Ритуал и Православие

|

Богослужение: Зачем говорить о Христе красиво?

Богослужение: зачем мы храним «преданья старины глубокой»?

Отвлечемся на некоторое время от того, что Православное Богослужение является традиционной практикой, пришедшей к нам из глубин веков, и попробуем понять, почему оно должно быть именно ритуалом?

В самом деле, если бы мы создавали его, исходя из каких-то самых общих представлений, прямо сейчас, разве обязательно было бы делать нашу религию столь строго формальной? Может быть, та свободная, импровизационная форма, которой придерживаются протестанты, тоже имеет право на существование?

Свобода декларативная и реальная

Начать, конечно, следует с того, что пресловутая “свобода” протестантизма гораздо более декларативна, чем реальна. В нашем американском университете в свое время решили построить “часовню всех религий”, здание которой было бы свободно от любой традиционной религиозной атрибутики и могло бы использоваться для проведения богослужений и ритуалов студентами любых религий.

И, действительно, формально требование было выполнено – ни к одному элементу убранства часовни нельзя было придраться. Но в общем архитектурном облике и интерьере настолько безошибочно угадывались протестанские формы, что часовню, кроме представителей различных протестанских конфессий, так никто никогда особо и не использовал.

И это очень характерное явление: даже когда протестанты искренне думают, что они свободны и руководствуются только велением своего сердца, на самом деле они тесно связаны теми новыми традициями, которые сложились в их среде за последние несколько сотен лет.

Наши незаметные ритуалы

Конечно, так обманываются не только протестанты. Большинство современных людей высокомерно фыркает, сталкиваясь с “архаичными и бессмысленными” ритуалами Православия, но, в то же время в своей собственной жизни они следуют множеству ритуалов, больших и малых, иногда неосознанно заимствованных в какой-то традиции, иногда придуманных самостоятельно.

Например, в среде советского студенчества, иронически и критически настроенного по отношению к любым и всяческим традициям, как религиозным, так и светским, в том числе и навязываемым им государством “новым советским”, родилось множество ритуалов, связанных со сдачей сессии. Назовем лишь несколько: “ловля халявы” зачеткой через форточку, вытягивание билета левой рукой, сон перед экзаменом с учебником под подушкой.

Аналогичные примеры можно найти практически в каждой светской субкультуре, в том числе и в тех, где, казалось бы, функциональность должна ставиться во главу угла: в корпорациях, государственных учреждениях, армии. Причем ритуалы обязательно существуют как “официальные”, навязываемые “верхами”, так и неофициальные, которые создаются и “свято” блюдутся (иногда даже несмотря на активное противодействие руководства!) в “низах”.

Жесткие ритуалы светских людей

Таким образом, если внимательно присмотреться, то оказывается, что ритуал – это одна из наиболее распространенных и типичных поведенческих особенностей человека, любого человека!

Причем люди светские для своих ритуалов выбирают иногда гораздо более жесткие формы и рамки, чем те, которыми попрекают последователей традиционных религий. Достаточно вспомнить армейскую “дедовщину” или распространенные в американских колледжах и университетах не менее унизительные и жестокие ритуалы “хэйзинга” новопринятых членов “греческих” братств и сестричеств (“хэйзинг” – ритуал инициации, часто проводится в виде оргий, ритуальных избиений (например, порок) и иных (иногда весьма причудливых) издевательств над новичками).

Фото orthphoto.net

Ритуал – наследие язычества?

Без особого труда можно провести параллель таких традиций с первобытными языческими обрядами инициации, но вряд ли получится найти хоть какую-то аналогию в христианских обрядах.

Любопытно, что когда человек делает первые шаги в Церкви, то он чаще всего ищет более регламентированных норм поведения, чем те, которые реально даны христианам в соответствии со Священным Преданием. О неофитских “свечных уставах”, их злоупотреблении “уставными” постами, “послушанием”, испрашиванием благословения на каждую мелочь (вплоть до чистки зубов и ношения нижнего белья!) написаны уже целые тома.

Ситуация совершенно парадоксальная, даже в какой-то степени комичная: при господствующем в миру убеждении, что Церковь навязывает своим членам чрезмерно много ненужных ритуалов, от которых невоцерковленные люди свободны, на самом деле Церковь освобождает своих чад от множества суетных ритуалов внешнего мира, вопреки постоянным попытками чрезмерно “заритуализировать” церковную жизнь в соответствии с воспринятыми ими с детства светскими нормами!

