Современная молодежь – инфантильна?

В российских школах прошли выпускные балы. Вчерашние школьники выходят во взрослую жизнь. Многим из них — по 18 лет... Впереди у многих — студенчество. Какая она — современная молодежь? Мы спросили об этом протоиерея Алексия Уминского, настоятеля храма Живоначальной Троицы в Хохлах (Москва).

— Сейчас говорят, что нынешнее молодое поколение — инфантильное. Вы согласны?

— Мне кажется, вопрос об инфантильности относится, прежде всего, к старшему поколению. Это заметно и просто в культурном контексте. Вы заметьте, что сегодня молодые люди, например и люди старшего поколения, поколения родителей, примерно одинаково одеваются. Можно встретить шестидесятилетнего человека седого, но с серьгой в ушах, с татуировкой, в рваных джинсах и кедах. Мы видим молодящихся пожилых женщин, которые носят мини-юбки и активно используют яркий макияж, что выглядит странно. Так что еще вопрос, кто инфантильный, кто не хочет жить в своем возрасте, кто не признает старости, как возраста благодатной мудрости, другого ритма жизни.

Поэтому и молодежь к зрелости приходит иными путями, не подражая нам. Нет у них в этом смысле примера для подражания, нет психологическо-социальной поколенческой границы. Все смешалось очень сильно.

В наше время мы очень хорошо понимали, где проходит граница: «Не верь тому, кому за тридцать».

— А в смысле гражданской позиции, ответственности за окружающее?

— Вне всякого сомнения, сегодня те, кто становится настоящим центром гражданского общества — прежде всего студенческая молодежь. Молодежь, которая активно реагирует на происходящее. Прежде всего, это видно в волонтерском движении — неравнодушие, желание послужить ближним, проявить себя. И эти вещи внерелигиозны. Они объединяют вокруг себя христианскую молодежь и не христианскую молодежь, людей, которые ходят в церковь, и людей, которые к Церкви относятся даже враждебно, в силу максимализма своего возраста.

Вообще молодежь, — она очень разная, даже сверхразная. Это одно из новых, интересных сегодняшних явлений. Молодежь не является какой-то средой, которую можно разделить по определенным категориям, с той легкостью, как можно было сделать раньше. В Советском Союзе было просто — формальная молодежь, неформальная, — комсомольцы и какие-нибудь хиппи. Сразу все четко, понятно кто какой, кто откуда. А сейчас совершенно такого нет критерия.

Фото rp-c.ru

Фото rp-c.ru

— Кто-то сказал, что сегодня молодежи труднее прийти к вере, чем, скажем, в 80-е годы. Вы согласны?

— Я не знаю, как сегодня молодежь приходит к вере. Мне кажется, что она никак не приходит.

Либо речь о молодежи, которая уже воспитана в вере с детства. Либо — о молодежи, которая просто ищет всего, всего, всего, в том числе, рассматривает для себя возможными религиозные идеи. И сегодня для молодежи различные религиозные идеи находятся в одинаковой плоскости интересов.

В этом смысле не надо делать никаких иллюзий по поводу такого молодежного поиска. Об этом в свое время отец Александр Шмеман очень хорошо сказал, что молодежь — это наиболее нестабильная, с точки зрения веры, масса. Потому, что не имея собственного жизненного опыта, люди легко очень быстро увлекаются идеями, очень быстро зажигаются этими идеями, также быстро остывают, быстро перебегают от одной к другой, от одного яркого и такого харизматического человека к другому.

Такое очень неспокойное, не устоявшееся время. Поэтому, поиск веры здесь — не собственно поиск веры, а просто активная жизненная заинтересованность, которая может включать в себя, в том числе, и религиозные вопросы. Или наоборот, может их с такой же легкостью и глупостью в том числе отвергать. Тут религиозный поиск и религиозное отторжение могут быть на одинаковом поверхностном уровне.

Мне кажется, что настоящий религиозный поиск — это все-таки знак зрелости.

— У вас в приходе много молодежи?

— Никогда не подсчитывал. У меня никогда не было идеи как-то поколенчески разделять приход. Я просто знаю, что основная часть прихожан — это все-таки активно работающие зрелые люди после тридцати лет.

Есть и старшие подростки, которые только закончили школу, собираются становиться студентами. Есть разные люди. Это в советской школе было понятно, что есть октябрята, есть пионеры, а есть комсомольцы. А в приходе — как-то странно выделять. В храме все должны быть друг другу интересны. У нас вся приходская жизнь — общая, не разделена на какие-то возрастные категории. Все делают общее дело.

— А подростки — 13 — 17 лет?

— Это не молодежь. Все-таки с молодежью мы привыкли считать людей, достигшие возраста, когда они могут избирать и быть избранными или когда они, например, в брак имеют право вступать. Это уже возраст взрослости, самостоятельности, собственных решений.

Когда мы говорим о подростках, мы должны понимать, что мы говорим именно о подростках.

Подростки вместе с людьми постарше участвуют в нашем молодежном театре. У нас есть занятия со старшими подростками, в том числе, которым мы выделяем специальную группу для воскресной школы. Они с удовольствием ходят на «заседания» нашего киноклуба, в том числе. Принимают участие в приходских делах, ярмарках.

Фото rp-c.ru

Фото rp-c.ru

— Подростки задают «трудные» вопросы?

— На то они и подростки, чтобы иметь возможность задавать всякие неудобные вопросы. Общение с подростками — это всегда напряженное и благодарное занятие. Благодарное, когда ты понимаешь, что вот говоришь, а тебя слушают.

Когда мне было 16 лет, и со мной говорил 55-летний «старик», я думал: «Что он вообще понимает! Быстрее бы уж заканчивал свою ерунду!» И всячески демонстрировал свое отношение. Мне казалось, что люди, которым больше 30 лет и жить-то дальше незачем — они утонули в мещанстве.

И вот когда сейчас я говорю подросткам о каких-то серьезных вещах, как со взрослыми людьми, очень приятно, что они с большим вниманием слушают, задают вопросы, доверяют. Спрашивают о каких-то своих собственных школьных проблемах: а как поступать в таком или в другом случае?

Это все та прекрасная церковная повседневность, в которой мы живем. И ты смотришь на них и радуешься. Поводов для радости — немало. Вот, например, наши старшие подростки закончили сейчас этот учебный год, окончили школу, в том числе, — воскресную школу. Я говорю: «Ну, все, ребята, у нас сегодня с вами был последний урок». Они удивляются: «Как последний? А что, мы больше не будем заниматься вместе, а что уже нам не о чем поговорить?»

Я-то думал, что вот, сейчас закончил занятия, отдышусь немного в следующем году, — ребята то уже они взрослые. А они мне говорят, что не хотят заканчивать. Значит, мне придется придумывать с ними какие-то новые вещи, причем общаться уже не с подростками, а с молодыми взрослыми людьми. И для меня это новый такой шаг, новое напряжение, ну и новая головная боль. Но и та самая радостная церковная повседневность. Для меня очень важны и неожиданны слова о том, что они хотят заниматься дальше. Я буду сейчас думать как сделать так, чтобы им было интересно уже на новом уровне.

Беседовала Оксана Головко

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
В России создано военно-патриотическое движение «Юнармия»

Региональные отделения «Юнармии» сформированы в 76 субъектах России, сообщил министр обороны РФ генерал армии Сергей Шойгу

Архимандрит Савва Мажуко: Нет никакого «мира молодежи»

Юностепоклонство – один из симптомов нашего времени

Если мы хотим увидеть молодёжь в Церкви – нам нужно подвинуться

Она, по сути, кричала: я – не такая, как вы! Это так естественно в двадцать лет.