Любить как сидорову козу

«Греху мы уже и не удивляемся: выросли в нем и к нему привыкли. Но удивляемся, когда Небо бывает видно сквозь земную грязь. Этим Небом, собственно, мы и живы…» Иерей Сергий Круглов о том, почему любят или ненавидят священников.

Любят и ненавидят одних и тех же

Священник Сергий Круглов

Священник Сергий Круглов

Те, кто воспринимают писания святых отцов-аскетов однобоко, порой думают, что голова человеку дана для того только, чтобы ею вредные помыслы уловлять, а затем вытряхивать. Что-то типа ловушки для тараканов. Но на самом деле в голове бывают и нужные размышления, и их бывает полезно думать.

Так-то размышляя про, например, священство, думаю я: поразительный народ, эти священники, даже таинственный, я бы сказал!

Одни о них говорят: «Попов все ненавидят» и приводят сотни тому примеров.

Другие говорят: «Батюшек все любят» и тоже приводят сотни примеров.

Нередко это говорят одни и те же люди, вполне воцерковленные. Мало того, бывает даже, об одних и тех же священниках.

Знаю, например, одного яркого проповедника, чьи выступления часто появляются в СМИ и в интернете. Для одних он ненавидимый «поп», из-за которого усугубляется раскол между Церковью и обществом, и имя Божие хулится между язычниками, а для других хвалимый «батюшка», благодаря коему, наоборот, имя Божие прославляется между язычниками и крепнет спайка Церкви и общества.

Вы, читающие эти строки, наверняка тоже знаете такого священника-витию, да и не одного…

Худшие христиане

Есть старая еврейская притча о том, как к раввину пришли двое с просьбой разрешить их непримиримый спор. Одному он сказал: «Ты прав», и другому: «Ты прав». Мальчик, подметающий пол в синагоге, не удержался и воскликнул: «Ребе, но ведь так не бывает, чтобы двое, утверждающие противоположное, оба были правы!» На что раввин ответил: «И ты прав, мой мальчик». В случае разговоров про отношение к священникам эта притча как раз уместна.

Про то, что попы – худшие из христиан, и что Церковь если еще и жива, то разве что каким-то чудом, вопреки их безобразиям, говорят на всех углах, и разговор этот начат далеко не сегодня. Ленивые, косные, нечуткие к страданиям людей, лицемеры, прикрывающиеся своим саном, они манипулируют прихожанами и возлагают на них неподъемные бремена канонов, а сами этих бремен не несут, зато разглагольствуют о Боге, любят деньги, дорогие иномарки и мирские удовольствия. И так далее…

А вообще-то он хороший

Буквально вот только что в фейсбуке разгорелась очередная баталия по вполне болезненному поводу: какой-то священник на отпевании ребенка сказал родителям, что чадо умерло из-за их грехов. Действительно, явный пример нечуткости человеческой, отсутствие духа сострадания и утешения скорбящих. И сколько через этот случай последовало плевков в сторону «всей вашей РПЦ» от «внешних»… Хотя обличающие тут же и оговорились: а вообще-то в остальном этот священник хороший.

А вот другой священник, тоже известный из фейсбука. На него завели уголовное дело как на педофила. Казалось бы, по вышеизложенной схеме его тоже надо заклеймить – ан нет, наоборот, о нем горячо молятся и ему сочувствуют.

Вот еще батюшка, уже лично мне знакомый. Истории его жизни хватило бы на целый триллер: и юность у него была лихая, с драками и приключениями, и после рукоположения некое время вел он себя неподобающе сану, служил притчей во языцех, бывал в запрете и пил запоями, да так, что и в реанимацию попадал. За день мог выпить изрядный запас богослужебного кагора в алтаре доверенного ему храма. А прихожане, пострадавшие, вроде бы, в результате сего запоя, специально просили архиерея не наказывать батюшку. Они своему священнику и подарки дарят, и любят его, и верят ему, и он от этой веры как-то держится. Падает, но и встает снова.

Борода слишком длинная/короткая

Еще один батюшка, наоборот, строгий ригорист и блюститель устава, трезвенник и вегетарианец, служит подробно и истово, пылает ревностью к молитве и на исповеди кающихся по полчаса не отпускает, дотошно грехи исследует. С него ну хоть икону пиши, а прихожане как-то не стремятся к нему на многочасовые службы ходить, и на исповедь особо не рвутся, и критикуют часто.

Еще один, напротив, и служит ненапряжно, и на исповеди строго не взыскивает, и потакает прихожанам во всем, и отзывчивый, а его почему-то тоже критикуют и не особо почитают, мол, «настоящий батюшка должен быть строгий».

И опять-таки, знаю, что есть те, кто любят и первого, и второго. И снова ситуация в шаблон не вписывается.

Одного батюшку критикуют за то, что имеет длинную бороду и ходит по городу в рясе: «Мозолит всем глаза своим клерикальным видом, вводит в искушение». Другого – за то, что бородку подбривает и ходит по городу в джинсах: «Видать, страха Божия не имеет, вводит в искушение».

И тот, и другой батюшка как-то в беседе об этих пресловутых «искушениях» сошлись на том, что жалеют: нет у них шапки-невидимки, чтоб на улицах их вообще не замечали.

Когда и шапка-невидимка не спасает

Но ведь даже и в шапке-невидимке замечать будут. Думаете, со времен перестройки лица духовного звания на улице успели примелькаться, и к ним относятся спокойно? Как бы не так! Стоит пройти по улице в рясе, будь то улица столицы или провинциального городка, чтобы тут же ощутить на себе взгляды — то насмешливые, то раздраженные, то удивленные, то радостные, но никогда – равнодушные. И обязательно кто-то или поклонится, или свистнет вслед, или шутку отпустит едкую, а то и подойдет — либо за благословением, если человек церковный, либо с разговором «за жизнь», если выпивший…

Не успели попы примелькаться на улицах. И не в том дело, что больше их стало количественно по сравнению с предыдущими временами, а в том, что не стала, вопреки заявлениям с иных высоких трибун или в блогах, Церковь «частью общества». Она осталась Церковью. Отделенной от мира вовсе не Конституцией, а самой своей природой.

bifacephotography.blogspot.com/

bifacephotography.blogspot.com

Батьки в Церкви

Служит миру, но сама не в мире. И в Церкви поговорка «Что ни поп, то батька» продолжает иметь два смысла: насмешливый и наряду с этим вполне прямой.

Поп в Церкви – действительно, батька. По самому смыслу своего назначения. Как в семье старший брат, хочет он того или нет, но старший. Ему и родители многое доверяют, много на него обязанностей возлагают, и для младших он защитник, воспитатель, помощник отцу с матерью. (Ради объективности помяну, что таким старшим в Божьей семье может быть и человек без сана, мирянин. Я знаю таких — и мужчин, и женщин. И если бывает возможность у такого мирянина принять сан священника или монашеский постриг, многие из них следуют этому призыву).

Так устроена Церковь, а устроена она Христом, не самими людьми. Как семья. И все в ней – по закону любви.

Не диво, что в современной Церкви этой любви часто не видно, потому-то священников и ненавидят («вам доверено ТАКОЕ, настоящее, а вы…»). Но диво, что в современной же Церкви эту любовь бывает видно. Потому священников и любят.

Греху мы уже и не удивляемся: выросли в нем и к нему привыкли. Но удивляемся, когда Небо бывает видно сквозь земную грязь. Этим Небом, собственно, мы и живы.

Несколько выводов

Поразмыслив обо всём этом, я сделал для себя несколько выводов.

Первый. Когда говорят: «Как же священнику не грешить, он такой же человек…», то это и так, и не так. Да, человек. Как и всякий, он способен и грешить, и каяться. Но неудивительно, что спрос-то с него совсем иной, чем с других, не имеющих сана. Спрос и перед Богом, и перед людьми, и перед собственной совестью, когда вроде и Бог молчит, и люди не замечают, но сам-то про себя многое знаешь…

Именно спрос — больше никакой совершенно привилегии по сравнению с прихожанами батюшка не имеет, ничем иным от них не отличается, и гордиться и величаться ему нечем. А вот на чем именно делает батюшка акцент в своей жизни и служении — снисходительно ли сам себя оправдывает или помнит про этот самый спрос, и он у него на первом месте, это уж каждый выбирает сам. Понимает ли, каковы отношения любви в Церкви-семье, или ошибочно полагает Церковь просто организацией, считая свое служение «такой работой». И возможности осознать и выбрать спрос, равно как и поддаться искушению упокоиться на самооправдании, имеет каждый из священников.

Страдаем за Христа или за грехи

Второе. Слова Мандельштама: «Не сравнивай, живущий несравним» — верны. Перечисляя всех вышеописанных батюшек, я не имел намерения «вывести типажи», потому что их вывести просто невозможно. Человек есть тайна, несводимая к формуле, и в этом глубокий смысл любви, как ее Церкви являет Бог. Тем, что можно свести к формуле, можно овладеть, а любовь не есть овладение, поглощение одного другим. Она есть свободное отношение между личностями.

Человек есть тайна, и священник быть человеком не перестает, только тайна в нем принимает еще и иные, Христовы измерения.

Третье. Попа видать и в рогожке — народ прав. Не спрячешься все равно. Потому привыкни, поп-батюшка, что всегда и везде к тебе будут неравнодушны. И смеяться над тобой будут, и пальцем показывать, и придираться, и спокойно спать не дадут. И ненавидеть будут (и далеко не всегда по слову Христа: «за имя Мое», ох, если бы! А часто – поделом, за твои же грехи). Так, бывает, до слез ненавидит младший брат старшего, если тот его обижает или к нему равнодушен.

И прощать тебя будут, и будешь ты зависеть не только и не столько от Бога, сколько еще и от милосердия тех самых людей, которых высокомерно считал «паствой». И научишься быть им благодарным и уважать их, но не человекоугодничая перед ними, потому что все равно они остаются младшими, а ты — старшим.

Верх горы — некомфортное место

И любить тебя будут, и часто ты искренне не будешь понимать, за что. Все в одном флаконе – см. притчу в начале нашего разговора…

И претензии обо всех несправедливостях, мерзостях, нестроениях этого мира — неважно, где они случаются и с кем, предъявлять будут тебе. И внутренняя логика твоей души не даст тебе скорчить физиономию, дескать, «а я-то тут причем», потому что не укроется град, стоящий наверху горы.

Ты когда-то тщеславился, что ты град и сияешь? Погоди, это еще зеленый был, глупый. Скоро поймешь, что верх горы – самое некомфортное место для города: и молнии в него долбят, и ливни его секут, и ветром его сносит, и врагам он виден издалека. И если в народе мор, глад, бедствия – всё окрестное население к тебе тянется, в твои стены: будь добр дать всем приют и защиту.

И привыкнешь ты к этому, и не сможешь никогда привыкнуть, и настигнет тебя «пастырское выгорание». И этот выгоревший пепел снова и снова возгорится, как феникс — и так день за днем, то умрешь, то воскреснешь. И это будут просто будни, и каждый из будней — как потрясающий незабываемый праздник.

И сто раз пожалеешь, что стал священником. И пуще всего на свете не захочешь себе иной планиды…

simbeparhia.ru

simbeparhia.ru

Как к попу относиться?

Четвертое. Как нам, дорогие братья и сестры, миряне-прихожане, к попу относиться? Кратко рещи: любить как сидорову козу. Любить как душу, трясти как грушу.

Отнюдь не делать из него кумира, или оракула, или маленького Сталина, но и помогать чем можно, и поддерживать его и его семью, и постоянно учинять ему спрос: ты как, батюшка поп, про Христа там не забыл? Помнить, что священник – наш старший брат, потому что это Отец углядел в нем старшинство, а Отец никогда не ошибается.

Еще помнить, что хоть он и старший, но по сравнению с Отцом все-таки тоже ребенок: может и ошибаться, и согрешить, и быть слабым. Потому шибко не обижаться, если, например, старший захотел отдохнуть, улизнуть потусоваться со своей компанией, а ему младшего навязали с ним водиться, и он сопляком тяготится, ну или там щелбана даст или подразнит. Надо постараться уж как-нибудь да простить и отнестись со снисхождением — это всё пройдет, дело житейское.

Если же не пройдет… Помнить, что коли старший брат не сберег, погубил в себе этот дар старшинства, утратил любовь, то Отец с него так спросит, что мало не покажется, страшно и представить. И еще по той же причине плохого попа бояться не надо, а надо, если действительно есть повод, обличать его перед Богом и Церковью — оно ему не во вред, а во спасение будет.

Ну, а коли такая беда настанет, что вдруг вымерли все попы вокруг, и нет ни одного достойного нести служение… Что ж, младший брат, коли и в самом деле нет больше старшего в церковной семье, сам становись тогда старшим. Кто первый это осознал, тот и неси на себе это ярмо перед Богом и людьми.

Будь же сам вином

В одном стихотворении Рильке есть строки: «В чем, скажи, твой неутешный опыт? Пить не сладко? Будь же сам вином…»

Был, рассказывали, такой случай в одной деревне: прислали туда батюшку, плохо он нес служение, и один горячий алтарник не вытерпел, батюшку обличил, еще и врезал ему — бывает и такое. Батюшка уехал. А народ говорит алтарнику: «Что, постоял за веру? Лишил нас попа? Вот сам и будь теперь попом». Ну и пришлось ему взять священнический крест на себя, и нести всю жизнь… К слову сказать, нес он его достойно.

Это всё не то чтоб поучения, нет. Просто, как и предупреждал, размышления. Какое отношение они имеют к жизни? В конкретной жизни, оно, конечно, бывает по-всякому.

Бывает, например, так. Однажды случилась беда: повесился священник. Много там у него всего было — и болезнь, и всякое… Было в нем и то самое зерно, потенция старшинства, был и дар священства, да вот не вытянул человек. Ну, самоубийство, конечно, тяжкий грех, по канонам и отпевать-то нельзя его. А потом я узнал: многие о нем все-таки молятся. И не формально, а так истово, как о собственном отце или сыне.

Спросил я одного такого: «Не страшно молиться о самоубийце?» А тот ответил: «Я ему не судья, Бог Сам разберется. А для меня он — священник. Все равно он и там, может, нас будет поминать перед Богом. Я так верю».

Так что, несмотря на все соображения, которые вызвал этот ответ, не поспешил я того человека переубеждать. Ведь Господь на это его «верю» может сказать и так: «По вере твоей и будет тебе». А Господь на то и Бог — кто ж Ему запретит?

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Самая страшная служба

Нет ничего тяжелее отпевания детей и слов священника, что они умерли за грехи родителей