Ритуалы Церкви

А как быть с теми ритуалами, которые Церковь устанавливает?

В чем их принципиальное отличие от большинства ритуалов внешнего мира? Ответ прост: их отличает “формальная неформальность”. Существуют домашние ритуалы (утренние гигиенические процедуры, завтрак, обед и ужин в определенное время и с определенными блюдами и т. п.), о которых мы не задумываемся, потому что они не обременяют нас. Они естественны, но не потому, что полезны для нас (мы к ним привыкли настолько, что об их пользе вообще не задумываемся). Обычно этим самым ритуалам с самого раннего детства учат нас родители.

Церковь устанавливает такие же естественные ритуалы, но связанные с “гигиеной” нашей души. Утреннее и вечернее правило, например, можно сравнить с чисткой зубов или принятием душа; читая молитвы перед едой, мы как бы «моем душу». Исповедь сама Церковь в одной из молитв сравнивает с визитом ко врачу: “Внемли убо: понеже бо пришел еси во врачебницу, да не неисцелен отыдеши”. Богослужение при этом будет соответствовать торжественным семейными событиям, на которых собирается вся семья. Конечно, как с любой аналогией, этим сравнением с семьей нельзя злоупотреблять. Но оно показывает, каким должно быть отношение к “формальности” и ритуалу в Церкви

Ритуал – порядок против свободы?

Есть разного рода формальности и обязанности, которые унижают нас и ограничивают свободу нашей личности (бюрократические формальности, таможенный досмотр и др.). Семейные же формальности и обязанности (наряжание рождественской елки, открытие дачного сезона, поиски подарков родственникам, рассаживание за праздничным столом в определенном порядке и пр.) совершенно ничем нас не ограничивают. Мы воспринимаем их как проявление порядка в доме. Без них мы чувствовали бы дискомфорт.

Так же и в Церкви. Один наш новоначальный друг как-то признался: “В Церкви все, как в армии. Этим мне и нравится.” Но он еще пока не почувствовал, что порядок в Церкви – это не искусственный и безличный порядок войск, выстроенных на плацу, а прихожане на службе – не солдаты на параде. Это тихий и уютный порядок в Доме любящего Отца, а прихожане – радостные, послушные, добрые дети на семейном празднике.

Примером такой свободной, неформальной “формальности” в Церкви может служить отсутствие рядов скамеек в центральной части храма, наличие которых искусственно упорядочивало бы молящихся как в пространстве, так и во времени (как это принято у католиков и протестантов).

В наших, православных, храмах молящиеся не привязаны к одному фиксированному месту на протяжении всего Богослужения. Если мы понаблюдаем со стороны, то заметим, что прихожане перемещаются от одной иконы к другой, ставят свечи, могут подойти и что-то спросить за свечным ящиком; не все молящиеся приходят точно к началу службы и не все стоят на службе до конца. Даже если ты мчишься куда-то по делам, ты можешь заглянуть в церковь на несколько минут, чтобы помолиться в спокойной торжественной обстановке.

Ритуалы любви

Совершенно особое положение в жизни людей, принадлежащих к любым культурам, занимают ритуалы, которые условно можно было бы назвать “ритуалами любви”. Это и “этикет ухаживания” в поисках брачного партнера, и разного рода традиции, окружающие беременность и роды, и “общепринятые” нормы общения родителей и детей, а также различных родственников.

Каждый из нас без труда назовет множество примеров таких ритуалов из жизни тех культур и субкультур, с которыми он знаком: иногда замысловатых, иногда довольно простых, иногда уходящих корнями в седую древность, иногда родившихся всего несколько лет назад. Какие-то из этих ритуалов могут быть общими для целых народов, а какие-то ограничиваться рамками одной семьи.

Но общим для всех для них является то, что их соблюдение имеет безусловный приоритет, иногда люди могут совершать безумные поступки и даже рисковать жизнью ради следования одному из таких ритуалов (вспомним смертельно опасную ловлю рыбы ради удовлетворения “толгака” беременной жены героем “Буранного полустанка” Чингиза Айтматова или анекдотичные эскапады “героев-любовников” с целью добычи заветного букетика для любимой).

