Основы православной культуры – от растерянности к поиску

Протодиакон Андрей Кураев продолжает встречи с учителями в разных регионах страны. 4 и 5 марта в Томском областном институте состоялась встреча отца Андрея с директорами образовательных учреждений, специалистами муниципальных методических служб, учителями и всеми, кого интересует проблема преподавания основ православной культуры в школе.

Предлагаем вниманию читателей видеозаписи и текст беседы отца Андрея Кураева.

Скачать запись первой части  встречи

Скачать запись второй части встречи

Выступление протодиакона Андрея Кураева перед учителями в Томском институте повышения квалификации работников образования 4 – 5 марта 2010

Здравствуйте, дорогие коллеги!

В нашем общении будет три блока. В первой части я буду рассказывать о нашем эксперименте как таковом: его цели, задачи и методология. Во второй части пойдет речь о курсе “Основы православной культуры”. В третьей части вас ждет презентация собственно учебника.

Наша встреча носит характер скорее психотерапевтический, чем методический. Моя задача привести вас из состояния растерянности в состояние… тоже растерянности. Точнее из состояния растерянности, которое синонимично отчаянию, в ту растерянность, которая будет близка к состоянию поиска.

Конечно, начинаемый эксперимент нарушает все мыслимые и немыслимые правила педагогики: спешка, неподготовленность, непродуманность… Есть риск, что учителя пойдут в классы вообще без учебников, и почти точно – учителя не успеют изучить учебники и осмыслить их как наедине, так и вместе с методистами… Но, что есть -то есть.

Зачем же нужен столь срочный эксперимент?

Наш курс – это судорожная попытка России спасти саму себя. Цена вопроса – наше будущее. Потому неправы те мудрые пескари, которые полагают: “На нашем веку была не одна попытка реформирования школы, поэтому и эту мы спокойно пересидим, подождем, пока пройдет очередная блажь начальства. Главное – не дергаться, подождать годика два, а потом все придет на свои круги”.

Это не так. Той школы, которая есть сейчас, уже не будет. Сработал закон отрицания отрицания. Советская школа была школой воспитательной, но очень партийной. Эта ее идеологизированность вызвала естественный протест общества, и реформа школы конца 80-х годов пошла под лозунгом: школа должна давать только информацию, а воспитание – это дело только семьи. Увы, воспитание, изгнанное из школы, до дома не дошло. Во многих неполных семьях матери хватает лишь на то, чтобы накормить дитя. Но и не во всех даже полных семьях есть время для общения со своим школьником. А даже если время есть, то нет или интереса к воспитанию или же педагогического таланта. В итоге во многих семьях главным воспитателем стал телевизор. Кстати, я вычислил формулу конца света: “Когда передачу “Дом-2” станут показывать по телеканалу “Культура”.

Чтобы сериал “Школа” не стал реальной школой, воспитание должно вернуться в школу. И по этому вопросу уже есть новый общественный консенсус.

Так что наш эксперимент – это лишь часть тех глобальных перемен, которые намечены в системе образования. Новые образовательные стандарты предполагают, что результатом педагогического труда будет не просто энциклопедист, а человек с определенными навыками, среди которых будут и навыки совестной реакции.

Кроме того, курс “Основы религиозных культур и светской этики” – это попытка России ответить на три серьезных вызова современности.

Вызов глобализации

Первых из них – глобализация. Мы и наши дети живем на информационном сквозняке. Новая мировая архитектура предполагает, что в мире не должно быть границ, и по миру должны спокойно передвигаться люди, идеи, технологии и капиталы.

Жак Аттали – директор Европейского банка реконструкции и развития начала 90-х годов – говорил, что цивилизация XXI века – это цивилизация кочевников: “Покончив с любой национальной привязкой, порвав семейные узы, заменив все это миниатюрными микропроцессорами, такие граждане–потребители из привилегированных регионов мира, превратятся в богатых номадов” (Аттали Ж. На пороге нового тысячелетия. Победители и проигравшие наступающего мирового порядка. М., 1993, с. 18)[1]. Что это означает?

…Раз в году мы с ужасом смотрим на экраны телевизоров, являющие нам американские города, разрушенные ураганами, пришедшими с Карибского моря. Многие годы, глядя на это, я задавал себе вопрос: какой силы должен быть ветер, чтобы разрушить наши рублевские особняки? Но побывав за океаном, я понял, что все эти шикарные дома в США – это производство фирмы “Ниф-Ниф и Наф-Наф”. Они все из фанеры. Но стоит эта фанера на очень серьезном фундаменте – мировоззренческом. Если дом строится как заранее обреченная и непрочная времянка – значит, у общества просто нет установки на создание родового гнезда. Для американцев важнее работа, а не жилье.

Российское общество в этом смысле не столь мобильно. Наши люди предпочтут жить впроголодь в родном городе, чем поехать за длинным рублем в даль туманную. Люди современной западной формации настроены иначе. В этом они подобны детям советского офицера: у них нет чувства малой Родины. Такой ребенок родился в одном городе, в детский садик пошел в другом; в первый класс он шел по одной улице, а в пятый – совсем по другой…

В эпоху глобализации и чувство большой Родины должно свестись к чисто спортивной самоидентификации: вспоминай про свою страну только во время чемпионата мира по какой-нибудь чепухе. А в остальное время смирно работай на какую-нибудь транснациональную корпорацию.

Чтобы человек легко мог передвигать свои руки туда, где они нужна транснациональной монополии, у его сердца не должно быть глубоких корневых привязок к малой и большой Родине.

Как на этот вызов глобализации реагировать? Можно радостно отозваться на него в духе Владимира Маяковского: “Чтобы в мире без Россий и Латвий жить единым человечьим общежитием”. Этот путь мы проходили в СССР, и видели его карабахский тупик. Попытка асфальтирования и заливки гудроном национального разнообразия наших культур на наших глазах кончились националистическими бунтами и развалом государства.

Но если мы хотим сохранить свое национальное и культурное своеобразие, надо найти способ донести это своеобразие до наших детей. Тут есть два пути.

Первый – путь Северной Кореи: установить железный занавес по периметру границ. Но это тупиковый путь.

Второй путь – научиться жить на информационном и глобальном юру. Именно – жить, а не просто присутствовать и поддаваться влияниям. И тогда, заметив наше разнствование, мы учимся о нем корректно говорить: с любовью о каждой из наших культур, о каждой из наших традиций.

В начале 90-х годов посланцы модернизирующего Министерства образования РФ любили говорить, что школа должна готовить ребенка к жизни в современном мире. Эта подготовка была в их замысле трехчленной: ребенок должен выйти из школы

– со знанием компьютера;

– со знанием иностранного языка;

– с умением толерантно-уважительно относиться к другим культурам.

Конечно, это очень хорошие умения. Но почему-то эти засланцы забывали сказать об уважении, понимании и знании своей культуре. Эти грантоеды проявляли странную и упорную забывчивость, едва речь заходила не о чужой, а о родной культуре.

Как-то странно воспитывать уважение к чужим святыням, не воспитав того же чувства по отношению к своим. Тот, кто может помочиться на руины православного храма, никогда не поймет святыню другого человека, другой цивилизации, если у него своих святынь нет. Если ты не понимаешь Есенина, ты не полюбишь Шекспира или Данте. Поэтому сначала ты полюби свое, а потом, с имеющимся уже опытом любви, желания, благоговения к своему, подходи и благоговей перед чужой святыней.

