Личная трагедия императора Константина

«Великие люди должны чувствовать на земле великую скорбь», – писал Ф.М. Достоевский. Константин Великий, первый Римский император-христианин, несомненно, был не напрасно назван «Великим». Это слово в те времена имело оттенок «всем известный за свои заслуги, выдающийся» – «Великим» называли и знаменитого египетского богослов, епископа Афанасия, выступившего против утверждения, что Сын – не Бог, а всего лишь творение, которым Бог, одинокий и страшный в своей замкнутости, распоряжается как хочет.

Первый Вселенский Собор

Первый Вселенский Собор

Афанасий и Константин познакомились перед Первым Вселенским собором, и тогда же император с надеждой повторил на Соборе слово, которым он надеялся положить конец спорам в Церкви – то было знаменитое слово «омоусиос», «единосущный». И это слово знаменовало тайну Христа, Бога Сына.

Почти единогласно – 218 епископов из 220 – Собор поддержал термин «омоусиос».

Вспомним, что это был за удивительный Собор, получивший название Первого Вселенского Епископы прежде гонимой Церкви приехали и встретились друг с другом, встретились с императором – а в его лице Римской империей, той самой, что три столетия говорила христианам: «Вас не должно существовать!».

Константин, император, стоял, встречая епископов-исповедников, пострадавших за Христа, здороваясь с ними лично и лобызая. Это было подобно чудесному сну – подобное чувство испытывали верующие в начале 90-х, когда по телевизору показали не «последнего попа», как обещал Хрущев, а богослужения и Патриарха.

Но Константин был императором Римской Империи – и как сложно нам представить его статус в то далекое, сложное, переходное время. Да – римскому императору поклонялись как богу. Нельзя сказать, что все делали это неискренне – современный труд I.Gradel, посвященный этому вопросу, доказывает обратное. Константин был фигурой, которой не-христиане воздавали божественные почести – как Диоклетиану, как Августу… Достаточно заметить, что во время заседания собора к императору пришла делегация из Умбрии – с просьбой построить храм в его честь. Константин, окруженный христианскими епископами, принял посланников. Он был несколько растерян – но, в конце концов, ведь это он ввел равенство всех религий империи перед законом – и теперь этого равенства просили эллины. Они так просили об этой милости, что император, после колебаний, поставил резолюцию: «Строить, но с тем, чтобы он не был рассадником нелепых суеверий».

Удалились посланники из Умбрии, напомнившие времена начала христианской эры, когда император называли «спасителем» и «богом», закончил свою работу и Первый Вселенский Собор, провозгласивший равное с Отцом Божество Сына… Время шло.

Наступил 326 год. Позади остался двадцатилетний юбилей правления Константина, к которому был приурочен и Первый Вселенский Собор. Рядом с постаревшим императором – молодой, полный энергии, талантливый сын Крисп. Победоносный полководец и флотоводец, консул, внешне и по душевным качествам чрезвычайно схожий с отцом, любимец его и наследник. Так думали все, пока Крисп не предстал перед судом отца по обвинению в заговоре с целью завладеть троном императора.

Кто знает, какая буря тогда происходила в душе императора Константина?! Ведь речь шла не между тем, чтобы простить покушение на личную власть и отцовскими чувствами. Нет – мы имеем дело с римлянами, с их представлениями и чести, о благе родины. Крисп, неужели Крисп, ты – сын мой возлюбленный, ты решил расстроить все, что мы строили с тобой вместе? Ты – не лучше врагов империи, не лучше Лициния, не лучше Максенция? Ты тоже готов поставить свои амбиции выше «римского мира», хочешь ввергнуть державу в пучину междоусобных войн? О, сын мой, Крисп! Ты, рожденный в Никомедии, где твой отец был заложником Диоклетиана! Неужели ты не достоин имени римлянина?

Крисп, благородный и такой же упрямый, как отец, молчал. Он молчал даже тогда, когда его уводили на казнь. «Как тебе тяжело, Константин!», – проворковала вторая жена императора, Фауста. – «Ты потерял сына, который был недостоин тебя. Не печалься – у тебя есть еще трое сыновей. Моих сыновей».

Страшная правда молнией блеснула в уме престарелого императора. Он покачнулся, как когда-то император Веспасиан, умерший во время заседания Сената от сердечного приступа – к Веспасиану подбежали сенаторы и врачи, просили сесть – «нет», – отвечал он, – «император умирает стоя». Посмотрел на сына-полководца Тита и добавил: «Увы, кажется, я становлюсь богом».

Константин не умер и не стал богом. Он почувствовал, что он – обманутый, осиротевший, одинокий человек, среди людей, которым он нужен только оттого, что он может передать им свою огромную империю. Империю, в которой, как они мечтали с Криспом, не будет ни эллина, ни иудея, ни язычника, ни христианина, где не будет обветшавших местных национализмов, лишь Сын Божий будет царствовать вовек…

Он удалился в свой дворец в Никомедии – здесь в молодости он был заложником Диоклетиана, здесь видел свидетельства мучеников Христовых – кто знает, быть может, он был дружен и с Пантолеоном, казненным в то время? Не случайно перенес император тело Пантолеона-Пантелеимона в свой новый город, Новый Рим, который казался ему началом новой христианской ойкумены. Новый Рим, план которого они обсуждали с Криспом…

Он слабел, все более уходил в свою неизбывную отеческую скорбь и размышление о Сыне Божием. Афанасий Великий был в ссылке по проискам придворных епископов-интриганов – слово Константина уже не имело такого веса. Он надеялся на победу над смертью Воплощенного Бога, Сына Божия – ибо только Бог может делать бывшее небывшим, только у Него жив его мальчик Крисп, как утешал его при одной из встреч епископ Афанасий Великий.

Молодые сыновья Фаусты, не устраивая большого траура о матери, умершей при случайных и необъяснимых обстоятельствах, уже начали осваивать наследство отца, ссорясь и споря.

… Когда император Константин умер, его положили в белой крещальной рубахе в дорогой гроб – над Никомедией сияло солнце, был полдень Пятидесятницы. Скоро дети Фаусты, Константин, Констанций и Констант начнут уже не ссориться, а сражаться насмерть – и Константин II будет убит братом Константом. Скоро все родственники брата Константина Великого, Юлия Констанция, падут жертвами кровавой резни, учиненной сыновьями Константина Великого. Выживет лишь слабоумный Галл и спасенный христианскими епископами Юлиан, которому суждено занять престол великого дяди и получить имя «Апостат» – «Отступник»…

Но Константин Великий не увидел этого. Словно Траян в раю Данте, орлом, символом Рима, взлетел он к полуденному солнцу, на диске которого когда-то давно, перед самым решающим в его жизни сражением у Мильвийского моста, он увидел надпись: «Победишь» и буквы «Хи» и «Ро» – монограмму Христа, Сына Божия, Бога Живого.

Полдень над экуменой.
Под постаменты статуй
тени, спеша, убегают.
Орлы легионов
молча
взирают на солнце слепыми глазами –
им не взлететь.
В небе
они не прочертят крылами
пути
и ввысь не поднимутся
к солнцу в зените –
слишком
тяжелые крылья…
Венец
императоров древний
золотом в лёгкой эмали мозаик
уже печатлеет
рука живописца
рядом
с новым, пугающим
знаком Креста.
Лет
неподъёмная тяжесть отложена
вместе с венцом.
Полотно
ризы крещальной – как оперенье
орла молодого.
Гнездо покидая, летит он
выше,
чем птицы стальных легионов
со стен крепостных –
над Римом – Старым и Новым –
над экуменой,
на солнце взирая,
в Пятидесятницы полдень
бремя империи отдал
Христу – Константин.

Читайте также:

Первый Вселенский Собор: победа Истины

Память святых отцев Первого Вселенского Собора

День Константина и Елены на Крите: праздник в храме шаговой доступности

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Тост в честь императора Константина

Мне захотелось поздравить самого императора. Я решил написать ему это поздравление

Ольга Васильева: Церковь и гражданская война – что произошло?

Министр образования и историк Ольга Васильева – о Церкви в годы революции и Гражданской войны

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: