Пример милосердного самарянина: теория и практика

Притча о Милосердном самарянине одна из самых выразительных и трогательных. Здесь описана весьма жизненная ситуация. Город Иерихон был важным и последним перевалочным пунктом из Галилеи в Иерусалим, и все паломники, несомненно, проходили через него и оставались на ночлег, чтобы после достигнуть святого города. Расстояние от Иерусалима до Иерихона – примерно 30 км.

«…Некоторый человек шел из Иерусалима в Иерихон и попался разбойникам, которые сняли с него одежду, изранили его и ушли, оставив его едва живым. По случаю один священник шел тою дорогою и, увидев его, прошел мимо. Также и левит, быв на том месте, подошел, посмотрел и прошел мимо. Самарянин же некто, проезжая, нашел на него и, увидев его, сжалился и, подойдя, перевязал ему раны, возливая масло и вино; и, посадив его на своего осла, привез его в гостиницу и позаботился о нем…» (Лк., гл. 10, 31-34).

Конечно, можно упрекнуть священника или левита, прошедших мимо забитого до полусмерти путника, в обрядоверии или черствости… Но не все так просто выходит, если смотреть на эту дорогу в непосредственной близости.

Только лишь в начале пути от Иерусалима в Иерихон или обратно можно найти хоть какую-то тень, укрывшись под оливковыми деревьями или пальмами. Большая же часть дороги представляет такой вот суровый пустынный пейзаж.

Фото: свящ. Филипп Парфенов

Быть избитым и ограбленным где-то посреди этой дороги, оставшись под палящим солнцем и без всяких источников воды – заведомо быть обреченным на мучительную смерть!

И вот идут по этой дороге священник и левит… Интересная деталь: самарянин все-таки ехал на осле и мог таким образом помочь этому израненному путнику, тогда как священник и левит шли сами по себе, пешком! Ну и как тогда они могли помочь этому распростертому на дороге страдальцу!? И как бы поступил любой из нас, оказавшись в их положении, если б шел сам по себе пешком? Пройти 10, 15 км, ну даже 5, да хоть всего один километр, волоча на себе бесчувственного человека под палящим солнцем, – физически возможно ли!? И не останешься ли в таком случае вместе с этим несчастным, чтобы разделить его же участь?

Если же эта притча все-таки предполагает, что священник, левит и самарянин изначально были в равном положении по отношению к жертве (могли же и они иметь подобные транспортные средства), а все эти детали второстепенны и несущественны, то поступок самарянина еще больше возвышается. В конце концов, назвать любого иудея самарянином считалось величайшим оскорблением. «Не правду ли мы говорим, что Ты самарянин и что бес в тебе?» (Ин. 8, 48) – с нескрываемой досадой и яростью бросали Христу враждовавшие с Ним иудеи. Самаряне отвечали ненавистью за ненависть. Кровавые стычки между ними и иудеями были явлением нередким, и в самом лучшем случае Христа просто не приняли в одном самарянском селении, т.к. «Он имел вид путешествующего в Иерусалим» (Лк. 9, 53).

И вот тут-то некий самарянин, видя на дороге между Иерусалимом и Иерихоном бездыханного, израненного, потенциального своего врага, не оставляет его на верную смерть, но спасает ему жизнь!

Но почему же два других единоплеменника этого путника, еще раньше заметившие его, притом служители истинной веры, священник и левит, по очевидности должные быть ему ближними, проходят мимо? Только ли дело в их предполагаемом равнодушии и бессердечии?

Конечно, нет: они могли быть вполне порядочными служителями, не хуже многих современных. Есть несколько предполагаемых ответов на эти вопросы.

–        Можно легко убедить себя, что лежащий человек пьян, если не осмотреть его внимательно. Или просто быть искренне уверенным в этом… А что с пьяного возьмешь? Проспится и сам пойдет дальше – ему, как говорится, «море по колено».

–        Священник и левит могли спешить на службу. Но здесь упускается одна деталь, незаметная в русском переводе. Священник не просто “шел” и “прошел мимо”, а κατέβαινεν, то есть «спускался». Значит, шел из Иерусалима  в Иерихон, а не наоборот, поскольку Иерихон находится в низине, а Иерусалим, наоборот, на возвышенности. И значит, вовсе не по служебным делам.

–        Священник и левит боялись оскверниться и стать «нечистыми», поскольку прикосновение к мертвецу или к кровоточащему раненому автоматически объявляло «нечистым» каждого. Тем более ритуальную чистоту по закону должен был строго соблюдать священнослужитель того времени.