Конечно, дети должны уметь жить в современном мире. Они должны быть к нему приспособлены. Но если на улице минус двадцать, то это не значит, что перед выходом на улицу нужно забраться в холодильник и охладить себя до минус десяти. Напротив, я должен утеплить себя, разогреть, выпить чашку горячего чая, укутать горло – и так пронести свое тепло сквозь вьюгу.

В биологии это называется закон Кеннона (У. Кеннон – автор термина “гомеостаз”-уравновешенность): совершенство живого организма определяется степенью его независимости от температуры окружающей среды [2]. По этому критерию теплокровные животные считаются выше хладнокровных.

Что такое Россия по мысли западных политиков? Это хладнокровный объект геополитических манипуляций, который должен свободно расслабляться, и позволять делать с собой все, что хотят наши “западные партнеры”? (пишу в кавычках и с некоторым трепетом потому, что, как кажется, словарь русского мата недавно обогатился новым выражением: когда Путин произносит “наши западные партнеры”, это звучит с такой интонацией, что понимаешь: это эвфемизм, заменяющий трехэтажную конструкцию). Или же мы можем быть теплокровным субъектом собственной истории? Если нам ближе второй ответ – значит, у нас должно быть знание собственной идентичности.

Понятно, такое наше стремление дарит нам серьезных оппонентов. Это не просто недоумки, которые чего-то недопонимают. Эти люди как раз хорошо понимают, ради каких целей и денег надо задушить патриотизм и религиозную самоидентификацию. И, конечно, они будут перевирать и выворачивать наизнанку все, что могло бы согреть и сохранить Россию. И мы это хорошо видим в определенной прессе…

Вызов исламизма

Второй вызов современности, на который нам нужно дать ответ – это ислам. Светская пресса почти ставит ежедневно знак равенства между словами “ислам” и “терроризм”. А ведь если человека 1000 раз назвать свиньей – на 1001-й он известно что сделает…

Но главная проблема в том, что в отличие от российского православия, у российского ислама есть мощные единоверные центры за рубежом. У них есть политическая власть, есть деньги и есть желание свое понимание ислама навязать России. В любой мусульманской библиотеке видишь множество книг с надписями “Подарок от короля Иордании”, “подарок министерства ваккуфов Саудовской Аравии” и т.д.

Мир ислама не менее разнообразен, чем мир христианства. Кто такие ваххабиты? Это то же, что баптисты в мире христианства.

Баптизм появился через 1600 лет после начала христианской проповеди. Ваххабизм от времени жизни Пророка отделен расстоянием в 1100 лет. Оба течения начали свою историю с весьма резкого, даже оскорбительного обличения массы своих единоверцев: баптисты критиковали католиков и лютеран; ваххабиты – обычных суннитов и шиитов. Баптисты обвинили в идолопоклонничестве (язычестве) традиционных христиан. Ваххабиты термин, который Коран прилагает к язычникам – ширк – приложили к традиционным мусульманам. Молиться Магомету нельзя, почитание водных источников, рощ, могил святых запрещено. Как баптизм – бунт против народного христианства, так ваххабизм – это бунт против народного ислама.

И баптисты и ваххабиты вошли в мир с лозунгом “вернуться к Писанию” и отринуть позднейшие человеческие предания. Подчеркиваю: речь идет о сходстве некоторых особенностей их исторических путей, но я не говорю, будто этика баптистов тождественна этике воинствующих ваххабитов (хотя у американских баптистов XVIII – XIX веков было искушение объявить войну с индейцами религиозной).

Острие ваххабизма направлено, прежде всего, против мусульман. В 1801 году войска ваххабитов под командованием Сауда напали на Ирак. Они захватили г. Карбелла и убили всех его жителей. Только небольшое их число спаслись бегством. Ваххабиты разрушили могилу Хусейна внука Пророка.

В 1802 году отряд ваххабитов напал на город Тайф, который находится вблизи Мекки, на расстоянии 70-80 км. После трехдневной осады ваххабиты захватили этот город и вырезали все его население. Заходя в мечети, они убивали там даже тех, кого застали за молитвой. Младенцев резали на груди матерей, а тех, кто пытался убежать, они догоняли и убивали. По приказу руководителя этого отряда Усмана Музайяфи ваххабиты полностью разрушили гробницу известного в исламском мире сподвижника Пророка Ибн Аббаса. Тем, кто укрылся в укреплении, они пообещали не трогать их, при условии, если они сдадутся. Но после того как те сдались, ваххабиты казнили всех, объявив, что с многобожниками (мушрикинами) не может быть никаких договоров. В крепости Зави Иса 50 мусульман держали оборону. Их также коварно обманули обещаниями не трогать в случае сдачи крепости. Когда же те сдались, их повели в ущелье Важжун и, раздев догола, держали там в течение 13 дней. Голодом и пытками их заставили принять ваххабизм.

В 1804 году ваххабиты окружили Мекку. В течение года они перекрыли все пути к городу. Разразился голод. И хотя защитникам города пришлось питаться травой, кошками и падалью, сдаваться они не собирались. В следующем 1805 г., увеличив свое войско до 30000 человек, ваххабиты еще больше усилили натиск. Много людей погибло от голода. На улицах лежали трупы детей. Мекка сдалась.

В 1806 г. ваххабиты захватили Медину. В 1810 г. войско ваххабитов под командованием сына Сауда Абдуллы совершило нападение на Сирию. Захватив города Хаврона, ваххабиты истребили много людей, не щадя ни детей, ни стариков, угоняли в плен женщин, сжигали хутора и селения [3].

Прошло 200 лет. Отношение ваххабитов к мусульманам других направлений не изменилось. “В ходе контртеррористических мероприятий в конце мая с.г. были арестованы несколько улемов – Али аль-Худейр, Ахмад аль-Халиди, Насир аль-Фахд. В саудовских СМИ их называют “такфиритская троица” (салюс такфири), потому что они в своих фетвах объявляли “неверными” (это называется такфир) своих единоверцев, которые в чем-то отклонились от того, что эта “троица” считает истинным исламом. А против “неверных” (то есть подвергнутых такфиру мусульман, а также всех немусульман – христиан, иудеев и т.д.), утверждали они, обязателен вооруженный джихад” [4]. Этот свой “джихад” замечу, эти улемы вели на территории Саудовской Аравии, взрывая дома с иностранцами и не считаясь с жертвами среди арабского обслуживающего персонала.

Российский ислам – это жемчужина мировой культуры. Это ислам, который создавался мощными творчески богатыми мусульманскими народами, которая тем не менее жили в немусульманском окружении.

В странах, где мусульмане в большинстве, своя традиция отношения к не-мусульманскому миру. А там, где мусульмане жили в крайнем меньшинстве, в гетто, они своей культуры не создавали. Что создала, например, мусульманская община Италии? Именно Россия дает уникальный опыт сотрудничества христиан и мусульман. Именно этот наш опыт интересен сегодня европейским политикам. И именно он сейчас ставится под угрозу.

Поэтому одна из целей нашего эксперимента – сохранить особый вкус российского ислама.

Неудача в достижении этой цели обернется бедой для всех, а не только для мусульман.

Россия существует ровно до той минуты, пока христианские и мусульманские народы, составляющие нашу Федерацию, живут в мире.

И поэтому для России жизненно важно взять под контроль потоки информации об исламе, которые идут к детям.

Чтобы российские медресе, казанские и кавказские школы не стали филиалами Талибана, для этого необходимо государственное взаимодействие с ними: помощь им в обмен на контроль над ними. Кошмар Афганистана в том, что талибы – это его интеллигенция. Это мусульманские семинаристы. Студенты-террористы…Интеллигенты-боевики…

Как-то я спросил заместителя верховного муфтия Татарстана: в начале 90-х годов вы во множестве посылали молодых людей учиться за рубеж, на Ближний и Средний Восток. Как Вы сейчас оцениваете результаты их обучения? И он мне ответил, что это было величайшей ошибкой: большинство ребят, которые поехали учиться в исламские университеты за рубежом, стали воинствующими атеистами. Потому что здесь они получили добротное советское естественнонаучное образование. А в исламских зарубежных школах их начали учить буквальному пониманию средневековых хадисов: из какого камня сделано первое небо, второе небо, сколько шел караван верблюдов от первого неба до второго и т.п. [5]. И они взбунтовались и вообще отошли от веры. Те же, кто принял эти правила игры, в большинстве так и остались заграницей. А те, кто вернулся назад, были отторгнуты своими же прихожанами, потому что отформатированные под ближневосточный формат молодые муллы несли не тот ислам, который был дорог и знаком нашему Поволжью.

В нашем эксперименте будет шесть модулей, и в политическом смысле в этой шестерке “коренная лошадка” – это модуль по основам исламской культуры.

Основы православной культуры – это лишь пристяжная лошадка. По той причине, что с Православной Церковью у государства нет проблем, тогда как с исламом у общества проблемы есть. Поэтому очень важно, чтобы в восприятии детей, которые пройдут через этот курс, слово “ислам” соответствовало своему изначальному и высокому значению – “мир”.

Вызов депопуляции

И третий вызов, на который пробует ответить наш курс – это демографический кризис. Тут самый раз вспомнить слова профессора Преображенского: “Разруха не клозетах, разруха – в головах”. Причина демографического кризиса не экономическая, а аксиологическая. Дело не в нехватке денег, а в кризисе иерархии ценностей. Чеченский народ в тяжелейшие для него 90-е годы двукратно увеличил свою численность! Значит, дело не в доходах, не в размерах материнского капитала, дело в смысловых ориентациях.

Когда я могу сказать – “жизнь удалась!”? Когда я с балкона моей краснокирпичной дачи на Рублевке смотрю на свой многочисленный парк иномарок? Или я могу сказать, что жизнь удалась, когда в понедельник в своей панельной трешке подклеиваю обои после вчерашнего нашествия моих многочисленных внуков?

Светская идеология оказалось в этом смысле нерепродуктивной. Именно безрелигиозные страны Европы, гордящиеся своей светскостью, стремительно вымирают. И в России мы видим, что многодетны семьи почти и только религиозные: православные, старообрядцы, мусульмане, иудеи, баптисты… Как-то отца Дмитрия Смирнова – главного военного попа Русской Православной Церкви – спросили, что он думает о демографическом кризисе. Он с недоумением ответил: “Какой кризис? Где кризис? Не вижу никакого кризиса… У меня на приходе рождаемость выше, чем в Бангладеш!”.

Поэтому среди задач нашего курса – 1) привить детям вкус к жизни, 2) привить вкус к жизни в России, а не в эмиграции, и 3) привить вкус к жизни в России в многодетной семье.

Отец Андрей Кураев на встрече с томскими педагогами. Фото: священник Дионисий Землянов

Отец Андрей Кураев на встрече с томскими педагогами. Фото: священник Дионисий Землянов

Поскольку наш курс – это попытка ответа на очень серьезные вызовы, то не стоит полагать, что государство отступится. На кону – само существование России.

…2150 год. В кафе на берегу Невы около Медного всадника сидят два китайца и пьют чай. Один другого спрашивает:

– Ли Юй, а ты не помнишь, как звался тот смешной народец, который тут жил до нашего прихода?

– Ну как же, не помню?! Конечно, помню, дорогой Вай Бэй! Кажется, они звались Джи Гит.

Чтобы этот футурулогический анекдот не стал кратким курсом России в XXI веке, нам нужно хоть что-то попробовать сделать. Да, наш эксперимент не подготовлен, но он – судорожная попытка лягушки дергать лапками в банке сметаны. Иначе – утонем.

Уже сейчас осетинский остроумнейший бард Тимур Шаов поет:

Это что за остановка?

Византия или Рим?

А с платформы отвечают:

– Вихади, па-а-гаварим!

Грех мигрантам ставить в вину, что у них много детишек. Любой ребенок – это чудо. Но неужели все, на что мы способны – это любоваться на чужих детишек?! Свои дети нам совсем не интересны?

Подчеркнуто светская культура не способна привить любовь к многодетной семье. Именно религии говорят о служении человека, о его призвании, о способности к жертве. Нельзя всю жизнь человека сводить к его правам.

Псевдоцель курса: толерантность

Не могу не сказать об имеющихся серьезных разногласиях среди участников нашего проекта.

У меня в руках учебное пособие “Основы православной культуры” для учителей, изданное Московской академией повышения квалификации сейчас, в 2010. Вроде бы это методическое пособие к моему учебнику.

Но это позорище, а не учебное пособие. Здесь нет ни одной цитаты из моего учебника. Здесь не так названы все уроки. Уроки даны не в том порядке. Перечисляемые здесь иллюстрации не присутствуют в моем учебнике. И вообще все сто страниц – треп ни о чем. К учебнику и к изучению православной культуры это издание не имеет никакого отношения, кроме названия [6]. Но люди гонорара получили, бюджет распилили…

Мне эту методичку не показывали, при ее написании со мной не советовались. В итоге на четвертой странице читаю: “Целесообразно считать, что курс “Основы религиозных культур и религиозной этики” является, прежде всего, средством формирования у школьников поликультурной компетентности, которая понимается как интегративное качество личности ребенка, включающая в себя систему поликультурных знаний и умений, которые реализуют себя в способности выстраивать позитивные взаимодействия с представителями различных культур, национальностей, верований, социальных групп. Содержание поликультурной компетентности включает принятие человеком культурного и религиозного разнообразия мира, доброжелательное отношение к любой культуре и ее носителя”.

Это же смертный приговор России! Доброжелательное отношение к любой культуре, означает доброжелательное отношение и к гей-культре. Но гей-культура – это культура смерти, ибо это культура бездетности. Гей-культура и дети несовместимы. Пропаганда гомосексуализма – это пропаганда смерти… [7].

А ЛСД-культура, культура наркотиков – это тоже культура. Тоже будем учить детей толерантно к ней относиться?! А культура нацистской Германии? А рэперская культура черного расизма?

Но беда даже не в этом! По мнению авторов этой чудовищной декларации среди целей курса даже не значится освоение ребенком ценностей самой православной культуры. У авторов явно в глазах еще сталинские линзы, для них религия – это зараза, нечто среднее между триппером и сифилисом. Поэтому им так важно надеть на наш курс большой и толстый презерватив, чтобы никакая религиозная инфекция в мозги детей не попала.

Самое смешное, что мне нагло врали еще в воскресение 29 февраля, что этого пособия не существует. Я спрашивал куратора курса в Московской академии повышения квалификации:

– Я слышал, вышла методичка по курсу основ православной культуры?

– Нет, отец Андрей.

А в эту минуту книжка, чье существование отрицал ее же издатель, уже лежала у меня в портфеле.

Наш эксперимент разворачивается так, что заставляет вспомнить две присказки: “Жалует царь, да не жалует псарь” и “Если не сможешь остановить движение, возглавь его”.

Слишком многие товарищи, которые в гробу этот эксперимент видели, бросились его возглавлять – и именно с целью его стерилизации. От авторов учебников и учителей они требуют: “Так уж и быть, рассказывайте о религии, но так, чтобы дети с вами не согласились!”

И отсюда масса тех странностей, с которыми вы повстречаетесь.

Дело не только в пережитках советской эпохи. Это уже труд новонародившегося племени грантоедов. У этих людей другие жизненные планы. У них дочка в Оксфорде и счет в Швейцарии. Их жизненные планы к сохранению России не имеют никакого отношения.

Так в чем же подлинная цель эксперимента в замысле не его врагов, а его сторонников?

Вот выдержки из статьи трех академиков РАО – А. М. Кондакова (это генеральный директор издательства “Просвещение”), А.Я. Данилюка (он автор 1-го и 30-го уроков во всех шести учебниках) и В. А. Тишкова (он автор книги для учителя):

“Средняя школа, ориентированная на передачу системных научных знаний, пока не уделяет должного внимания вопросам формирования мировоззрения, позитивной ценностной ориентации обучающихся. При сохранении такого положения в последующие годы обучения у учащихся вырабатывается устойчивое неприятие, утилитарное отношение к образованию (только ради аттестата и диплома), к труду и творчеству (только ради денег), к жизни (только ради удовольствия).

Одна из приоритетных задач Предмета — формирование у младшего подростка основ мировоззрения в его духовных, нравственных, личностно значимых измерениях, установок и ценностей, обеспечивающих осознанный нравственный выбор. Традиционные ценности, присваиваемые обучающимися, являются для них средствами осознанного различения добра и зла.

Основное содержание Предмета составляют нравственные идеалы, воплощенные в образах наших соотечественников, явивших своей жизнью лучшие примеры духовного подвижничества, социально значимого поведения. Ценности нельзя усвоить путем запоминания и последующего воспроизведения полученной информации. Ценности нетождественны научным понятиям о них. Усваивается не сама ценность (которая есть всего лишь отношение к чему-то), а способ се применения личностью в определенных жизненных условиях. Мало сказать: будь добрым. Надо показать пример доброго поведения, создать условия для принятия, осмысления этого примера обучающимся, перевода “доброты” как общественно одобряемого человеческого деяния из плана значения в план личностного смысла. Российскую историю, литературу, искусство трудно понять и, следовательно, принять, не зная их общих религиозно-культурологических основ, не понимая тех идеалов, ценностей, жизненных приоритетов, которые разделяли и к которым стремились наши предки.

Цель курса – духовно-нравственное развитие и воспитание младшего подростка посредством его приобщения к российской духовной традиции.

Первоисточником духовной традиции в религиозном значении является Бог, в светском — морально-нравственный опыт предшествующих поколений, культура народа.

Основные задачи:

• приобщение младших подростков к традиционным морально-нравственным идеалам, ценностям, моральным нормам;

• развитие представлений младшего подростка о значении нравственности и морали для достойной жизни личности, семьи, общества;

• формирование начальных представлений о российской духовной традиции, включающей знание, понимание и принятие обучающимися общего, особенного и уникального в каждой из традиционных религий и этике, основанное на отечественных культурных традициях;

• формирование представлений о традиционных религиях в России, их истории, современном состоянии, значении для жизни человека, общества, народа, России;

• укрепление ценностно-смысловой, содержательной, методической преемственности между ступенями начального и основного общего образования;

• смягчение негативных последствий кризиса младшего подросткового возраста.

У обучающегося формируется системное представление о той духовной традиции, которую он избрал в качестве предмета изучения. В результате освоения содержания данного блока учащийся должен знать и понимать, что есть (по выбору): православие, ислам, буддизм, иудаизм, традиционные российские религии, этика.

Основная педагогическая задача – сформировать первоначальное представление об определенной духовной традиции, познакомить обучающихся с примерами людей, следующих в своей жизни нравственным ценностям; сформировать у учащихся представление о том, во имя каких идеалов, на основе каких ценностей должен жить нравственный человек” (Данилюк А. Я., Кондаков А. М., Тишков В. А. Учебный предмет “Основы духовно-нравственной культуры народов России” // Педагогика. М., 2009, № 9, СС. 15-21).

Стоит также обратить внимание на послание президента Медведева к Патриарху Кириллу от 1 февраля 2010 года (www.kremlin.ru/letters?date=1.02.2010). В нем Президент поздравляет Патриарха с годовщиной его патриаршего служения. При этом президент пишет о нашем с вами курсе и отмечает, что задача этого курса – нравственное воспитание подрастающего поколения.

И очень неумно было бы считать, будто задача нравственного воспитания сводится к воспитанию толерантности. Воспитание в духе толерантности не ответит на вышеперечисленные вызовы.

Воспитание в духе толерантности не прибавит количества детей, наоборот, убавит.

Воспитание в духе толерантности не поможет сохранить суверенную российскую демократию, наоборот, ее уничтожит.

Воспитание в духе толерантности не поможет вести диалог с мусульманским миром по той простой причине, что мусульманский мир не уважает людей, у которых нет убеждений.

Спецкор “Комсомольской правды” Дарья Асланова рассказала: “Однажды в Пакистане меня с одним коллегой-журналистом местные люди позвали на обед. А за обедом спросили, указывая на мой крест: “Ты – христианка?” “Да”, – ответила я с гордостью. А мой коллега испугался и ответил: “Я атеист”. Его с оскорблениями выгнали из-за стола. То, что я христианка, люди приняли: Христос в Коране – вообще почитаемый пророк. Но они отказались обедать с безбожником” (Комсомольская правда – 24.02.2010.)

Четверть века назад, будучи семинаристом, я ехал в ночной электричке из Москвы в Загорск. Ко мне подсел парень лет двадцати восьми, поддатый, азербайджанец и начал по душам говорить. Одна его фраза до сих пор не дает мне покоя своей оскорбительной правдивостью: “Ты знаешь за что мы, мусульмане, вас русских презираем? За то, что у вас нет ничего святого! Вы в Бога не верите, а слово “мать” у вас ругательное!”.

Вот почему не стоит полагать, что если русские дети будут идентифицировать себя как христиане, то это вызовет аллергию у мусульман. Все будет как раз наоборот!

Когда советская армия получала в свое распоряжение призывников-семинаристов, их посылали, как правило, в стройбат. Ракеты и танки советская страна “религиозным фанатикам” не доверяла – в отличие от лопаты. Советский стройбат был конгломератом “национальных меньшинств”. Поэтому внутри него уже наши русские православные семинаристы оказывались в меньшинстве – среди номинальных мусульман. Когда уже после службы они возвращались в семинарию, я спрашивал: “Скажите, как менялось отношение к вам, если узнавали, что вы семинаристы?” И всегда слышал в ответ – “Только в лучшую сторону. Как только мусульмане узнавали, что мы верующие, христиане, готовящиеся стать русскими муллами, нам тут же говорили: мы вас берем под свою защиту! Вы наши! Никто не смеет их обижать”.

А немецкий лютеранский богослов как-то сказал мне: “Отец Андрей, я не понимаю, кого присылает к нам Московская Патриархия на диалоги, на богословские конференции? Зачем вы шлете к нам дипломатов с гибким языком? Нам не интересны общие места, не интересно согласие с нами, мы хотим узнать своеобразие вашего русского Православия, а свое мы знаем и так! Нам интересно вас понять! И знаете, для тех людей, которые со всеми соглашаются, всем поддакивают, у нас в немецком языке для есть специальное выражение – мягкие яйца (weiche Eier)”. Такие люди никому не интересны.

Так вот, у нашего курса задача воспитательная, и под воспитанием имеется в виду не просто принятие толерантных установок. Речь идет о том, чтобы принять нравственные и духовные ценности, содержащееся в каждой из этих религий.

После эксперимента

Эксперимент будет длиться только два года, и, входя в него, надо понять, куда мы из него выйдем. Здесь не должно быть иллюзий. Мы выйдем в общешкольное пространство. Если преподавание в 19 регионах в течение двух лет покажет, что серьезных конфликтов не возникает, в этом случае этот курс станет общешкольным.

Каким именно он станет, никто еще не может сказать. Будет ли это еженедельный урок во всех одиннадцати классах… А, может, это будет по одной четверти каждый год… Мне же кажется, что для того, чтобы не прискучить детям, лучше обращаться к ним по временам. Мне, кажется, интереснее было бы, дать три годичных курса: в четвертом классе, в седьмом и десятом, т.е. по одному году в начальной, средней, старшей школе. Так по спирали можно возвращаться к ребятам в разных их возрастах, на разных этапах их самопознания.

И хотя будущая форма нашего курса еще не определилась, но привыкать к его стабильному присутствию в расписании уже надо.

Задача курса

Так какова же задача именно курса, а не эксперимента?

Задача эксперимента маленькая и локальная – доказать нашу способность говорить о наших святынях на разных языках. Задача эксперимента – открыть дорогу курсу.

Задача самого курса – привить детям навыки нравственного самоанализа. Чтобы ребенок открыл внутренний мир своей души, познакомился со своей душой, научился бы реагировать не только на боль пальчика, но и на боль своей совести, чтобы он научился делать запросы к совести, прося ее проанализировать вот то или иное его стремление и ответить – к добру оно или ко злу. В этом смысле задача курса – это именно нравственное воспитание. Заметьте, задача курса не в том, чтобы подготовить богословски грамотных прихожан.

Но есть и неофициальная задача курса. По крайней мере я такую цель ставил. Я хотел бы, чтобы наш курс породил поколение блудных сыновей.

Возраст нашего эксперимента 10-11 лет, младшие подростки. Скоро начнется кошмар переходного возраста. Блудными они станут и без нашей помощи. Важно, чтобы с нашей помощью они стали “блудными сыновьями” в евангельском смысле этого слова. Чтобы, когда пройдет буря пубертата, у них осталось некое послевкусие, ощущение родного дома, куда можно вернуться.

Когда на новом уровне они задумаются над тем, кто они такие, в чем смысл их жизни и т.д., пусть через воспоминание о наших уроках к ним вернется ощущение чего-то доброго и светлого. Пусть по итогам курса ребенок воспринимает мир православия как часть родного пейзажа. Не экзотику, а часть родного доброго мира, к которому потом в минуту отчаяния можно обратиться и вернуться. Это сверхзадача курса.

Но эта сверхзадача должна быть достигаема без призывов. Да, я хочу, чтобы дети полюбили мир православия, но призывать их к этому нельзя.

Легко сказать: “Любите Родину – мать вашу!”. Легко сказать и стукнуть при этом кулаком по столу. Но научить любить Россию в непогоду гораздо тяжелее.

Легко написать: “Наташа любит Андрюшу”. Написать легко, а вот для того, чтобы читатель погрузился в эту любовь, нужен гений Льва Толстого. А скажешь прямо в лоб: “Наташа полюбила князя Андрея” – и получишь репортаж “Московского комсомольца” или иной бульварной сплетницы. Толстой же умел показать рождение любви, не сказав слова “любовь”. Это высшее мастерство художника.

Такое же мастерство ожидается от педагога. Родить в детях любящее понимание православия и притяжение к нему, при этом не бросая лозунга: “Дети, полюбите Православие”.

Ваша задача – просто сделать презентацию проекта под названием “Православие” и не более. Ребенок же дома должен помечтать: “Я хочу, чтобы эта сказка стала былью!” Это его домашнее задание.

И вот без прямых призывов, а все-таки надо сказать о мире веры с такой любовью, чтобы ребенку самому потом захотелось: “Я хочу войти в этот мир! Я хочу, чтобы этот мир стал моим!” Это сверхзадача задача курса.

Цель курса

Весь наш курс из шести модулей является морально-экуменическим. Это означает, что нравственные ценности, которые доносятся им до ребенка, одинаковы: почитание старших, забота о слабых или о младших, бережное отношение к природе, любовь к отечеству и т.п. Это общие семейные ценности.

Отец Андрей Кураев на встрече с томскими педагогами. Фото: священник Дионисий Землянов

Отец Андрей Кураев на встрече с томскими педагогами. Фото: священник Дионисий Землянов

Опыт показывает, что донести эти ценности до ума и сердца до всех детей одним языком и одним путем не возможно. Этико-религиозные традиции различны, а светская этика не всех убеждает творить добро по причине нехватки у нее аргументов: “Дети, надо творить добро! – А почему надо? – Потому что надо!”.

Что ж, раз аргументы светской этики не для всех убедительны, пусть к детям обратятся разные культуры с разным подбором образов и аргументов.

Если мне нужно лекарство, то мне нужна такая таблетка с этим лекарством, которая гарантировала бы, что оно сработает именно в больном моем органе, инее начнет свое действие еще по дороге к нему. Поэтому в таблетке есть еще и защитная оболочка, предотвращающая разрушения в желудке, есть балластные, защитные вещества.

Так вот лекарство нашего курса – нравственные ценности, – одинаково во всех шести модулях. Но форма и пути их доставки до ума и сердца детей разные. Для кого-то заповедь “Люби ближнего твоего” будет значима, если под ней будет подпись “Иисус Христос”, для кого-то будет авторитетна подпись “Лев Толстой”, а для кого-то – “Пророк Магомет”. Вот поэтому аргументация будет разная.

Кстати, именно по ходу нашего эксперимента школа, наконец, перестанет быть антиконституционным институтом. На сегодняшний день школа – это антиконституционный институт, потому что в Конституции РФ ясно сказано, запрещается устанавливать любую идеологию в качестве обязательной.

Но школа никак этого не может расслышать, и до сих пор идеология воинствующего сциентизма оказывается единственно допустимой в образовании.

Сциентизм (от лат. scientia – знание, наука) – мировоззренческая позиция, в основе которой лежит представление о научном знании как о наивысшей культурной ценности и достаточном условии ориентации человека в мире. Сциентизм – это вера в науку. Это вера в то, что язык естествознания и математики является единственным достойным языком, с помощью которого человек может познавать мир и самого себя. Сциентизм – это идеологическая установка, которую осуждала даже советская марксистско-ленинская философию.

Но сциентизм и наука – не одно и тоже.

Российская школа до сих пор страдает болезнью европоцентризма, т.е представлением о том, что единственный “нормальный” путь развития – это путь развития Западной Европы, а единственно “нормальная культура” – это культура новоевропейских университетов. И хотя сами европейские университеты давно уже отказались от европоцентризма и сциентизма, наша школа оказалась феноменально консервативна. Она по прежнему верна заветам 19 века.

Появление нашего курса означает, что плюрализм, который приветствуется либеральной идеологией во всех областях, войдет и в школу.

Наш эксперимент означает, что школа открывает свои двери для народной культуры, причем не на шутовском уровне ложек и матрешек.

Через наш проект в нашу школу войдут азы демократии. Теперь каждая семья получает право сделать заказ школе: пусть обычная школа на соседней улице (а не платная или национальная гимназия) продолжит работу с моим ребенком – но на основании тех ценностей, которые дороги для именно для меня.

Да, воспитание – это, прежде всего, дело семьи. Но семья имеет право попросить школу ей помочь.

Законы математики одинаковы для всех людей. Но пути воспитания и убеждения у людей разнятся. Поэтому школа должна гибко реагировать на различные просьбы разно-верующих родителей.

Не заставляйте ребенка выбирать, кого он любит больше – маму или завуча. Пусть завуч говорит моему ребенку то же, что я ему говорю дома. А соседскому ребенку пусть тот же самый завуч говорит то, что дорого и значимо в традиции моих соседей. И хотя у моих соседей другая духовная традиция, у них точно такое же право сделать свой воспитательный заказ этой же общей нашей школе.

Вот поэтому и есть шесть модулей. Поэтому принципиально важно соблюсти право родителей на свободный и осознанный выбор того или другого модуля.

Вот теперь надо четко разграничить цели курса и цели эксперимента.

Цель эксперимента

Цель эксперимента и цель курса не совпадают. Цель эксперимента очень локальна и конкретна – доказать, что мы с вами взрослая гражданская нация, способная воспринимать своё религиозно-этническое разнообразие не как проблему, а как богатство, что мы можем заметить наше разнствование и, заметив его, все же не вставать на тропу войны.

Соответственно, успех или неуспех эксперимента определяется тем, умножил он количество этнических конфликтов в наших городах и селах или уменьшил. Единственный критерий успешности труда педагога, вашего труда, – это не умножение числа юных прихожан в храме или мечети, а отсутствие жалоб. Как говорил персонаж Леонида Куравлёва в фильме “Афоня”: “Отсутствие жалоб со стороны населения – лучшее вознаграждение за наш труд!”.

Оцениваться будет одно: смогли ли вы быть корректными в изложении материала.

Противопоказанием против продолжения и расширения эксперимента будет конфликт. Откуда конфликт может ворваться в класс? Откуда может исходить угроза школьному миру?

Политкорректные учебники

Есть три составляющих урока: учебник, дети и учитель.

Учебники хорошие… Впрочем, уточню, учебники отвратительные с педагогической и методической точек зрения. Другими они быть не могут, потому что нельзя за три месяца на коленке написать новый учебник по абсолютно новому предмету. Поэтому на все шесть учебников (включая мой) педагоги будут справедливо ругаться. Это неизбежно.

Но наши учебники прекрасны с точки зрения политкорректности. Ведь у нас было правило: авторы каждого из шести учебников следят за всеми остальными. То есть мы перекрестно читали заготовки уроков друг друга.

Мы подглядывала друг за другом, потому что дети будут действовать точно так же. Учебники математики для 4-го класса одинаковые. А эти учебники будут разными для детей одного и того же класса. Какой интерес подглядывать в учебник математики моего соседа? У меня такой же! А вот учебник по религиозной культуре у него другой. И поэтому из простого детского любопытства Ванечка полистает на досуге учебник Магометика, а Магометик залезет в учебник к Ванечке. И вот важно чтобы этих “чужаков” ничего не укололо в любом из учебников. Ни Магометик не должен ни обо что уколоться в учебнике Ванечки. Ни Ванечка не должен быть царапнутым какой-то строчкой из учебника Магометика.

Мы исходили из того что, если мальчишки захотят на переменке подраться, то пусть они дерутся учебниками, но не цитатами из учебников.

Кстати, по секрету скажу, что уже на стадии сдачи макета в типографию мусульмане подняли тревогу. На обложке каждого учебника будет ребеночек. Где-то будет еврейский мальчик, где-то – русский… А вот с мусульманским ребенком возникла проблема. То есть ребенок был найден замечательный, очень симпатичный, с живыми глазками. Но мусульмане сказали: “Нет! Это не наш, это узбек, а не татарин!”. Не понимаю – как они отличают?.. Но сама тревога наших мусульман – это добрый знак: они отстаивают уникальность российского ислама, о которой мы уже говорили.

Так вот, с точки зрения толерантности все учебники хороши.

Но если в классе все же вспыхнет конфликт, кто же будет в нем виноват? Если не учебник, то кто из оставшихся двух составляющих урока виноват – дети или учитель?

Дети по определению не виноваты: они маленькие, им десять лет, они еще котятки.

Значит, в любом конфликте, виноваты будете только вы, дорогие коллеги.

Ошибки педагога

Какие могут быть ошибки у педагога?

Первая ошибка – критиканство.

Фундаментальное условие нашего эксперимента: “Пой о своем, не ругая чужого!”. Пожалуйста, говори о своем с любовью и пониманием. Но не ругай чужую святыню.

В конце концов, мы преподаем курс истории русской литературы, но мы при этом никак не ругаем польскую литературу. Так же должно быть и здесь.

Конечно, это не просто – говорить о своем главном, не противопоставляя и не возвышая себя над кем-то. Это не просто и для атеистов, и для православных, и для мусульман.

Православным будет особенно тяжело, потому что мы – Церковь неофитов, и в сознании многих людей, в том числе православных педагогов, Православие – это то, что “не”: мы не протестанты, мы не католики…

А на уроке нужно сказать позитивно, что такое Православие. Нести позитив всегда труднее, чем противопоставлять. Формулу смерти знают все: цианистый калий. А формулу жизни сможете нарисовать?

Очень легко сказать, что значит быть плохим педагогом. Плохой педагог – тот, кто советует: “детей надо воспитывать так: подъем в пять утра, пять шлепков по заднице, потом дать им кусочек сухарика и поставить на колени в угол, на сухой горох, пусть два часа постоят, а потом еще два подзатыльника”. Да, рецепты плохой педагогики изложить легко. А какая – хорошая? Тут сложнее найти слова, образы, рецепты.

Так и в разговоре о Православии. Очень легко говорить, что Православие это не то, не то, не то… Но нам надо сказать, что оно такое, не противопоставляя православие инославию.

А ведь есть общая черта у византинизма и сталинизма. И там, и там за человеком не признается право на ошибку. Если токарь Петрович запорол импортное сверло, то не потому, что он Первое мая накануне хорошо отметил, а потому что японская разведка специально заказала ему эту диверсию, и он сознательный вредитель… Так же считают многие православные люди до сих пор.

Однажды в Севастополе на городской лекции я получил совершенно гениальную записку: “Отец Андрей, скажите, почему в Ветхом Завете ничего не сказано о Господе нашем Иисусе Христе, и кто в этом виноват?”.

Так что от православных педагогов в этом курсе потребуется максимальная выдержка. Или, говоря церковным языком: аскетизм. Православный педагог в этом эксперименте – это аскет, который очень тщательно контролирует даже модуляции своего голоса.

Итак, первое табу: нельзя критиковать чужую святыню, Критиковать можно только религию древних греков. Это можно лишь потому, что ее адепты окажутся в вашем классе.

Запрет на критику чужой веры распространяется и на сектантов. То есть нельзя критиковать не только те четыре религии, которые участвуют в эксперименте, но и кришнаитов и “Свидетелей Иеговы”. Ведь у них тоже есть дети, и они могут быть в этом классе, в этой группе.

Второе ограничение – речь педагога должна быть инклюзивной, а не эксклюзивной. Речь педагога не должна исключать, отторгать от себя никого ребеночка. Педагог может позволить “мы” только в двух случаях. “Мы – люди” и “Мы – люди, граждане России”.

Конфессиональные идентификации не допустимы в речи педагога, Рассказ не должен вестись от первого лица. Нельзя сказать “мы – православные”, “мы – мусульмане”, “мы – атеисты”. Интонация педагога – интонация экскурсовода: “Православная Церковь полагает, что это место Евангелия имеет такой-то смысл…, такой-то обряд дорог православным потому…”.