Дружба, как и вообще общение с приятными нам людьми, тоже имеет свои ритуалы. Например, один наш московский знакомый рассказывал нам, что он со своими институтскими товарищами на протяжении сорока лет ежегодно катался на лыжах 5 декабря – эта традиция пережила и тот государственный праздник, которому изначально была обязана своим возникновением – день Конституции. Конечно, и тут каждый может вспомнить массу примеров – традиционные рыбалки, шахматные партии, путешествия, прогулки и т. п.

Так вот, оказывается, что в человеческом поведении любовь, приязнь, и вообще любые близкие отношения с другим человеком осуществляются через постоянство и предсказуемость, т. е. неизбежно ритуализированы. Поэтому совсем не странно, а, наоборот, естественно то, что и Богослужение, в котором каждый из нас ищет объединения с Богом и Богочеловеком Иисусом Христом –– оказывается ритуалом.

Все ли ритуалы магичны

Тут нужно сделать одну важную оговорку, чтобы развеять распространенное заблуждение, которое, увы, просачивается даже в серьезные научные работы по вопросам религиозных ритуалов. Заблуждение это заключается в том, что, якобы, нет никакой разницы между камланием туземного шамана и чтением ектении православным священником, между кроплением “заговоренной от сглаза” водой в бытовых колдовских обрядах и святой водой в православных священнодействиях.

Магические обряды сопровождают человечество от зари цивилизации и до наших дней. Вот, к примеру, один из простейших вавилонских магических ритуалов, дошедших до нас на клинописных табличках, ему не менее трех тысяч лет: “Чтобы отсечь источник зла от человеческого жилья, собери, тонко разотри и смешай в горном меду семя (названы семь растений)… раздели смесь на три части, и закопай их под порогом ворот, и с правой стороны, и с левой стороны. Тогда болезнь, головная боль, бессонница и мор не приблизятся к этому человеку и к его дому в течение одного года.” (по классическому труду Генри Саггса (H. W. F. Saggs) “Величие, которым был Вавилон”).

А вот современный рецепт отведения порчи от жилища, найденный в Интернете во время написания этой статьи: “Взять граненый стакан, залить в него полстакана кипяченой воды и положить горстку земли, перемешанную с солью. Стакан ставится на левую руку, а правой рукой водить над стаканом со словами: “Злые люди, вот вам дом, а вот порог”, (произнести трижды), затем нужно выплеснуть все содержимое стакана на порог своего дома, а стакан разбить и выбросить.”

Нетрудно заметить, что принципиальной разницы между этими обрядами нет, они могли бы легко помещаться в одном и том же магическом сборнике – как в наши дни, так и несколько тысяч лет назад. И причина в том, что основополагающие принципы ритуальной магии всегда были и остаются одними и теми же: производишь определенный фиксированный набор действий и получаешь ожидаемый результат.

При том, что декларативно магия якобы связана с некими сверхъестественными силами, по своему существу она рациональна и прозаична до банальности, и сравнивать ее стоит с обыкновенной поваренной книгой: делаешь те и те операции, и получаешь на выходе холодец или торт. Если рецепт хорош, то чем точнее выполнишь его предписания, тем лучше получается искомый результат, и наоборот, перепутав или не выполнив что-то, можно закончить полной неудачей. И направлена магия чаще всего именно на какие-то сугубо бытовые, житейские нужды.

Церковные же обряды, с другой стороны, чаще всего не преследуют никаких конкретных утилитарных целей. Исключением являются “требные службы “, разного рода молебны: о здравии недужных, о дожде в засуху и других сельскохозяйственных нуждах и т. п.

Но даже в них гарантированное достижение результата отнюдь не предполагается. В составе любого православного Богослужения обязательно читается или поется молитва “Отче наш”, в которой есть обращение к Богу “да будет воля Твоя”.

Также часто в составе различных Богослужений используется тропарь “Помилуй нас, Господи, помилуй нас, всякого бо ответа недоумеюще, сию Ти молитву яко Владыце грешнии приносим: помилуй нас.” Славянизм “всякого бо ответа недоумеюще” переводится как “не ища себе никакого оправдания”. То есть обращаясь к Богу даже с самыми жизненно важными просьбами мы четко осознаем, что НИЧЕМ не можем мотивировать или задобрить Господа, у нас нет никаких “рычагов давления” на Него.

Кроме того, при проведении православных Богослужений формальные, книжные предписания по тем или иным причинам почти никогда не выполняются буквально, во всей своей полноте. Особенно это касается как раз треб: один и тот же молебен в исполнении разных священников и в разных обстоятельствах может отличаться весьма существенно. По логике ритуальной магии это является совершеннейшим абсурдом: отступая от письменных предписаний исполняющий ритуал заранее обрекает себя на заведомую неудачу.

Церковный обряд – это НЕ ритуальная магия, церковный ритуал не является попыткой “заработать” спасение или некое благодеяние Божие. Мы спасаемся исключительно милостью Божией: почти каждая православная молитва содержит в себе прошение “Господи, помилуй”, это наиболее часто повторяемое словосочетание и при храмовом богослужении, и в частной молитве.

Ритуалы богослужения

В Ветхом Завете Бог дал своему народу традиционный и ритуальный чин Богослужения. Новый завет не внес особых изменений в принцип его осуществления, Иисус не научил апостолов никаким особым Богослужебным нововведениям, напротив, и Он Сам, и его ученики принимали активное участие в храмовых Богослужениях и синагогальной молитве. Но, принеся на Кресте Спасительную Жертву, Христос поставил Себя в центр обрядов Церкви. И сегодня эти ритуалы любви, переданные Церкви Святым Духом через апостолов, живы и здоровы.

Итак, мы соблюдаем ритуал определенным образом не потому, что таким образом он “действенен”, а потому, что следуем церковной традиции, т. е., в конечном счете, мы поступаем так из послушания Христу и Его Церкви. И это принципиально важно, потому что оказывается, что Бог поклоняется в ритуалах, которые Он Сам установил. Именно эти, “правильные” ритуалы, а не какие-то другие даны нам Богом как средство для открывания дверей наших сердец, для построения мостов, соединяющих нас с Ним и друг с другом.

Профессионалы и любители… в вере?

Традиционность и церковность Православных ритуалов автоматически означает, что совершаться они должны в общине Церкви и в непрерывной исторической перспективе. Если кто-то попытается создать независимую от апостольской Церкви общину и совершать в ней Богослужение, то он уподобит себя футбольному фанату, который, отправляясь во двор постучать о стенку или погонять мяч с друзьями, одевается в купленную на аукционе форму любимой команды и представляет, что он тем самым как бы становится профессиональным футболистом. Впрочем, в отличие от сектантов, любой поступающий так футбольный фанат понимает, что это не более чем фантазии.

Ритуалы у православных и протестантов

Теперь вернемся ненадолго к вопросу о свободных импровизацинных формах протестантского богослужения, которые по мнению самих протестантов столь превосходят нашу “пустую, анахроничную, легалистичную религию”.

Цель службы у протестантов: найти божественную радость и вдохновение через хорошие музыку и проповедь. Они идут в храм узнать что-то новое о Боге. Православные, ощущая Бога сердцем, идут к Богу, поклониться Тому, Кого они знают в непосредственном личном опыте. Фокус православной службы – алтарь, протестанской – кафедра проповедника. То, что для православных – святилище или молельня, для протестантов – аудитория, где люди – слушатели. Это подтверждается той терминологией, которая в английском языке, например, употребляется в соответствующих случаях.

Протестант хочет, чтобы его тронула служба. Ему ясно, что для нового вдохновения надо постоянно слышать что-то новое. Поэтому задача пастора и хора дать конгрегации этот новый опыт. В зависимости от их таланта и навыков когда-то им это удается, когда-то – нет, что приводит к бесчисленным разочарованиям и миграции из одной конфессии или секты в другую. Мы познакомились с этим на личном опыте в Америке, обитая в местах, где до ближайшей католической церкви час езды, а ближайшая православная церковь находится в 4-х часах езды.

В Православии же восприятие Богослужения не зависит от искусности проповедника и хора – именно благодаря ритуальности и формальности, о которой мы писали выше. Нет беспокойства, будет ли служба значимой. Конечно, восприятие каждого из отдельных прихожан затруднено в той или иной степени из-за невнимательности и греховности, но это уже не проблема качества службы как таковой. Дух Святый действует через саму службу, а не через тех, кто ее совершает.

Конечно, это справедливо только тогда, когда священно- и церковнослужители следуют установленным правилам православного Богослужения. Пока священник и хор следуют установленному порядку службы, они не могут вольно или невольно сделать ничего такого, что предотвратило бы встречу паствы с Богом.