–        Неимение попросту собственной достаточной физической силы, если осла или верблюда у служителей не было, как и отсутствие поблизости дополнительной помощи.

По единодушному толкованию святых отцов, как и по содержанию многочисленных богослужебных текстов, милосердный самарянин в этой притче прообразует Самого Христа. Впадший же «в разбойники» путник символизирует страдающую душу грешника, «израненную» многочисленными грехами и одолеваемую «разбойническими помыслами». Ни священник, ни левит, служители Закона, не способны исцелить или даже сколько-нибудь смягчить боль от ран страждущего путника – их врачует Сам Христос, Своею благодатью.

Особенно часто милосердный самарянин вспоминается Церковью на 5-й седмице Великого поста, когда повторно читается Великий канон преп. Андрея Критского. Не только потому, что мы силимся открыть перед Христом наши душевные язвы, чтоб Он возлил на них от Своего вина и елея. Но можно к концу поста задать себе вопрос: насколько пост мой прошел угодным Богу, и не успел ли я в очередной раз вместе с тем священником и левитом из притчи пройти мимо кого-то, кто немедленно нуждался в моей помощи?

Моими помышлении в разбойники впад, пленен бых окаянный умом, и люте уязвихся, всю душу мою ураних, и отнюд лежу наг добродетелей на житейстем пути. Священник же видев мя ранами боляща безисцельна, презрев не воззре на мя: левитянин же паки не терпя душетленныя болезни, и той видев мя, мимо иде. Ты же благоволивый, не от Самарии, но от Марии воплотитися Христе Боже, человеколюбием Твоим подаждь ми исцеление, изливая на мя великую Твою милость

Русский перевод:

Моими помыслами впав в руки разбойников, стал я пленником умом и люто уязвленным, всю мою душу изранив, и с тех пор лежу обнаженным от добродетелей на жизненном пути. Священник же, увидев меня, неизлечимо больного от ран, возгнушавшись, не обратил ко мне взор; потом и левит, увидев меня и не стерпев растлевающую душу болезнь, прошел мимо. Ты же, Христе Боже, благоволивший придти не от Самарии, но от Марии воплотиться, человеколюбием Твоим подай мне исцеление, изливая на меня великую Твою милость!

(стихира на «Господи, воззвах» в среду вечера 5-й седмицы)

Но разве дух законничества и мертвой буквы так уж исчез за последующие две тысячи лет христианства?

«Вы не знаете, чему кланяетесь, а мы знаем, чему кланяемся, ибо спасение от иудеев, – говорил Христос самарянке у колодца Иаковлева. – Но настанет время, и настало уже, когда истинные поклонники будут поклоняться Отцу в духе и истине; ибо таких поклонников Отец ищет Себе» (Ин. 4, 22-23).

Ищет… но не всегда находит: нивы побелели, но «жатвы много, а делателей мало» (Мф. 9, 37), причем по-прежнему мало, и вряд ли больше стало. И если те, кого Он избрал, кого «поставил блюстителями, пасти Церковь…, которую Он приобрел Себе Кровию Своею» (Деян. 20, 28), оказываются не на высоте и подпадают под влияние духа «века сего» и духа законничества, Бог открывается и действует в мире уже не только и не столько через Своих основных избранников, сколько помимо них. И это касалось не только ветхозаветного Израиля, но происходит всю нашу христианскую историю.

Божественная истина не может быть отделима от Божьей любви и ее практического земного воплощения. Поэтому когда утверждают, что «Православие хранит истину», «Церковь знает истину», то тут, вслед за Понтием Пилатом, задавшим вопрос «Что есть истина?», поневоле нужно договориться о термине. Если истина в духовном значении не «ЧТО» (не безличный абстрактный набор теорий, утверждений и идей), а «КТО» (то есть личностная, живая, динамичная в общении и явленная во Христе как воплощенном Слове), тогда основная истина Евангелия нам открыта не в теоретических постулатах, а в практическом действии. Не столько нам открыто, как мыслить и рассуждать, сколько как действовать и жить.

В этом плане притча о Милосердном самарянине (Лк. 10, 2-37) – это отдельное малое Евангелие в большом. Оно показывает, что еретик по образу мысли может на самом деле быть куда ближе к истине-Христу по существу. А правоверные по образу мысли священник или левит, соответственно, оказываются практическими еретиками по жизни, при этом будучи убежденными, что поступают правильно и по закону.