Третье табу – нельзя призывать детей к религиозной практике. Это требование идет вразрез аксиомам педагогики, и в этом еще одна сложность нашего эксперимента. В педагогике считается, что знания должны превращаться в навык: раз ты что-то узнал, то немедленно преврати новые знания в действие. Но в нашем курсе знания о религии нельзя призывать превратить в религиозные действия.

Императивы могут быть только двух видов – обучающие и нравственные. Можно признать детей – “подумайте!”. Можно призвать детей – “спешите делать добро!” Но призвать детей – “помолитесь, попоститесь!” и т.д., – нельзя.

От вас ожидается грандиозная выдержка, потому что дети провокаторы, особенно в этом возрасте. Они задают гениальные вопросы и потрясающе ставят в тупик.

Вот искушение № 1 для педагога. Вы рассказали о молитве, и ваша любимая Машенька тянет руку: “Марья Ивановна, у меня вчера котенок заболел, какому Боженьке помолиться, скажите?”

Сердце православной учительницы рвется к девочке с полным набором советов: “Машенька, умница, я тебе сейчас все расскажу, что надо делать! Котенок пусть попоститься 10 дней без молока! Крещенской водички ему в блюдечко налей! Протри ему спинку песочком с могилки блаженной Матронушки! Потом возьми котенка на руки и 10 земных поклонов вместе с ним! Потом в храме поставь 3 свечки за 15 рублей у такой-то иконы, 2 свечки за 10 рублей у такой-то иконы!” Ой, как хочется всю женскую рецептуру спасения ребенку рассказать! Но нельзя. На уроке можно сказать только одно: “Машенька, мы сейчас не об этом, останься после урока, и мы по-девичьи пошепчемся!”.

Искушение №2 – вы рассказали молитву “Отче наш”, и дети всем классом откликнулись на нее. Они же практики… “Марья Ивановна, Герде эта молитва помогла, а давайте, и мы будем молиться, следующий урок с молитвы начнем!”

Вот ужас для педагога, весь класс этого желает, даже Магометик и тот хочет! А нельзя… Потому что дети с радостью будут молиться. Но Магометик потом папе расскажет, и совсем не очевидно, что папа Магометика будет в таком же восторге от вашего эксперимента. Поэтому надо уметь наступать на горло собственной педагогической и миссионерской песне. А это не просто.

Эти ограничения важны даже при работе с вроде бы однородно-конфессиональной группой. По той причине, что таких групп как раз и не будет. Огромной ошибкой педагога будет считать, будто в результате разделения на шесть модулей в каждом из них конденсировалось “конфессионально чистое вещество” – чисто православная группа, чисто мусульманская, чисто атеистическая и т.п

Очень прошу вас ни в дискуссиях в своем кругу, ни при общении с прессой, родителями, детьми не позволять себе речевого штампа – утверждения, будто этот эксперимент “разделяет детей по религиозному признаку”. Это неправда. В нашем эксперименте дети расходятся по разным классам по критерию интереса к изучению той или иной религиозной культуре. А интерес к изучению – совсем не то же, что религиозная самоидентификация.

Родители будут делать свой выбор по своеобразным критериям. Мне известно немало мусульман, которые отдадут своих детей на курсы основ православной культуры, особенно в тех регионах, где мусульман мало. А в Новосибирском Академгородке, где немало еврейской интеллигенции, ни одна семья не избрала основы иудейской культуры. И это понятно: те, кто воспринимал Россию как тюрьму народов, давно уже за рубежом. Многие из уехавших вернулись назад. Знаете, именно в фольклоре российских евреев есть термин – “Деревня Израиловка”. Это они об Израиле. Им там скучно, им там тесно, они все равно усвоили русский масштаб. Они не хотят в гетто. И поэтому не отдают своих детей на курсы основ иудейской культуры.

Православные родители могут не отдать своих детей на уроки основ православной культуры по многим причинам.

Кого-то испугает имя автора учебника: “Это же тот Кураев, который защищает колдуна Гарри Поттера!”

А у кого-то будет аллергия на Марию Ивановну. Это же обычная учительница, хорошо знакомая за четыре года. И мама с папой скажут: “Мы знаем Марию Ивановну. Она замечательный математик, считать она умеет. Конвертики ей наш Ванечка носит каждый месяц. Но поэтому про православие пусть наш ребенок узнает не от нее. Пусть она ему лучше про светскую этику рассказывает”.

А для кого-то этот курс будет восприниматься как профанация Православия.

Забавная диалектика… Для либеральной прессы наш курс – это клерикализация школы, а для некоторых церковных людей он же оказывается профанацией Православия. И в самом деле – как еще назвать разговор нецерковных педагогов с нецерковными детьми о православных святынях?

Отец Андрей Кураев на встрече с томскими педагогами. Фото: священник Дионисий Землянов

У Церкви нет допуска к участию в подготовке педагогов. Церковь не контролирует ни качество образования педагогов, ни их речь. Единственное, что нам разрешили – подготовить наш учебник (и то его вполне безбожно цензурировали).

Конечно же, и я боюсь профанации. Но и тут есть свои меры и свои неизбежности. Есть определенные противоречия между пафосом Евангелия и этосом исторического православия. Этос – это некоторые неписанные нормы поведения. В евангельских притчах Царствие Небесное уподоблено зерну, которое брошено в землю, т.е. в грязь, в весеннюю пашню. Неводу, брошенному в море. Овцы посылаются посреди волков, свет светит в объемлющей его тьме, а клад зарыт в землю…

Идея Евангелия реалистична, трагична и оптимистична одновременно. Пафос Евангелия выражается словами Владимира Высоцкого: “Очень нужен я там, в темноте! Ничего, распогодится”.

А в историческом Православии возобладала совершенно противоположная установка: Святыню надо прятать от нечистых рук. На многих византийских и древнерусских иконах есть такая деталь – святитель (святой епископ) держит в руке Евангелие, но на его руке подостлан платок. Это означает, что с точки зрения этого иконописца рука человека есть скверна, которая оскверняет Евангелие. Рука даже епископа, даже святого – источник нечистоты. В 17 веке русские люди икон не целовали, потому что боялись осквернить икону. Только раз в году целовали икону в неделю Торжества Православия, когда надо было доказать, что мы не противники икон, мы не реформаторы, ни протестанты, ни иконоборцы, мы иконы чтим, но слишком чтим. Вот раз в году, через “немогу”, все-таки к иконам прикасались [8]. И по сю пору в православных чувствуется желание святыню из-за опасности профанации спрятать подальше от людей.

С одной стороны это здорово: если Церковь что-то защищает, ей есть что защищать, а, значит, в ней есть ощущение святыни. Но порой утрачивается баланс между сохранением своей идентичности и миссионерской открытостью. Поиск этой меры – это вечная задача церковной жизни и истории. И это одна из тех проблем, которую Церковь активно обсуждает с участием своего нового Патриарха.

Страх профанации может оттолкнуть некоторых православных от курса ОПК: “О моем родном Православии я скажу ребенку сам, а в школе пусть он изучает что-либо другое”.

(Впрочем, родителям не следует обольщаться своим умением грамотно и систематически преподать основы своей веры своим же детям. Немало детей даже священников проявляют “чудеса” религиозной безграмотности).

Поэтому не будет конфессионально чистых групп. А, значит, и на уроке у группы, изучающей основы православной культуры, нужно говорить очень аккуратно. Это же относиться и к курсу светской этики, где будут дети из религиозных семей. И группа ОПК и группа светской этики будут микросоциальными моделями: в них будут все.

