Смерть у храма

|
«Когда служба закончилась и люди стали выходить, они увидели Михаила, лежащего у церковного забора. Священник велел вызвать скорую помощь и уехал на какую-то срочную требу. Врачи посмотрели и сказали: "Он просто пьяный, разбирайтесь сами". А люди подумали: "Ничего страшного. Протрезвеет и пойдет домой". Позже кто-то вспомнит, что он не только звал батюшку, но и кричал "Господи! Господи!"» Елена Кучеренко – о трагической судьбе бывшего сектанта.
Елена Кучеренко

Елена Кучеренко

Я знаю большое количество прекрасных православных священников – настоящих подвижников. И еще больше мирян, которые всей своей жизнью стремятся к Богу.

Мне очень нравится писать о них – простых, никому не известных людях и об их не всегда безоблачных  судьбах. Люблю «церковные» истории со счастливым концом, но бывает и по-другому, когда финал оказывается страшным и горьким. И об этом тоже нужно говорить…

…Михаил не был моим другом. Мы лишь здоровались при встрече, изредка перекидываясь парой слов.

В небольшом городе, где он жил, его знали очень многие.

Когда-то он был ярым последователем одной из местных неопятидесятнических сект и даже сделал в ней приличную «карьеру».

У него было классическое поведение харизматика. Михаил «проповедовал» на улице случайным прохожим и впадал от этого в какой-то нездоровый экстаз. Он говорил «на языках», смеялся «святым смехом» и ненавидел православие. Пока однажды не встретился с отцом Димитрием. Михаил насел на одного из его чад со своей «обработкой», а тот отправил к батюшке: «Посмотрим, кто кого».

***

Они часто встречались. Сектант и священник. Не знаю, о чем говорили, но в итоге Михаил стал прихожанином отца Димитрия и крестил своих троих детей. Чем очень порадовал и батюшку, и свою жену Иру, которая уже собиралась от него уходить из-за его бурной «проповеднической» деятельности и постоянного отсутствия денег, которые на всё это уходили.

«Мало кто понимает, насколько страшна жизнь с такими людьми», – говорила Ирина.

«Мы вывезли из Мишкиной квартиры легковой прицеп сектантской литературы и сожгли за городом», – вспоминал отец Димитрий.

Михаил очень привязался к батюшке, ходил с семьей на все службы, ездил с ним на престольные праздники в другие храмы, за что отец Димитрий часто получал нагоняй от церковного начальства. Мол, известный сектант, знакомая рожа, нечего людей смущать.

Люди и правда поначалу смущались.

Некоторые старушки шарахались от него в храме, как от прокаженного. Когда однажды батюшка доверил Михаилу почитать Апостол, одна, самая рьяная, начала вырывать книгу у него из рук с криком: «Не оскверняй святыню!» А какая-то православная мама запретила своим отпрыскам даже приближаться к детям Михаила. На всякий случай.

«В нем поначалу очень чувствовался сектантский синдром – повышенная эмоциональность, категоричность, какой-то постоянный экстаз.  И, одновременно, надрыв. Он понимал, что из-за прошлой жизни путь к Богу будет сложным», – рассказывал отец Димитрий.

Мало кто это мог понять и принять. И придя туда, где он надеялся обрести любовь, покой и истину, где ему очень нужна была помощь, Михаил поначалу был одинок. Чудо, что он вообще остался в Церкви.

***

Со временем церковная жизнь Михаила начала налаживаться. Он много помогал, работал на храмовой стройке. Люди к нему привыкли – парень-то он был добрый, хороший.

Но вскоре отца Димитрия перевели в другой город. А на этот приход назначили нового священника.

Он тоже был прекрасным батюшкой, но не сразу разобрался, кто здесь кто. Да и времени на всё не хватало.

Вечерами после строительных работ мужчины, которые помогали, могли пойти к кому-нибудь, выпить чашку чая или бокал вина. Или еще чего покрепче.

«А Михаилу вообще нельзя было спиртное, – вспоминал отец Димитрий. – Когда-то давно он завязал. И то, что в Православной Церкви можно употреблять алкоголь в меру, лично для него было не полезно. Меры не получалось».

Новый настоятель, в отличие от отца Димитрия, который опекал Михаила, как ребенка, этого не знал. А те из прихожан, кто знал, считали, что это его личное дело.

Так постепенно Михаил начал пить. А был он человеком без тормозов.

А потом еще и захотел стать священником.

«Неофиты часто сразу видят себя батюшками, матушками, монахами, старцами, – говорил потом отец Димитрий. – А у Михаила это вообще была идея фикс. Как у бывшего «проповедника». Он и ко мне приезжал за советом, но я его пытался отговорить».

А новый батюшка вообще отчитал его, как мальчика. За прелесть и тому подобное.

«Лукавый подкрался к нему, когда всё вроде бы было хорошо, когда он думал, что обрел Бога и родной приход, – с горечью вспоминал отец Димитрий. – Выпивка, эти навязчивые мысли о пасторстве. И, наверное, тогда он сломался. А мы не сразу это заметили».

***

Сначала Михаил пил «тихо». А потом всё чаще начал приходить нетрезвым на службы.

Его уговаривали уйти, потом прогоняли. Он пил еще больше. Стоял за воротами и что-то кричал.

Однажды кто-то даже вызвал милицию. После этого Михаил пропал.

Появился он через несколько месяцев. Пьяный. Буквально приполз к храму. Шла служба. Он начал звать батюшку, кричать, что ему плохо.

Вышли прихожане, сказали: «Иди, проспись сначала!»

А он всё звал и звал. Когда служба закончилась и люди стали выходить, они увидели Михаила, лежащего у церковного забора. Священник велел вызвать скорую помощь и уехал на какую-то срочную требу.

Врачи посмотрели и сказали: «Он просто пьяный, разбирайтесь сами». А люди подумали: «Ничего страшного. Протрезвеет и пойдет домой».

Через несколько часов Михаил умер. Прямо здесь, у храма. Где его оставила скорая и его приход.

Позже кто-то вспомнит, что он не только звал батюшку, но и кричал «Господи! Господи!»

Умирая, человек, пусть пьяный, из последних сил приполз к храму, к Богу. А ему никто не поверил.

Когда Михаила отпевали, народу было немного. А те, кто пришел, стояли с какими-то потерянными лицами. Они тоже были на той службе, после которой Миша умер. И понимали, что случилось что-то очень страшное. И с ними тоже.

Ирина рыдала навзрыд и всё не давала закрыть гроб. А потом, на кладбище, трое Мишиных детей, мальчик двенадцати лет и девочки – семи и четырех, клали ему на могилу свои письма: «Папочка, вернись! Мы любим тебя!» И рисунки, на которых было синее небо, солнце и счастливая семья с тремя детьми – они улыбались и держались за руки.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Если бы все вернуть назад 

Приласкай я его, все, быть может, было бы по-другому...

Ленка и Бог

Ни ног, ни мужа, ни детей - зачем я такая Ему нужна?

Мне еще рано смотреть на смерть

Летом на отдыхе Настю убило молнией. После вскрытия выяснилось, что она была беременна