В христианской истории этот момент был легко забыт, скорее всего, по причине общего упадка горения живой веры и одновременно усиления немощей слабой и греховной человеческой природы. Люди, склонные к интеллектуальной философской деятельности, но подверженные эмоциональным и прочим страстям, возможно, стремились оправдать себя тем, что они спасутся уже потому, что рассуждают и мыслят о Боге правильно, так, как до них рассуждали и веровали авторитетные святые отцы.

Спору нет: о Боге и Христе можно насочинять много разных беспочвенных фантазий, и, следовательно, есть определенные пределы разным мнениям в христианстве. Поэтому – “стойте и держите предание”, как призывает апостол Павел.

С другой стороны, с течением времени соборное церковное мировоззрение, взращенное на рациональной эллинистической почве, неуклонно уточнялось и детализировалось до такой степени, что коридор разномыслий, в первые века достаточно широкий, неуклонно сужался. Вплоть до того, что сами православные, уже и оторвавшиеся от прежней почвы, начали делиться и воевать между собой по поводу совсем уже второстепенных теоретических вопросов, нисколько не касавшихся практической духовной жизни.

Так ортодоксия выродилась либо в идеологию, либо в лучшем случае в представление о готовом мире идей, вроде платоновского, изначально всегда существовавшем и впоследствии или лишь спущенном с неба во всей своей готовой полноте при возникновении на земле Церкви, или постепенно раскрывающемся в истории.

К Евангелию, где истина неотделима от практического действия, от исполнения заповедей, это имеет весьма отдаленное отношение. Грош цена теоретическому правильному исповеданию (ортодоксии), если оно не подкрепляется практической любовью в делах (ортопраксией). Ортодоксия невозможна без ортопраксии. А вот ортопраксия без ортодоксии?

Выходит дело, иногда возможна, и пример тому – в притче о милосердном самарянине. И не только в притче, а и в реальной истории, когда после исцеления 10 прокаженных только самарянин возвратился, чтобы воздать славу и благодарность Христу (см. 18-ю гл. от Луки). И здесь ортопраксия может даже перерасти в ортодоксию.

В конце концов, через людей доброй воли действует Сам Христос и им открывается, когда уже не находит среди малого стада людей правой веры тех, кого бы Он мог избрать для жатвы. Церковь как собрание людей Христовых теряет свою силу и соль, если довольствуется только теоретическими рассуждениями или ритуалами. Тогда она рискует превратиться даже в свою противоположность, в «церковь лукавнующих», о которой сказано в одном из псалмов: «Возненавидех церковь лукавнующих и с нечестивыми не сяду» (Пс. 25, 5).

Эта притча обличает нас, православных вообще и священников в особенности, нестерпимо глубоко, если вдуматься, хотя обличение это, как и в любых других притчах, незаметное и ненавязчивое.

Быть может, оно сродни тому взгляду Христа, который поймал апостол Петр после троекратного своего отречения, и тут же горько заплакал? И не этот ли глубокий и кроткий взгляд будет для нас нестерпимым, невыносимым на будущем Суде?

Мы-то, священники, сколько раз могли отрекаться от Христа – не явными словами, но прикровенно, в жизни, и сколько раз проходили мимо ждущих от нас слова любви, мира, доброго совета? Господи! Помяни нас, священников негодных, егда приидеши во Царствии Твоем!

Читайте также:

Православие и мир
Путь самарянина

Митрополит Сурожский Антоний

Три человека, один за другим, шли этой дорогой. Все трое побывали там, где живет Бог, все трое были в месте служения Богу, поклонения Ему, в месте молитвы.

Православие и мир
О милосердном самарянине

Протоиерей Валериан Кречетов

“Человек некий схождаше от Иерусалима в Иерихон, и в разбойники впаде, иже совлекше его и язвы возложше, отыдоша, оставльше еле жива суща”.Кто такой человек некий? Почему именно из Иерусалима в Иерихон? Ведь дорога одна и та же, мог бы идти и в обратном направлении, из Иерихона в Иерусалим.

Православие и мир
«Кто мой ближний?». О милосердном самарянине. Неделя 25-я по Пятидесятнице

Митрополит Иларион (Алфеев)

Когда панихида закончилась, хлынул ливень. Я спросил, не сможет ли кто-нибудь из них подвезти нас до ближайшего населенного пункта. Но они один за другим стали вежливо отказываться, говоря, что к сожалению, очень заняты, что в ресторане их ждет поминальный обед, что они едут в противоположную сторону.

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Не ты ли самарянин?

Как стать ближним тому, кто неимоверно далек от тебя

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!