Страх – это то, что крепко сидит в тебе

«В нашем дворе строился четырехэтажный дом, и там, конечно же, был пьяный сторож. Иной раз, отзываясь броском арматуры на наши «приветствия» в его адрес, сторож загонял нас в тупик стройки на третьем этаже, тогда оставалось только прыгать с балкона недостроенного дома. И, если не ломал ноги, то ты снова становился героем». Священник Максим Денисенко рассказывает о своем пути избавления от страха.
Протоиерей Максим Денисенко

Протоиерей Максим Денисенко

В детстве я очень боялся темноты. Я не мог войти в темную комнату, и мои домочадцы всякий раз подтрунивали надо мной. И только мама брала меня за руку и ходила со мной по темной комнате. Но это не исцеляло меня от страха. Представьте, каково было мне, мальчугану, иметь в сердце страх, когда все мальчишки моего возраста стремились полететь в космос или открыть неведомые доселе земли?..

Было решено – нужно бороться со страхом. Но как?

Это ведь не тот враг, которого видишь в лицо и можешь с бравадой наговорить ему устрашающие слова, это не дверь, которой можно закрыться от страха. Это то, что сидит в тебе самом, и спрятаться от него невозможно.

Я жил тогда в Узбекистане. Наш поселок был особенным. К нам ссылали людей неблагонадежных. Это те, про которых скажут впоследствии как о деклассированных элементах: алкоголики, женщины легкого поведения, те, кто не захотел быть членом партии, замеченные в критике советского строя и т.д.

Мы жили на втором этаже, а на первом жил военнослужащий – лейтенант с семьей. Мне было лет шесть, и я не сильно разбирался в тех секретах, которые доверяла жена лейтенанта моей маме. Помню, что она часто говорила, что ее муж против войны в Афганистане, а потом она пришла заплаканной и сказала, что ее муж написал письмо Брежневу и его вызвали в район, и вот уже три дня, как он не возвращается.

В 7 часов утра, когда молодой лейтенант собирался на службу, мы все вынуждены были вставать с ним вместе, словно в армии перед построением, потому что последний, дабы прийти в боевой дух, включал на бобинном проигрывателе Высоцкого. Странно, но я запомнил только одну его песню – «Охота на волков», так как она звучала очень часто. Не понимая слов великого поэта, я лишь чувствовал безудержную энергию хриплого голоса и еще абсолютную правду в его словах. Через три дня лейтенант вернулся домой, поцеловал жену и не сказал ни слова. Только потом, много лет позже, мы узнали, что все эти три дня он сидел за решеткой…

И вот тогда я понял, что этот человек ничего не боится. И еще я понял, что он не боится, потому что у него есть учитель – Высоцкий. Нет, не подумайте, я не стал в шесть лет почитателем творчества простуженного бунтаря, я лишь понял, что мне надо быть таким, как он.

Кто-то берет пример с Робина Гуда, кто-то – с героев романов Жюля Верна, но в нашем поселке таких книг не было, и моим примером для подражания стал Высоцкий, да еще Михаил Иванович – тот самый лейтенант, дядя Миша.

Мало кто знает, что в Узбекистане водятся особые шмели. Они в два раза больше, чем на Украине, и очень свирепые. Вот они-то и стали для меня главными врагами, тем более что незадолго до этого меня укусил один из них, и шрам на ноге остался по сей день. Шмели мирно жили в земляных норах, пока мы, мальчишки, не стали их дразнить палкой, а потом убегали. И если кто-то из нас оставался не укушенным, тот и был герой. Так я завоевал первую славу перед сверстниками – бесстрашного бегуна от шмелей.

В нашем дворе строился четырехэтажный дом, и там, конечно же, был пьяный сторож. Иной раз, отзываясь броском арматуры на наши «приветствия» в его адрес, сторож загонял нас в тупик стройки на третьем этаже, тогда оставалось только прыгать с балкона недостроенного дома. И, если не ломал ноги, то ты снова становился героем.

Фото: Arthur Tress

Фото: Arthur Tress

Много всего было… Переплывали на спор канал за поселком, хвастались ожерельем из скорпионов, собранных под камнями вблизи дома, ходили по крыше наших четырехэтажных домов, играли в войнушку в подвалах, ходили в Тянь-Шанские горы… Благо мама об этом ничего не знала.

Детство проходит быстро. И вот я уже студент медучилища, потом музучилища, потом грузчик, потом ученик токаря и, наконец, семинарист. Перефразируя слова Фореста Гампа: «В семинарии я прижился». Наш владыка-ректор обожал наш максимализм, очевидно, считая, что жизнь нас еще научит своим правилам, а сейчас он просто был в восторге от нашего горения и неуступчивости в любых компромиссах.

Помню, придем к нему нашим семинарским хором поздравить с Рождеством Христовым, а он уже приготовит для нас сухое вино и шоколадные конфеты. Конфеты мы, конечно, все съедали, а на вино смотрели, скептически осуждая владыку ректора за такое неподобающее чести семинариста угощение. А он, усмехаясь, говорит: «Братья, только вино рыбкам в аквариум не выливайте, они почему-то после этого дохнут».

Но я отвлекся…

Страстная седмица, выключенный в храме свет, горящие свечи, вечер четверга… Где, как не в Евангельских отрывках, увидишь злость всего мира с криками: «Распни, распни Его…» и ужаснешься.

Слушая Страстные Евангелия, я однажды подумал: как же боялись Христа Его гонители. Боялись до такой степени, что спешили, несмотря на Пасху, успеть привести приговор в исполнение.

У братьев Вайнеров в романе «Лекарство против страха» есть такие слова: страх – «это готовность унижаться и потребность унижать». Потребность унижать – это власть, которая закрывает двери страху. Ты можешь убить, значит, ты сильный, ты можешь переступить через себя, значит, ты не боишься. На самом деле это страх. Страх – это то чувство, которое обуяло и Пилата и Каиафу, один мог стать врагом кесарю, другой мог потерять свое верховенство над паствою. Внутренний страх двух людей привел к смерти Христа.

Там, в маленьком районном городке, был подвал. В нем трое суток сидел Михаил Иванович. Не знаю, били ли его, угрожали ли ему, и, наверное, было страшно, что он уже не вернется домой и не поцелует свою жену. Тогда он не знал, что через несколько лет выведут войска из Афганистана, и я не знал, что, получив лекарство от страха, через несколько лет стану священником. Спасибо, дядя Миша!

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
«Меня сжирали чернота и страх, я не могла принять то, что у меня ВИЧ»

В День борьбы со СПИДом - история жизни матери двоих детей

«Красиво у вас! Но в воздухе висит страх…»

Почему сербская молодежь не уезжает из уже не сербского Косова

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: