриха едва не захватили в плен.

Русские – и прежде всех Румянцев – показали, что умеют действовать разнообразно, ставить перед противником неразрешимые задачи. Таких инициативных, решительных генералов у Фридриха не оказалось… Прусская система выглядела отлаженной, но шаблонной. Рабом канонизированной теории не был и Салтыков. К тому же русские явно превосходили и противника, и союзников-австрийцев в физической силе и упорстве.

Необходимо указать и на ещё одну причину победы: энергичный П.И. Шувалов за прошедшую зиму сумел на славу перевооружить артиллерию. Русская армия получила гаубицы усовершенствованной конструкции — «единороги», более легкие и скорострельные, чем прежние пушки. Теперь этих единорогов в армии хватало, и они значительно превосходили прусскую артиллерию.

Именно огонь единорогов – поверх русской пехоты – остановил наступление Зейдлица на Большой Шпиц. Славные традиции русской артиллерии, которая со времён Ивана Грозного была одной из лучших в Европе, под Кунерсдорфом дополнила новая заслуженная слава.

Фридрих впал в отчаяние. Судя по всему, он искал смерти под Кунерсдорфом. Ротмистр Притвиц силой заставил короля покинуть поле боя. Гусары Притвица и Фридрих чудом ускакали от казачьего преследования. Шляпа Фридриха, доставшаяся русским, вскоре окажется в Эрмитаже, а в наше время – в музее Суворова.

Фридрих

Фридрих

Многочисленные поклонники воспевали Фридриха за то, что он не терял присутствие духа в трагические минуты сражений, крепко верил в свою звезду, в свою систему. Но он подчас впадал и в ярость, и в депрессию – и тогда не знал меры в стенаниях. И была у него манера изливать душу в письмах и разговорах с близкими друзьями. Вот уж где Фридрих немилосердно сгущал краски, драматизировал ситуацию.

Сразу после Кунерсдорфа он писал своему задушевному другу Финку фон Финкенштейну – недурно знавшему Россию кабинет-министру, заправлявшему внешней политикой Пруссии:

«Наши потери очень значительны. Из сорока восьми тысяч воинов у меня осталось не более трех тысяч, все бежит, нет у меня власти остановить войско; пусть в Берлине думают от своей безопасности. Жестокое несчастье, я его не переживу. Последствия битвы будут еще ужаснее самой битвы: у меня нет больше никаких средств и, сказать правду, считаю все потерянным. Я не переживу погибели моего отечества. Прощай навсегда».

Король всерьёз намеревался передать армию брату министра, генералу Финку. Несколько раз у него отнимали яд, он картинно сопротивлялся. В приступе самобичевания Фридрих преувеличивал масштабы катастрофы. Да, почти завоёванная победа обернулась крупнейшим поражением, но у Фридриха осталось всё-таки не три тысячи, а все десять… Берлин в ту кампанию взять не удалось, но инициативы русская армия уже не отдавала – вплоть до сумасбродного выхода из выигранной войны по блажи нового императора Петра III.

Кунерсдорфская победа – одна из самых славных страниц в истории нашей армии. Прусская военная сила – наиболее грозная в те годы – не устояла перед русским оружием.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Начиналась всеевропейская война…

В событиях того времени – прообраз будущих мировых войн

Денис Давыдов. Гусар на все времена

230 лет со дня рождения воина и поэта

Козлуджи – последнее сражение

240 лет победному окончанию Русско-турецкой войны

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: