Прот. Сергий Правдолюбов: Мужественная мысль священника Павла Флоренского

Накануне 75-летия со дня мученической кончины священника Павла Флоренского о масштабе его личности и богословском уровне его книг Правмиру рассказал протоиерей Сергий Правдолюбов, настоятель храма Живоначальной Троицы в Троицком-Голенищеве.

Немодный верующий

Прот. Сергий Правдолюбов

Прот. Сергий Правдолюбов

— Отец Сергий, вы не раз говорили, что отец Павел Флоренский до сих пор недооценен, его наследие не осмыслено даже в православной среде. И это притом, что увлечение русской религиозной философией началось больше двадцати лет назад, его книги наряду с книгами других религиозных мыслителей стали доступны читателям.

— Удивительно, но во время торжества советской власти люди, придавленные атеистической идеологией и принципами безбожного бытия, искали любую возможность познакомиться с книгами о Боге, о вере, о молитве. Тогда эти книги, большей частью запрещенные, были востребованы гораздо больше, чем сейчас, когда нам доступно почти все. Я помню, с каким трудом в то время удавалось найти религиозные книги.

У отца Павла Флоренского есть два колоссальных труда: «Столп и утверждение» истины» и «Философия культа». Они актуальны и сегодня, но важно понять, когда они были написаны, дух того времени. Образованная часть общества, в том числе и ученые, была просто упоена революционными идеями, люди поддерживали террористические акты, убийства царей и других представителей власти, сочувствовали убийцам и террористам.

Неверие стало не просто модой, но считалось в образованных кругах нормой. По воспоминаниям современников, половина профессоров Духовной академии были неверующими! И в это время блестящий выпускник Московского университета, перспективный ученый, не отказываясь от научных занятий, поступает в Духовную академию и пишет книгу, в которой убедительно показывает всем более-менее образованным людям, что вера в Бога не атавизм, а имеет глубокие основания, и ум не может отвергнуть поиски Бога, довольствоваться грубым атеизмом.

Книга «Столп и утверждения истины» написана вопреки представлениям тогдашних образованных кругов о религии. Как и «Чтения о Богочеловечестве» — цикл лекций, прочитанный в Петербурге Владимиром Соловьевым еще до рождения отца Павла, в 1878 году. И это тоже было подвигом, но сейчас мы говорим об отце Павле Флоренском.

“Модернизм” в русле Традиции

— Почему многие церковные люди, читавшие работы отца Павла, критикуют его как не совсем православного мыслителя?

— Ему ставят в вину, что он описывал древний нехристианский религиозный опыт: элевсинские мистерии, египетскую мистику. При этом забывают, для кого он писал свою книгу. А писал он ее не для святых отцов, не для монахов, не для семинаристов и даже не для мирян, воспитывавшихся в церковных семьях, с детства приученных к посту и молитве. Отец Павел обращался к той среде, из которой сам вышел — интеллигенции, отошедшей от веры, равнодушной к ней, считающей ее пережитком прошлого.

Архиеп. Феодор (Поздеевский)

Архиеп. Феодор (Поздеевский)

На примере религиозных интуиций древних он показывает, что люди всегда стремились к Богу, как эти интуиции по-новому раскрылись в православной вере, но основывает веру не только на них, а на всей человеческой мысли, убеждает, что все поиски истины приводят к Богу. Это великий подвиг с его стороны, и неслучайно его система привела в восторг такого строгого аскета, как владыка Феодор (Поздеевский).

Очень рекомендую всем прочитать отзыв владыки Феодора о работе отца Павла Флоренского. Многие современные монахи не хотят признавать отца Павла — не церковный он для них, — а владыка Феодор говорит: «Нет, он настоящий верующий человек!». Для меня владыка Феодор (Поздеевский) — большой духовный авторитет. Несомненно, он священномученик, только пока еще не прославленный.

Не могу не привести мнение архимандрита Иоанна (Крестьянкина). Один человек из Петербурга спросил у отца Иоанна, как относиться к отцу Павлу Флоренскому. Сейчас зачитаю вам отрывок из книги «Живое предание. Архимандрит Иоанн (Крестьянкин). Жизнеописание и воспоминания».

Книга издана в 2009 году в Свято-Троицкой Сергиевой пустыни под Петербургом. Вот что вспоминает тот человек: «Я однажды спросил, как относиться к творчеству отца Павла Флоренского и отца Сергия Булгакова. Я очень любил и почитал Флоренского, но знал, что многих смущает употребление им таких терминов, как „магизм“ и „оккультизм“, и использование некоторых фактов из этой области. Батюшка сказал, что ничего страшного в этом нет, он пользовался этим для того, чтобы раскрыть какие-то важные стороны духовной жизни, и был по-настоящему православным. А вот об отце Сергии Булгакове, о его творении он сказал так: „Есть такие яблоки, сорт джонатан, с виду такие красивые, а не очень-то они полезные — кто ест, у того генетика меняется. То есть неполезно Булгакова читать, могут застрять какие-то его теологумены в голове и повредить душе“» (Стр. 103–104).

Вот мнение духоносного старца, советами которого я руководствовался 40 лет и ничего в жизни не делал без его благословения. Твердо и ответственно он сказал, что отец Павел Флоренский — православный.

А один церковный модернист, наоборот, не включает книги отца Павла Флоренского в списки рекомендуемой литературы, шарахается от них как от огня, потому что это Православие, там исповедуется Святая Троица, Единосущная и Нераздельная, а у наших модернистов нет такой веры.

Мужественная мысль

— Одних отец Павел не устраивает как недостаточно православный, других — именно как православный?  

– Однажды, еще в девяностые, я выступал в Доме ученых, и особенно приятно мне было, что там присутствовал Борис Викторович Раушенбах. Я тут же вспомнил очень понравившееся мне высказывание Людвига Фейербаха: «мысль» по-немецки (der Gedanke) — мужского рода.

Я повторил эти слова Фейербаха при Борисе Викторовиче — он же немец был, — но также сказал, что у немцев, любящих мужественность мысли, у того же Фейербаха, очень мало настоящей мужественности, которую показал нам внешне мягкий, интеллигентный отец Павел Флоренский. Его мысль действительно мужского рода, проходит все преграды и идет до конца, до ответственнейших вопрошаний, подобных вопрошанию Иова!

Он раскрывает вещи, которые человек без духовного опыта и богословских знаний не сразу может понять у святых отцов, говорит нашим языком, используя все накопленные человечеством научные знания, не останавливается, доходит до предела, утверждает: Троица-Единица — абсурд, но это и есть Божественная Истина. Либо ты в это веришь, либо нет.

Священник Павел Флоренский

Священник Павел Флоренский

Естественно, такая мужественность мысли не всеми приемлема, некоторых отпугивает. Мне кажется, у многих современных монахов в их любви к Богу, к молитве есть и элемент страха перед окружающим миром — боятся они быть им захваченными. Наверное, поэтому и отодвигают от себя отца Павла Флоренского. Я не в осуждение говорю, просто пытаюсь понять причины непринятия его книг немалой частью монашествующих.

— Вы вспомнили академика Раушенбаха. Он был не только выдающимся физиком, но и интересовался богословием, писал о Троице, а в 82 года через миропомазание принял Православие. Повлияли ли, на ваш взгляд, книги отца Павла на богословские работы Раушенбаха и на его приход в Церковь?

— Мы не раз встречались с Борисом Викторовичем на лекциях и конференциях, но я не был с ним близко знаком. Его книги об иконописи, о Троице читал. Меня его понимание Троицы не убедило, но то, что он в конце жизни присоединился к Православию, очень важно, и, я думаю, работы отца Павла Флоренского помогли ему сделать этот выбор. Ну, а в том, что Борис Викторович читал отца Павла, я не сомневаюсь.

Есть книги, которые нельзя не прочитать. Например, в 1890 году в Мюнхене вышла книга Карла Крумбахера «История византийской литературы от Юстиниана до конца Восточно-римской империи». 122 года назад, но до сих пор никто из серьезно интересующихся византийской литературой не может обойти этот том — все к нему обращаются. И книги отца Павла нельзя не прочитать — это размышления о Боге, собранные со всего света, из всех культур, написанные замечательным языком.

Помню, мы с женой в начале семидесятых с трудом нашли эту книгу, детей у нас тогда еще не было, и мы могли полтора часа читать ее вместе. Я читал вслух, если она что-то не понимала, я в двух-трех фразах объяснял ей, о чем там говорится. Она удивлялась иногда, почему он не пишет проще, но в том-то и дело, что такой материал не мог быть изложен в другой словесной форме.

Я сын, внук и правнук священников, вырос в условиях XIX века: деревянная церковь без электричества, хор поет, отец служит. Мало кто в советское время получил церковное воспитание в такой полноте. Именно богослужебное воспитание — церковнославянский язык мне даже понятнее, чем русский. Еще в детстве под руководством отца мы с братьями и сестрами читали «Добротолюбие».

Но книга «Столп и утверждение истины» стала для меня мощной опорой в жизни. После ее прочтения я знал, как говорить с людьми о вере. Людьми, которым с детского сада навязывали атеизм, в школе и институте говорили о непримиримых противоречиях между верой и наукой, об этом же постоянно писали популярные в то время журналы «Наука и жизнь», «Наука и религия». Книга отца Павла — оправдание веры.

 

П.А. Флоренский. «Столп и утверждение истины». Первое издание. 1914

П.А. Флоренский. «Столп и утверждение истины». Первое издание. 1914

Физика каждения

А его «Философию культа» я считаю оправданием богослужения. В ту эпоху, когда Толстой отверг все Таинства, и не только большевики, но почти вся интеллигенция относилась ко всему церковному как к чему-то устаревшему, никому не нужному, отец Павел пишет книгу, в которой глубоко раскрывает смысл Таинств и всего богослужения.

Начал он ее писать в 1908 году, а в 1918, в разгар гражданской войны и гонений на Церковь, прочитал в Москве цикл лекций. Это я считаю подвигом — любой в то время мог его пристрелить, и ничего бы убийце не было, а отец Павел ходил в рясе и подряснике и в центре Москвы читал лекции по философии культа.

«Философия культа» актуальна и сегодня. Мне как-то на лекции один профессор сказал, что все эти повороты и жесты — десятый век, и непонятно, как можно сегодня за них держаться. Нужно, по мнению профессора, выработать современный язык, современные взаимоотношения с Богом.

Я уважаю и почитаю этого человека, но его слова меня смутили. Несколько лет спустя, сослужа отцу Иоанну (Крестьянкину), я осознал и ощутил, что ничего большего не требуется для полноты общения с Богом, никакие современные средства не могут выразить лучше и полнее связь с Ним, чем она выражена именно в таких поворотах, жестах и движениях, которые сохраняются как драгоценное наследие Церкви. Так об этом и говорит отец Павел Флоренский.

И до сих пор многие, приходя в храм, ухмыляются, когда идет диакон с кадилом — оно, как им кажется, тоже устарело. Им бы задуматься о таинственном смысле, о физике каждения, но «мы ленивы и нелюбопытны». А отец Павел в «Философии культа» глубоко раскрывает весь смысл богослужения, приводя примеры из жизни морских звезд, раковин, цветов, движения солнца и много-много чего другого, объясняя устройство мира. Удивительная книга, тоже буквально поставившая меня на ноги, объяснившая многие мои детские и юношеские впечатления и раскрывшая необъяснимое богатство богослужения и оправдавшая его ценность, разрешившая многие мои непонимания и недоразумения.

Меня, «выросшего в храме с кадилом в руке», впитавшего всю возможную атмосферу именно богослужебной жизни через многолетнее вырастание в среде богослужения и «врастание в него», несказанно удивляет одно — как быстро и глубоко сердце и ум отца Павла проникли в самую глубину грандиозной симфонии богослужебного круга, Таинств, структуры и формы молитв? Кто дал ему такую мудрость и силу проникновения? Кто объяснил то, что постигнуть можно только годами и десятилетиями?

У меня не возникло ни одного вопроса, недоумения или несогласия в связи с этой книгой. Пусть критики отца Павла расскажут о своем детстве — кто воспитал их в церкви и сколько лет они подавали кадило в храме, прежде чем поняли, что отец Павел неправильно говорит о богослужении и Таинствах?!

“Не трогайте эту печь”

— После 1000-летия Крещения Руси в Церковь пришло немало образованных людей: гуманитариев, естественников. Многие современные священники до семинарии закончили ведущие вузы страны, есть среди них кандидаты и доктора наук. Казалось бы, им отец Павел Флоренский должен быть близок?