Если они начинают от этого порядка отходить, даже по самым, казалось бы невинным и внешне благоразумным причинам, оправдывая изменения заботой об удобстве для прихожан, неопытностью хора и чтецов, неприспособленностью помещения и пр., последствия могут быть самыми катастрофичными.

Например, в одном из западноевропейских приходов, существует на протяжении десятков лет практика переноса праздников, в том числе даже самых главных, на воскресение, упрощения богослужебных чинов, изменения текстов и т.д. и т.п. Результат, который нам “посчастливилось” наблюдать, такой: событию Воскресения Христова перестали придавать значение; полностью исчезло почитание святых (даже таких великих как апостолы Петр и Павел, Иоанн Предтеча и др.); прихожане, а некоторые из них церковнослужители, каждую неделю исправно посещающие Богослужения на протяжении 5, 7 и более лет за это время не прочитали ни одной строчки Евангелия, не знают даже самых простых молитв таких как “Отче наш”, “Богородице Дево”, “Царю Небесный”, ни разу не исповедовались и не причащались; представления о Православии в целом у многих прихожан нет даже на зачаточном уровне, примером чему может служить тот факт, что они годами не посещают Литургию, будучи искренне убежденными что вместо этого достаточно ходить на сокращенную вечерню в субботу вечером.

Богослужение не изобретено людьми

Поэтому важно не забывать, что Церковное Богослужение не является изобретением людей – и не отдельным людям корректировать его просто по своей прихоти. Литургические службы Церкви – это воплощение указаний Христа Его апостолам относительно того, как мы должны Ему поклоняться. Сам Бог управляет актами Богослужения, сам Бог провозгласил его чин. Он установил и слова молитв. Архимандрит Софроний (Сахаров) в книге “Видеть Бога как Он есть” пишет: ” “Время сотворити Господеви, (Пс.118:126) Владыко, благослови.” С такими словами обращается дьякон к иерею пред началом Литургии. Смысл этих слов: “Время (Самому) Господу действовать”. Итак, ЛИТУРГИЯ есть прежде всего Божественный Акт.” Именно благодаря этому православные получают и то вдохновение, которое ищут протестанты. Служба всегда хороша, поклонение всегда правильное, и получим ли мы это вдохновение зависит только от нас самих.

Протестанты, уходя из церкви после службы, часто задают себе вопрос: “Что сегодняшняя служба сделала лично для меня, что она дала мне?” Православного же такой потребительский вопрос вообще не заботит. Он ощущает полноту Церкви в себе. Будучи профессионалами на клиросе, например, мы знаем, что на определенной службе нами была допущена масса недочетов, в некоторых местах и хор пел фальшиво; прихожане же подходят после службы и, полные счастья и радости, от души благодарят за службу. На самом деле они благодарят не нас, но сами об этом не всегда догадываются.

Очистительный огонь

Мы хотим закончить эту часть цитатой из книги Мэтью Галлатина (Matthew Gallatin) “Жаждая Бога в земле обмельчавших колодцев”, бывшего известного американского проповедника-евангелиста, перешедшего в Православие после более чем 20 лет безуспешных поисков истинной церкви в протестантизме:

“Литургическое Богослужение как очистительный огонь. Он никогда не угасает. Бог ярко сияет в нем, во всей славе Своей. Когда я приступаю к нему [к Богослужению – прим. авторов], я обязан предать себя Богу, являющемуся в нем. Я говорю слова, заповеданные Им. Я пою песни, которые Он призывает. Я молюсь молитвами, которые Он вложил в меня. Что Он желает, того я должен твёрдо держаться. Что Он хочет, я должен делать. Тут нет места заботе о себе или своих собственных желаниях. Что это Богослужение, как не возможность для меня стать таким как Христос?”

Читайте также:

Богослужение: Зачем говорить о Христе красиво?

Богослужение: зачем мы храним «преданья старины глубокой»?

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Батюшка, говорите в микрофон

Протоиерей Константин Островский о том, как пережить перемены в Церкви

На Украине разрешили свободно проводить богослужения на улице

КС признал неконституционным положение закона, которое предусматривают разрешение местного органа власти для проведения религиозного обряда

Лицом к Востоку

Нуждается ли Русская Церковь в «литургическом обновлении»