Смерть – не фотография

Смерть – не фиксация окончательного душевного состояния, это следующая часть жизни. Но к переходу в эту часть нужно подойти хорошо подготовленным. Как это сделать? Что мешает? Своими размышлениями делятся священник Сергий КРУГЛОВ и писательница Юлия ВОЗНЕСЕНСКАЯ, автор книги «Мои посмертные приключения».

Почему Христос плакал над Лазарем?

perov-stariki-roditeli«Смерть — великое таинство, дверь в загадочное будущее, самый большой наш страх и самое увлекательное приключение… Многоликая, прекрасная и ужасная. Кому какая выпадет… “Смерть грешников люта…” А приходилось вам видеть смерть праведника? Мне вот довелось однажды, — рассказывает Юлия Вознесенская.

— Умирала старая монахиня, моя духовная мать. Ей было 88 лет. Умирала она недолго, примерно с месяц, но болела восемь лет. Рак. Медленный, ползучий, изнурительный, захвативший постепенно весь организм. Сначала Матушка ослепла на один глаз, потом стала с трудом ходить, в конце вовсе перестала вставать с постели. Высохла, стала легонькая как ребенок. Я брала ее на руки, сажала в кресло и придвигала к распахнутому окну в сад – “на прогулку”.

В храм она уже не ходила, причащали ее в келье, а службы Матушка слушала из храма по местному монастырскому радио. Читать тоже уже не могла — ей читали вслух правила, акафисты и службы. Но больше всего она любила слушать Евангелие. Слушала так, будто слушает впервые, просветленно и внимательно.

Паломников Матушка больше не принимала — сил не было, только на письма еще отвечала. Смерти Матушка не боялась совсем. Наоборот, часто вздыхала: “Ну когда же, когда? Я так надеюсь увидеть Господа нашего, я так хочу к Нему! Истомилась я, устала… Скорее бы!” Я делала вид, что обижаюсь: “А меня на кого оставите, Матушка-голубушка?” Она смотрела на меня хитро одним своим видящим глазом и отвечала: “А ты не надейся, что я тебя оставлю! Я и оттуда за тобой приглядывать буду!”

Но она не только радовалась, она продолжала готовиться к смерти. И делала это истово, целеустремленно. Господи, как же она подскребала по сусекам памяти свои последние грешки! Девочку она обидела в гимназии, посмеявшись над ее некрасивым платьишком, и каялась со слезами: “Как же я могла ей сказать такое? Как я могла?! Прости меня, Господи, окаянную!” И имя вспомнила, и молилась о ней, и прощения у нее просила. А однажды прихожу к ней утром, а она встречает меня радостная: “Мы сегодня помирились наконец с Юркой!” Это был некий близкий человек, с которым она поссорилась много лет назад.

Она молилась, каялась, и вот он ей приснился и… “Мы так хорошо с ним поговорили, обнялись и все простили друг другу! Как же радостно теперь будет с ним встретиться! ” Ум у нее оставался живым и светлым до конца, сохранилась и остроумие, и память. Страха у нее совсем не было, но томление изредка охватывало ее — лежит и тихонечко постанывает. “Матушка, дорогая, что я могу для вас сделать?” — “Приголубить…” — отвечает. Я беру ее на руки и покачиваю, а ощущение такое, будто на руках у меня ребенок, которого я несу от Причастия. Из другой страны приехал ее старинный друг архиепископ, исповедал ее, причастил… “Ну вот, теперь я готова!” — сказала Матушка после его отъезда. И она стала причащаться Святых Христовых Таин каждый день: после Литургии приходил священник с Чашей и приобщал ее…

Умерла Матушка спокойно, как уснула, вечером, уже после всех служб — никого не потревожила. На похоронах я плакала не о ней — о себе. А перед глазами стояло светлое улыбающееся лицо Матушки, и я все время ловила себя на том, что улыбаюсь ей в ответ… Мой любимый писатель К. С. Льюис за два дня до смерти сказал брату Уоррену: “Я выполнил все, для чего был послан в этот мир. Я готов уйти”. Хорошо бы иметь право так сказать. Матушка — имела».

«Смерть не создана Богом, она противоестественна. Конечно, когда смерть как реальность вошла в жизнь падшего человека, Бог постарался сделать все — вплоть до предания Себя Самого смерти на кресте, — чтобы появился шанс спасения от нее, шанс претворения смерти в жизнь, — говорит священник Сергий Круглов. — Но тем не менее в основе своей смерть — трагедия. Вспомним, как и Сам Христос плакал над умершим Лазарем… Конечно же, смерть была для Него мерзка, и конечно, Он жалел друга Лазаря. Как и всякую живую тварь, подверженную тлению…как и Сам испытывал смертные муки на кресте — муки, которыми в результате эту смерть попрал».

Хоррор в кино и новостях

Сегодня смерти в избытке в символике (например, у готов, байкеров, любителей татуировок), на обложках книг, на экранах. Но поминутная гибель героев, например, в кино не напоминает о предстоящем тебе последнем испытании, только подбадривает дозами адреналина. В масскультуре это все та же игра «Я не боюсь, потому что привык!» — или эстетизация смерти, как у готов. «То и другое христианству чуждо, ибо христианин через смерть приходит к Богу и святым, через смерть преодолевается его разлука с прежде ушедшими близкими. У нас не игра «в смертяшки», не готическая эстетика склепа, а сияющая дверь в Вечность и великий Переход», — говорит Юлия Вознесенская.

Так, возможно, стоит не превращать смерть в карнавальное чучело, а напоминать о ней, как о натуралистичном чудовище, как это делают иногда в новостях? «Верной мне кажется позиция осознания включенности смерти в жизнь, причем осознания духовного, осоленного солью евангельской, учением Церкви. Враждебны такой позиции, например, попытки убрать напоминания о смерти (и связанном с нею страдании) из повседневного обихода: не пускать детей к умирающей бабушке, убрать подальше с глаз, в больницу, тяжелобольных и инвалидов, максимально выхолостить обряд похорон и так далее, — считает отец Сергий Круглов. — Щекотание же нервов изображением “живых трупов” в кино или смакование катастроф и расчлененки по ТВ, конечно, вовсе не возгревает ни в ком (особенно в детях!) память смертную, а способствует укоренению различных греховных страстей в душе зрителя и развитию в нем психических недугов».

Но можно ли молодому, здоровому человеку подготовиться к смерти? Как при этом не потерять интереса к жизни? «Думаю, в основе своей, так же как и старому и больному, — осознать, что смерть — это роды в жизнь дальнейшую, это не конец всему, — отвечает отец Сергий Круглов. — И сама смерть, и такое ее осознание — трудны, страшны, болезненны (и у всех проходят, конечно, по-разному) — и тем не менее… Вообще, как жить человеку без такой веры, когда смерть — дело неестественное по существу, не созданное Богом, хотя и ставшее родами по Его промыслу — даст о себе знать, пробьется-таки сквозь толщу врожденного, от Бога вложенного жизнелюбия? Думаю, что без такой веры — от страха смерти спастись невозможно, разве что чем-то заглушить на время». «Мы готовимся к смерти с рождения! — считает Юлия Вознесенская. — Но только с возрастом осознаешь, что осталось совсем немного, о смерти думаешь как о путешествии, к которому уже пора серьезно готовиться заранее. Приоритеты меняются, сроки разных планов сокращаются. И уже чаще думаешь не о том, каким ты должен стать, а о том, каким предстанешь».

«Смерть — не фотография, не закостеневание в некоей последней позе, смерть есть часть жизни, процесс перехода в следующий ее период. Важно, в каком состоянии входит человек в эту вечную жизнь — но это состояние не есть еще окончательный приговор, — поясняет о. Сергий Круглов. — О том, каковы будут дальнейшие изменения состояния человека, Священное Писание и Предание говорят довольно прикровенно, но утверждают одно: изменения эти — возможны, особенно по молитвам Церкви об усопшем».

