Священный союз как памятник мечте

|
Двести лет назад, 26 сентября 1815 года, был учрежден Священный союз взаимопомощи всех христианских государей, договор о котором первоначально был подписан монархами России, Пруссии и Австрии. Позже к Союзу присоединятся все европейские государи.
Священный союз как памятник мечте
Священный союз. Фрагмент гравюры начала XIX века. Автор: Бок Йоган Карл

Триумфатор 1814 года, император Александр I посвятил остаток дней не усилению имперской гегемонии в мире, а созиданию христианской политики. Идея светлая, но можно ли реализовать ее без вульгаризации? Александр шел по этому пути, отринув сомнения, с непоколебимостью неофита.

Священный союз в истории высится как памятник мечте. Это мечта о патриархальном, идиллическом устройстве мира, в котором нет ни революций, ни завоевательных войн. В котором все монархи – братья, а подданные – их возлюбленные дети.

Этот каскадный аттракцион международной политики не состоялся бы, если бы император Александр I не обратился к вере… Он был сыном рационального века и в молодости, как правило, скучал на церковных службах. Сознание царя перевернула Отечественная война 1812 года. Он впервые прочитал Евангелие. Стал исповедоваться, причащаться – не для проформы, без скептической улыбки.

«Пожар Москвы осветил мою душу», – признавался Александр, убедившийся в силе молитвы и жертвенности. В душе его произошел и другой знаменательный переворот: царь отказался от республиканских убеждений, присущих ему с юности. Он ведь смолоду не считал Французскую революцию чем-то чудовищным, а первый ее этап вообще оценивал как нечто пользительное, необходимое и России. Таков был либеральный лейтмотив «дней Александровых прекрасного начала». Правда, и к своей либеральной программе император относился без страсти, проводил ее с некоторой ленцой, с аристократической непринужденностью. По сравнению с его советниками – «молодыми друзьями» – император держался легкомысленно.

В Париже, Лондоне и на Венском конгрессе царь-победитель появился в прежнем облике обаятельного ловеласа, но с новой душой. Европейские дипломаты не могли поверить в искренность известного петербургского лицемера. Неужели он, закоренелый циник, всерьез намерился привнести в политику дух Евангелия?

Венский конгресс не устроил Александра. После такой войны его душа требовала нового измерения политической жизни – религиозного. И вот он сколачивает Священный союз, к которому никто в Европе не отнесся всерьез. К Союзу постепенно примкнули все монархи, но они воспринимали его как ритуал благих пожеланий. А Александр видел в Союзе ключ к благодатному жизненному укладу.

Венский конгресс 1814-1815 годов. Гравюра Ж. Годфруа по оригиналу Жана-Батиста Изабе

Венский конгресс 1814-1815 годов. Гравюра Ж. Годфруа по оригиналу Жана-Батиста Изабе

В результате все оказались неправы. Политика не приблизилась к евангельскому идеалу. Не стало меньше интриг, убийств, не стало меньше лицемерия и жестокости. Да и атеизм постоянно завоевывал новые позиции – и не только с помощью революций. В то же время Священный союз не стал пустой проформой: он несколько десятилетий оказывал решающее влияние на европейскую политику.

Александр, проявив неожиданную усидчивость, прилежно сочинял последовательно контрреволюционную, консервативную программу. В этой части европейские монархи искренне поддержали Александра. Революцию в их среде было принято считать нарушением божественного порядка, который должен быть незыблемым.

Наполеона Александр воспринимал как разрушителя основ, как революционера, как преступника. Русский царь верил в то, что с молитвой можно противостоять шествию революций, а на основе святоотеческих принципов – создать крепкую, даже идеальную политическую систему.

Политизация церковных постулатов – путь скользкий. Частенько он приводит к новым разочарованиям: результат получается противоположный задуманному. «Благими намерениями…»

Европу и прежде не раз представляли в виде единого оркестра. Но, как правило, это было связано с чьей-либо прямой гегемонией. Речь шла об империях. А Александр продумал сценарий сотрудничества нескольких империй. В этом смысле он создавал прообраз нынешней противоречивой «объединенной Европы».

Документы Священного союза даже двести лет назад воспринимались как чересчур экзальтированные. Уж так мыслил в те дни Александр Павлович… «Соответственно словам священных писаний, повелевающих всем людям быть братьями, три дог. монарха пребудут соединены узами действительного и неразрывного братства и, почитая себя как бы единоземцами, они во всяком случае и во всяком месте станут подавать друг другу пособие, подкрепление и помощь; в отношении же к подданным и войскам своим они, как отцы семейств, будут управлять ими в том же духе братства, которым они одушевлены для охранения веры, мира и правды», – гласила первая статья Акта.

Суть самодержавия всегда связывали со служением Всевышнему, но в 1815-м такие идеи обычно воспринимались как дань традиции, не более. Александр ко всему относился всерьез:

«Самодержец народа христианского, коего они и их подданные составляют часть, не иной подлинно есть, как тот, кому собственно принадлежит держава, поелику в нем едином обретаются сокровища любви, ведения и премудрости бесконечныя, то есть Бог, наш Божественный спаситель, Иисус Христос, глагол Всевышнего, Слово жизни. Соответственно с сим, их величества с нежнейшим попечением убеждают своих подданных со дня на день утверждаться в правилах и деятельном исполнении обязанностей, в которых наставил человеков Божественный спаситель, аки единственное средство наслаждаться миром, который истекает от доброй совести и который един прочен».

Звучит красиво! Только вот искренних союзников у Александра не было. Приходилось покупать лояльность, подчас – дорогой ценой. Выдающийся австрийский дипломат Меттерних утверждал: «Священный союз вовсе не был основан для того, чтобы ограничивать права народов и благоприятствовать абсолютизму и тирании в каком бы то ни было виде. Этот Союз был единственно выражением мистических стремлений императора Александра и приложением к политике принципов христианства. Мысль о Священном союзе возникла из смеси либеральных идей, религиозных и политических». Но тот же Меттерних в своих интересах пользовался Священным союзом как вполне действенной политической организацией, способной оказывать военную поддержку…

Если рассматривать тогдашнюю дипломатию Александра в аспекте тактических и стратегических интересов России – император явно недоработал. Да и просто не ставил патриотических задач – они представлялись ему узковатыми. Зато на Россию свалилось немало обязанностей. В то же время Александр, зная об антироссийском тайном союзе Британии, Франции и Австрии, ничего не предпринимал против них. Не пытался поддержать пророссийски настроенных деятелей в этих странах – даже во Франции.

Самые значительные предприятия Священного союза – контрреволюционные военные операции – ухудшили репутацию России, способствовали появлению обидного для нас термина «жандарм Европы». А деятельность ретивого наполеоновского племянника во Франции практически уничтожила всю постройку… Противоречия перевесили. Братья-монархи, забыв о клятвах, набросились на Россию в Крыму. Правда, это случится без малого через четыре десятилетия после заключения Священного союза.

Никогда после крушения Священного союза Россия не будет относиться к Европе с таким безоглядным доверием, как в 1815 году. И вера в то, что большую политику можно вершить как богослужение – уже не возродится. Следующий масштабный союз Россия заключит с республиканской Францией. И это будет вполне прагматическое (хотя, как покажет время, ошибочное) решение.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Бессмертие души поэта

200 лет назад умер Гаврила Романович Державин

Археологи впервые в истории нашли захоронения библейских филистимлян

Рядом со скелетами обнаружены флаконы (в них, по всей видимости, хранили ароматические масла), браслеты, сережки, а…