Село сгорает за полчаса

Что происходит в Забайкалье? С чем не справляется государство и почему нужна помощь Церкви? Что делают на месте пожаров представители Синодального отдела по церковной благотворительности и социальному служению? Рассказывает Кирилл Миловидов, координатор группы церковной помощи в чрезвычайных ситуациях, входящей в состав структуры Синодального отдела.

Степь и ветер 30 метров в секунду

Наш базовый лагерь, где мы остановились и откуда ездим по селам, находится в городе Шилка. Это административный центр, тут около 13 000 населения. Как описать, что тут происходит? Когда мы летели, мы видели: дым всё закрывает от горизонта до горизонта, от края до края, всё в дыму. Сначала даже решили, что это просто серые облака, такой низкий облачный слой, только потом, когда стали снижаться, поняли, что это дым.

Кирилл Миловидов. Фото автора.

Кирилл Миловидов. Фото автора.

И пока мы ехали от Читы до Шилки на машине, это около 250-ти километров, мы ни одного метра не проехали под чистым небом, всё в дыму. Люди, бывшие в Москве летом 2010 года знают, на что это похоже. И сейчас в Шилке тоже дым, вчера было видно зарево лесного пожара — за селом Митрофаново горела сопка.

В сёлах все дома деревянные, старые. С виду совершенно такой, знаете, дикий Запад — степь, сухая трава, ветер гонит песок и перекати-поле, и посреди этой пустоты вдруг пять домов, а потом ещё на 100 километров никого нет. По крайней мере, такое складывается ощущение. Большие территории, и немножко диковато.

Сейчас тут дует сильный ветер, погода стоит сухая. Здесь, в Забайкалье, всегда сухо и горит каждый год. Но так, чтобы целые деревни сгорали — это, по словам местных жителей, в первый раз. Малейший пал сухой травы, окурок непотушенный, и ветер раздувает огонь, и пожар несётся по степи.

Ветер 20–30 метров в секунду, забивает глаза песком и заставляет людей наклоняться при ходьбе. Пожар примерно с той же скоростью может распространяться. В Центральной России от пожаров можно спастись специальными полосами вспаханной земли — если идёт пал сухой травы, то он не может пересечь такую полосу — на ней нечему гореть. Но здесь это не работает! Огонь может запросто перелетать стометровую реку!

Нам рассказывали такой случай. Подходит огонь к реке. Жители деревни думали, что огонь до них не дойдёт, потому что горит за рекой, а река шириной около ста метров. А там у одного куста обгорели корни, его ветром сорвало и понесло через реку. Куст пролетел около 300 метров и три раза падал на землю, и во всех трёх местах начались пожары.

На днях сгорело село Шивия из 13 домов. Жители, а это пожилые люди в основном, не успели почти ничего спасти. К ним огонь пришел где-то в час дня, и всё село сгорело за 20–30 минут. Сгорали собаки на цепях, скотина, одна женщина получила ожоги 65% процентов поверхности кожи. Единственное, что успели — выскочить в чём они были и забежать на соседнюю сопку, по которой пожар уже прошёл, там гореть было нечему, так и спаслись.

С сопки старики беспомощно смотрели на то, как горит их село, потому что ничего невозможно было сделать. Ближайшая пожарная часть далеко, водопровода или водоема нет, пока помощь придет — всё сгорит. А кое-где нет и электричества. Дом целиком сгорает за 30 минут, от крыши до фундамента. Остаётся один пепел, и в центре — печка.

Другим людям села повезло меньше. От крыши до фундамента старый деревянный дом сгорает примерно за 30 минут. Все, что остается после пожара, это обгоревшая кирпичная печь.

От крыши до фундамента старый деревянный дом сгорает примерно за 30 минут. Все, что остается после пожара, это обгоревшая кирпичная печь.

Найти тех, кому нужна наша помощь

Наша первоочередная задача — выявить нуждающихся в помощи людей, которые по каким-то причинам остались без помощи государства. Часто так бывает, что огромная, неповоротливая машина государства оказывает мощную поддержку пострадавшим, но в силу неповоротливости и наличия бюрократических процедур, какие-то люди эту помощь не получают.

Поэтому прилетели мы с протоиереем Андреем Близнюком, сотрудником группы церковной помощи в чрезвычайных ситуациях при Синодальном отделе по церковной благотворительности. Это что-то вроде МЧС внутри Церкви, а мы — координаторы.

Например, вчера мы были в селе Знаменка. Там погорельцы — большая семья из 12 человек, четверо своих детей, двое приемных. Было у них три дома, сгорело два. По каким-то причинам они не получили от государства ничего, кроме одной справки от МЧС на всех о том, что они — погорельцы. Двое детей в больнице, жить негде, почти всё имущество сгорело. Мы им передали 35 тысяч рублей из той суммы, что была собрана в Москве. Они находятся, конечно, в тяжёлом состоянии, в глазах — отчаяние. Они очень удивились, что Церковь пришла на помощь раньше государства.

В селе Казаново, где 87 пострадавших от пожаров, выплатили каждому человеку по 10 тысяч рублей компенсации. Около 60 получат еще по 100 тысяч за утерянное имущество, а около 20 человек — нет, в силу разных формальных причин. Обещают к сентябрю построить им дома.

Семья Карнауховых из Казаново не получила от государства денежной помощи в размере 100 тысяч рублей на человека, т.к. не была зарегистрирована по месту жительства. (зарегистрированные погорельцы, лишившиеся жилья, получат по 100 тысяч). Мы передали семье наличные деньги и инструмент, в общей сложности получилось 60 тысяч рублей, по 15 на каждого погорельца

Семья Карнауховых из Казаново не получила от государства денежной помощи в размере 100 тысяч рублей на человека, т.к. не была зарегистрирована по месту жительства. (зарегистрированные погорельцы, лишившиеся жилья, получат по 100 тысяч). Мы передали семье наличные деньги и инструмент, в общей сложности получилось 60 тысяч рублей, по 15 на каждого погорельца.

В Казанове был случай, когда компенсации не выплатили тем, кто не был прописан. Отношения простые, все друг друга знают, а к вопросам «бумажным» относятся легко. Никаких договоров, никаких оформлений в кадастре, никакой регистрации. Дом сгорает, людям негде жить, а от государства им не положено ничего — по документам-то они там и не жили.

Собственно, таких людей в очень печальных ситуациях мы и ищем, это была наша первая задача — найти наиболее пострадавших людей, которым не поможет государство.

Как мы работаем

В Москве Синодальным отделом по церковной благотворительности и социальному служению была собрана первая партия материальной помощи пострадавшим от пожаров в Забайкалье. Это 200 000 рублей. Этого, конечно, мало. Мы сейчас определили для себя первоначальный размер компенсаций — 15 000 рублей на человека, соответственно, одной семье из 4-х человек дали 60 тысяч, второй семье помогли, третьей — и всё, получается, что помогли только трём семьям, а на четвёртую уже мало осталось.

Мы узнаем в администрации районов и в МЧС информацию, какие сёла сгорели полностью, какие в меньшей степени пострадали, выезжаем в конкретные места, связываемся с местной администрацией и уже на месте разбираемся, кто не получил помощь. Мы систематизируем эту информацию и отвезем в Москву.

В Шилке, где мы разместились, принимающей стороной для нас является руководитель социального отдела Нерчинской епархии протоиерей Александр Тылькевич.

Какое-то количество помощи собрала и сама Нерчинская епархия (напомню, это 54 храма на 10 священников, и тысяча километров от запада до востока). Помощь отец Александр доставлял лично. Вот, он разгружает гуманитарный груз из приходского УАЗика в ДК села Казаново

Какое-то количество помощи собрала и сама Нерчинская епархия (напомню, это 54 храма на 10 священников, и тысяча километров от запада до востока). Помощь отец Александр доставлял лично. Вот, он разгружает гуманитарный груз из приходского УАЗика в ДК села Казаново.

Вторая наша задача — наладить контакт с местной епархией, чтобы был какой-то человеческий контакт, нам нужно быть уверенными в том, что люди готовы с нами сотрудничать, предоставлять вовремя отчеты о расходовании тех денег, которые мы будем им перечислять в дальнейшем (сейчас открыт сбор на сайте Синодального отдела по благотворительности и социальному служению).

Рассказать о людях

Есть и третья задача — сфотографировать, снять видео о пострадавших, чтобы люди, находящиеся далеко отсюда, могли лучше себе представить, что происходит на самом деле. Без лишнего нагнетания истерики, как это бывает в журналистике, но в то же время без умолчаний, без сокрытия фактов.

Кирпичи можно собрать и заново использовать

Кирпичи можно собрать и заново использовать.

Мы хотим передать реальную картину и рассказать простые, понятные человеческие истории. Когда говорят, что в Забайкалье пожары, это слабо трогает сердце, а если рассказать о конкретной семье из 12-ти человек, которые остались без дома и без денег, показать этих чумазых ребятишек, картина становится яснее и вызывает сочувствие. А чем больше людей откликнется, тем большему количеству погорельцев мы сможем помочь.

Записала Ирина Кислина

Синодальный отдел по благотворительности ведет сбор средств в помощь пострадавшим в Забайкалье

Поможем погорельцам Забайкалья и Хакасии

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!