Эвтаназия вместо страданий?

Почему человек должен страдать, часто нестерпимо, длительно, если есть возможность прекратить эти страдания? Ведь в христианстве страдания никогда не были самоцелью? «Конечно нет, страдания — не главное! Как и огонь для глиняного горшка вовсе не самое главное. Только вот без огня никакого горшка не получится, — отвечает Юлия Вознесенская. — Один человек сказал, что он будет просить у Бога смерти через онкологическую болезнь, потому что не надеется достичь праведности молитвенными подвигами и добрыми делами, а спастись очень хочется».

«Страданий вообще не должно было быть в том мире, который задумал и сотворил Бог… Однако через грехопадение, совершенное человеком, смерть и страдания вошли в его жизнь, омрачили ее. Что сделал Бог? Он сделал, что отныне эти страдания — не беспросветны, они служат духовному возрастанию человека, если он принимает их во Христе. Хорошо бы, если бы их не было. Но раз уж появились и избежать их нельзя, то пусть страдания тела станут тренингом духа (понимаю, что в наше гедонистическое времечко эти слова для многих прозвучат дико, но как-то же надо правду-то говорить). Телесная боль пройдет — а дух останется…

Православный народ говорит об этом так: в предсмертных страданиях, переносимых с верой и молитвой, все наши грехи сгорают. Лишить человека этого — значит лишить его возможности роста, которая есть у него даже в предсмертный час, — говорит о. Сергий — Недавно мы похоронили двух наших прихожанок, по-настоящему верующих, одна из них приняла постриг перед смертью, у обеих был рак. Одна из-за сильных болей принимала наркосодержащие препараты, другая отказалась от всяких лекарств и держалась только молитвой — и то, и другое было благословлено Богом. Но ни той, ни другой даже в голову не пришло прекратить боли путем эвтаназии… Помощь больному в облегчении его мук — это наша обязанность, исполнение заповеди о любви к ближнему. Но прекратить жизнь ближнего, данную ему Богом, вмешаться в сферу его с Богом отношений — нет, как бы ни было тяжело, этого делать нельзя.

Конечно, легко об этом рассуждать, а вот как коснется тебя лично или твоих родных… Укрепи же и благослови нас, Господи, в минуту мучений, если уж выпадут они нам или нашим ближним, уметь не только рассуждать, но и поступать достойно, не забывая о человеческом облике и звании христианина».

Чем бессмертие отличается от жизни вечной?

Люди, с одной стороны, боятся смерти, но с другой — и бессмертие им не радость? Симеон Богоприимец страдал до Сретения. И в литературе сплошь какие-то мрачные бессмертные: Вечный Жид, Мельмот Скиталец, бессмертные Свифта, Борхеса, Стругацких. Мы сами не знаем чего хотим. «Смерть пришла в мир не только как катастрофа, она же стала благом — то есть средством прервать грех. Иначе грех стал бы бессмертным. Отсюда и отвращение, ужас перед бессмертием земным, телесно-душевным», — считает Юлия Вознесенская. Отец Сергий Круглов согласен: «Наш любимый киногерой, помните, сказал в “Кавказской пленнице”: “Жить хорошо! А хорошо жить — еще лучше”. Любого человека, независимо от его вероисповедания, социального положения, возраста и прочего, все-таки волнует не столько продолжительность, сколько качество жизни. Есть такое выражение «дурная бесконечность», та мучительная вечность, о которой много размышлял Достоевский, которая способна представляющего ее себе привести к отчаянию, к безумию… В том и антропологический смысл христианской аскезы, соблюдения канонов, практики жития по заповедям, что это — помимо прочего — еще и наша тренировка: как улучшить это самое качество нашей жизни вечной».

Иногда можно услышать, что медицинские технологии — замена больных органов клонированными и т. п. — могут в близком будущем сделать человека бессмертным? И мол, зачем тогда нужна будет христианская аскеза? «Горькое, карикатурное слово — “бессмертие”! Примечательно, что в применении к человеку в Евангелии оно не встречается вообще, — отвечает о. Сергий Круглов. — “Бессмертие” и “жизнь вечная” — диаметрально противоположны по вкладываемому в них смыслу в христианской цивилизации. Под бессмертием имеется в виду линейное продолжение жизни человека, не преображенного, на не преображенной земле. Жизнь вечная — жизнь в мире, где нет смерти, в мире, кардинально преображенном, в котором живут в присутствии Божием, в единении с Ним, люди, изменившиеся в самой своей природе, избавившиеся от греха. Изобретет ли наука таблетки для лечения греха, для исцеления духа человеческого? Для лечения тела — может быть (хотя, когда мы видим, как ныне, при всех достижениях в медицинских технологиях, увеличивается и количество болезней, ранее неведомых, да и мало-мальского долголетия с трудом можно достичь, это предположение выглядит сомнительным). Но что такое исцеленное тело при душе, пораженной порчей злобы, гордыни, нелюбви, находящейся в рабстве у разнообразных похотей?.. Страшная картина. Вспомните «Портрет Дориана Грея»… Не дай нам Бог такого «бессмертия» — по сути, увековечения адских душевных мучений еще при сей земной жизни.

Избавить близких от заморочек

Можно ли просить Бога о смерти? «В каких-то случаях, наверное, можно, — считает Юлия Вознесенская. — Только не забывая добавлять: “Но да будет воля Твоя”». «Молиться о смерти, говорить о ней с Богом — а как же без этого? С кем же еще о ней и говорить. В том числе — и об избавлении от смерти нечаянной, чтобы не уйти в дальнейшую жизнь в состоянии неготовности к ней, — говорит священник Сергий Круглов. — Конечно, боимся не того, что Бог нас может “подловить” в момент неготовности, — нет, мы молимся о спасении от самих себя, ибо знаем: Бог в любви своей дает нам все для того, чтобы мы “имели жизнь вечную, имели с избытком”, но мы-то ведь можем и не суметь (или не захотеть) принять Его дары. А без нас — ничего с нами Бог не поделает. Внезапная смерть — о которой многие даже мечтают, вот, мол, как хорошо, не мучился и — раз! — для христиан весьма нежелательна. Христиане хотят быть готовыми к переходу в вечную жизнь: все необходимое собрано, карта изучена, теперь — в путь!..»

А когда можно считать, что ты готов к смерти? «Ох, не знаю… По себе сужу: думаю, что никогда. Известны слова, что христианин всегда должен быть готов к причастию и к смерти, — но это, скорее, обозначение христианского идеала, путеводный указатель. А на практике… “Перед смертью не надышишься” — есть такая поговорка. Тут уж лучше — собрать всю веру, сколько есть, и доверить все Богу».

«Люди ведь в коренной, Богоданной основе своей — братья. И наши земные любовь и дружба — напоминание об этом. Поэтому поговорка ”На миру и смерть красна” верна и до сих пор. И напротив, смерть в одиночестве, когда никто не видит и не облегчит делом или словом твои предсмертные муки, вряд ли кем-то считается достоянием», — говорит о. Сергий
Юлия Вознесенская: «Некоторые просят Господа: “Не призови меня неготового”. Я думаю, эта мольба означает готовность и обещание еще потрудиться над собой, а если надо — то и пострадать»
Молодой самоубийца не получает ли преимущество по сравнению с бабушкой, умирающей от старости? Ведь он соединится с молодым телом при посмертном воскресении? Отец Сергий: «Бабушка тоже соединится со своим молодым телом, не подверженным более ни болезни, ни тлению, — так, по воззрениям Церкви, произойдет со всеми во всеобщем воскресении мертвых. Кстати, гораздо более важно, какова будет вот эта дальнейшая жизнь — для этой бабушки и того самоубийцы…»
Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Умер политолог и экс-советник президента США Картера Збигнев Бжезинский

Бжезинский долгое время являлся одним из ведущих идеологов внешней политики США.

Смерть может подменить собою Бога

Но после Воскресения она не может быть нашей надеждой

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!