— Люди пришли в Церковь, но, во-первых, многие так увлеклись строительно-восстановительными работами, что им не до богословия. Во-вторых, и это самое страшное, Бог пока еще не вернулся в нашу страну. По всей стране до сих пор сотни улиц носят имена Ленина, Дзержинского, я живу рядом с Марксистским переулком, и продолжается разложение общества. Даже в МГУ уровень студентов с каждым годом снижается — про школы я уж не говорю. Мы одичали за прошедший век.

Д. Иванов. Портрет П.А. Флоренского. Соловки

Д. Иванов. Портрет П.А. Флоренского. Соловки

Краткий пример. Восстанавливая в начале девяностых наш храм, мы под ним нашли печь непонятного устройства, которая, как выяснилось, гнала воздух по воздуховодам, и этим отапливался храм. Выдающийся реставратор и историк архитектуры Вольфганг Вольфгангович Кавельмахер сказал мне: «Батюшка, ни в коем случае не трогайте эту печь. Уровень нашего технического восприятия так низок, что мы там ничего не поймем. Лет через двести-триста люди разберутся».

Вот до чего мы дошли — не можем понять, как устроена и работает печь XVII века! Да что печь? Экскаватор канаву пытается выкопать возле церкви — все обваливается, и он сам туда падает. Брусчатку нормальную никто не может постелить — утеряно мастерство. Деградация во всем. Пока мы не вернем Бога — Камень, на котором все зиждется, — так и будем катиться вниз.

Отец Павел Флоренский гораздо выше нашего нынешнего горизонта. И потому книга «Философия культа» мало читается и осознается, что у нас почти нет людей, знающих богослужение, слова и термины в такой степени, чтобы просто ориентироваться в этой стихии. Это очень и очень печально. Чтобы понять иностранный язык, надо его изучать, входить в его атмосферу, способ мысли. Кто сейчас возьмет на себя такой труд, чтобы понять язык, символы и знаки богатейшей системы нашего богослужения? Думаю, что даже семинаристам сейчас это недоступно.

— Но богословские традиции восстанавливаются?

— Кто вам это сказал? Я не слышал. Где новые богословские имена? Ни одного нет. Лет десять назад я писал диссертацию, был увлечен, наивно полагал, что мы сможем догнать, например, Италию в издании древних рукописей, рвался в бой. И когда я сдал свою работу о преподобном Андрее Критском на проверку, решил уточнить одно место. Помню точно, по какой книге — «Аналекта гимника грека» (13 томов, издавались в Риме с 1966 года), месяц декабрь, каноны на греческом языке, вышедшие из употребления и сохранившиеся только в древних рукописях.

Торопиться мне было некуда, и я, уточнив то, что нужно, стал внимательно рассматривать просто книгу как книгу: ширину полей, столбцы, указатели, шрифт, кегль.

Словами не передать — надо видеть, как она издана, с каким вкусом, благородством! Видно, что культурная традиция с древних времен не прерывалась. Высокая культура и умственное «щегольство», я бы сказал. И я впал в отчаяние, подумал, не зря ли стараюсь? Какие бы усилия мы сейчас ни предпринимали, в обозримом будущем не сможем даже приблизиться к такому уровню издания древних рукописей, уровню их научной жизни, который выявляет себя в книгоиздании. Мы не догоним их никогда!

Вот итальянцы, немцы, французы понимают масштаб личности отца Павла Флоренского, почитают его. Не пытаются сделать его, православного, своим католическим вероучителем, но почитают его как гениального мыслителя: переводят, изучают, устраивают конференции. Мы же, похоже, потеряли остроту восприятия. В том числе и в духовных школах. Даже уровень многих выпускников Духовной академии очень низок.

От чтения этого письма можете воздержаться

Монахи, критикующие отца Павла, говорят: у него есть неправильные богословские мысли. Они имеют в виду «Письмо о Софии», входящее в «Столп и утверждение истины». Но почему из-за одного неточного письма надо отвергать все труды одного из ярчайших богословов? Приведу пример из истории.

На Пятом Вселенском Соборе обсуждался вопрос о «трех главах» — трех антиохийских богословах. Я писал сочинение о «трех главах», когда учился в Духовной академии, подробно изучил проблему, и отец Виталий Боровой поставил мне пятерку. Так вот, епископа Иву Эдесского обвиняли в ереси за одно письмо, действительно не православное по духу. Но Пятый Вселенский Собор торжественно постановил: все творения Ивы Эдесского — православные, а одно письмо — нет. То есть читайте все его творения, а от чтения этого письма можете воздержаться.

Пятый Вселенский Собор — прецедент. Если вы ревнители Православия, враги софиологии (которую я тоже не понимаю и не берусь даже говорить о ней, но кажется она мне сомнительной), то зачем вместе с одним письмом отвергаете все творения отца Павла? Про Иву Эдесского можно было сказать, что все его труды, кроме одного письма, православные, а про отца Павла Флоренского нельзя? Тогда скажите, что Церковь сейчас, при уровне нашего богословия, не может вынести окончательное суждение о «Письме о Софии», воздержитесь от критики, но принимайте остальные его работы, ибо они православны.

А отвергать все богословское наследие из-за одного ошибочного письма неверно, а точнее сказать, — неправославно, о чем нам напоминает решение Пятого Вселенского Собора о творениях Ивы Эдесского. Вот мой ответ тем, кто отвергает все труды отца Павла Флоренского. Он не такой безусловный церковный авторитет, как Василий Великий, Григорий Богослов, Иоанн Златоуст, и поэтому имеет право на ошибку.

Деканонизировать апостола Петра

— Недавно я узнал, что сегодня невозможна канонизация отца Павла, так как он признал себя руководителем несуществующей контрреволюционной организации.

— Если вы обратили внимание, у нас вообще прекратилась канонизация. И есть официальная позиция Комиссии по канонизации — не рассматривается вопрос о прославлении того, кто был обвинен в создании несуществующей монархической контрреволюционной организации и признал себя виновным. Позиция странная, не имеющая канонических оснований, не совпадающая с принципами канонизации за все 2000 лет христианства.

Если даже человек кого-то упомянул и того после этого упоминания арестовали, это все равно не повод для непризнания его святости. Великомученика Пантелеимона спросили: «Кто твой учитель?». Он ответил: «Ермолай». Ермолая сразу арестовали. Значит, Пантелеимона нужно вычеркнуть из списка святых? Он же выдал своего учителя.

Апостол Петр трижды отрекся от Христа — об этом читают в Церкви каждую Страстную Седмицу. Он тоже не святой? Похоже, люди не верят в покаяние -иначе я не могу объяснить странный принцип, из-за которого не канонизированы многие священномученики, под пытками оговорившие себя. Апостол Петр без пыток отказался от Христа, но Господь не отверг его, а сказал ему после Воскресения и троекратного испытания «Любиши ли мя»: «Паси овец моих» (Ин., 21, 15–17).

Таисия Египетская, бывшая блудница, принесла такое покаяние, что ангелы сразу вознесли ее душу на небо. А наша Комиссия скажет: «Таисия блудница — нельзя ее канонизировать». Мне непонятны эти принципы.

Никто не предлагает прославлять отца Павла как учителя Церкви, но в его святости как священномученика, то есть священника, расстрелянного за веру, у меня нет никаких сомнений. В следственном деле написано: «Он, как не снявший сан». С него требовали снять сан для утверждения атеизма в стране — он не снял.

Он настоящий священномученик. У нас в храме есть икона новомучеников, на которой он изображен — без подписи можно изображать и тех, кто не прославлен. Но я очень надеюсь, что отец Павел Флоренский будет прославлен если не в этом веке, то в будущем. Имею в виду не будущий век после Общего Воскресения, а XXII.

Беседовал Леонид Виноградов

Читайте также:

Священник Павел Флоренский, отказавшийся покинуть Соловецкий лагерь

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Сдержанные люди

Внучка знаменитого священника и философа Павла Флоренского об отце и деде и своем многочисленном роде

Свидетель Софии. Судьба протоиерея Сергия Булгакова

Целых 16 лет отец Сергий жил без Бога и церкви, но не без Софии

Лилия Ратнер: «Мое — это то, что рвет сердце, рвет душу»

Лилия Ратнер о счастливом и страшном детстве, твердости духа, преданности предкам, смиренномудрии и подарках от Бога