Итак, речь должна быть инклюзивной.

Юрьев день

В поручении Президента о начале нашего эксперимента было сказано, что цель эксперимента – это отработка механизма выбора родителей того или иного модуля. Манипуляция родителями, неадекватное и лживое информирование их о происходящем ставит под угрозу сам ход эксперимента. В поездках по тем регионам, которые участвуют в эксперименте, я часто вижу наличие тайных указивок, а то и прямые подделки выборов. Родителям не давали право выбора, их мнением манипулировали, их принуждали к выбору, выгодному для администрации школы.

Например, город Шадринск Курганской области. 80 тысяч населения. И ноль человек, избравших основы православной культуры. Такого не может быть по законам социологии.

И не надо ссылаться, что это, мол, сибирская вольница. В еще более дальнем и сибирском Биробиджане 1000 детей будет изучать ОПК, а светскую этику выбрали только 200 (иудаизм – 24, ислам – 29).

По социологическим опросам, год назад свыше 60 % родителей пожелали преподавания основ православной культуры в школе. А при реальном голосовании оказалось, что таковых в три раза меньше. Такой разрыв может быть объясним лишь одним: манипуляцией тех, кто проводил выборы.

В любом случае родители избирали кота в мешке, не зная ни программы, ни учебника, не беседуя с представителями конфессий.

В связи с этим принципиально важно в конце мая объявить “Юрьев день”, т.е. дать возможность родителям изменить свой выбор. К этому времени и дети, и родители присмотрятся и к учебнику, и к педагогам.

Полагаю, что некоторые православные родители будут разочарованы. Они полагали, что их чадо не менее православно, чем они сами. А реальность показала, что это не вполне так. Может, их ребенок уже вырос из того возраста, когда он с восторгом целовал “боженьку”. А, может, он еще не дорос до тех лет, когда всерьез задумается над смыслом своей жизни. Но если ребенка, который не желает изучать Православие, насильно кормят им, то есть риск воспитать будущего товарища Сталина (бывшего некогда семинаристом). Поэтому именно с точки зрения интересов православной семьи лучше вовремя забрать ребенка с курса ОПК. Пусть его зреющий подростковый бунт выльется на другой модуль…

Я предвижу огромный отток с курса истории мировых религий, Избравшие его родители будут сильно разочарованы учебником. С моей точки зрения это просто чудовищная ошибка – к 10-летним детям идти с курсом мировых религий. У ребенка в четвертом классе еще нет истории и географии. У ребенка в этом возрасте нет запроса к изучению истории, и тем более к истории религий. У ребенка нет ощущения истории. Для 10-летнего ребенка Ельцин и Цезарь – это современники, причем современники динозавров. Ведь все они жили тогда, когда я еще не родился.

У Вас будет много недоумений, когда вы будете читать этот учебник. Ну зачем детям в один или даже два урока урок впихивать сакральную символику православного храма, мечети, синагоги и пагоды? Что у них будет в голове?

В передаче “6 кадров” был сюжет об автобусной экскурсии с экскурсоводом-заикой: “П-п-п-па-смотрите на-п-п-п-право… П-п-п-п-проехали…”. Вот это и будет курс мировых религий – быстро проехали мимо всего. И впихивать детям в этом возрасте историю религий неразумно. Неужто 10-летка жить не может, не узнав устройство буддийской пагоды и веры даосов?… Этот курс имеет право на существование в 11 классе, но не в 4-м. Считать это глупостью я не могу – умные люди писали. А посему остается лишь один вывод – это писали умные недоброжелатели нашего эксперимента, саботирующие распоряжение Президента. То есть этот курс встроен в наш эксперимент именно оппонентами самого эксперимента, чтобы как можно больше детей отвадить от контакта с традиционными религиями России.

Впрочем, больше всего правом Юрьева дня воспользуются те родители, что определили своих детей на светскую этику. …

В методичке к моему учебнику почему-то в качестве примера построения урока берется урок из учебника светской этики. Что ж, благодаря этой публикации я могу его зачитать. Это 4 класс. Урок 7-й. “Добродетель и порок”

“Этика изучает мораль и пытается узнать, что есть добро и зло, должное и недопустимое. Но она является и практическим знанием, так как изучает поступки и поведение людей. Нельзя быть “добрым внутри себя”. Трудно назвать человека добрым, если он знает, что такое добро и зло, но при этом не ведет себя соответствующим образом. Поступки, которые направлены на добро, получили название добродетелей. Действия, результатом которых оказывается причинение зла себе или другим людям, называются пороками. Совершая добродетельные поступки, человек научается быть добрым, становится добродетельным. В этике выделяют два основных понимания того, что такое добродетель. Во-первых, добродетель выражает стремление человека соответствовать тому образу личности, который соответствует моральным идеалам добра. Каждый человек имеет перед собой образцы хорошего, морального поведения. Это могут быть родители, учителя, друзья, герои истории страны, литературные персонажи. В качестве такого морального идеала может быть собирательный образ положительных качеств других. Ориентируясь на эти моральные образы человек учится быть добродетельным. Во-вторых, добродетель означает отдельное положительное моральное качество человека как личности. Личностью называют человека, выработавшего устойчивые способы поведения при взаимоотношениях с другими людьми. Но качества личности могут быть не только добродетельными, но и порочными. Порочность – это то, что противостоит добродетели”…

Если бы мне поручили писать учебник светской этики, как писатель я был бы счастлив. Надо мною не было бы ни Патриарха, ни Священного Писания, от которого я, как христианин, просто обязан отталкиваться, не было бы догматов и канонов. Я был абсолютно свободен в выборе любого исходного материала, сюжетов и героев.

Я бы взял Тома Сойера и через него построил бы все уроки. Это было бы энциклопедией детской жизни и детских проблем: ябедничество, сплетничество, предательство, воровство, обман и т.п. Если бы организаторы эксперимента были заинтересованы в его успехе, то они бы пригласили не университетских профессоров – воинствующих атеистов, а детских писателей вроде Григория Остера [9]. Университетские профессора знают Аристотеля (он активно цитируется в учебнике), но не знают, как устроен четвероклассник.

Напротив, я думаю, что когда мусульмане увидят учебник основ исламской культуры, в них проснется законная национальная гордость, потому что этот учебник красив и хорош. Они перестанут стесняться быть в меньшинстве и после выберут курс своей родной культуры.

В общем, я убежден, что многие захотят пересмотреть свой изначальный выбор. Поэтому, чтобы не было напряжения и насилия над детьми, надо в конце четверти дать возможность перевыбора.

На словах Министерство образования РФ согласно с тем, что родители в мае по окончании половины курса будут иметь право изменить свой выбор. И все же моя шпионская сеть докладывает, что на деле на просьбы регионов о переголосовании из Москвы следует: “Не сметь!”.

У противников Юрьева дня два полупубличных аргумента (непубличный и главный мотив, боюсь, один: “не допустить разрастания влияния Церкви!”).

Первый аргумент: “У нас нет лишних учебников!”.

Это весьма несерьезный ответ. Новый тираж можно напечатать за две недели, и за лето не торопясь развести по всей стране.

Второй аргумент: “Дети уже отстали на полкурса, как они с середины перейдут на новый модуль?”.

Но ведь наш курс это не курс математики. Каждый урок это обособленная миниатюра, по крайней мере, в моем учебнике. К тому же 1 сентября все дети будут в одинаковом положении – за три месяца каникул все знания у них выветрятся, и потому со всеми придется начинать с нуля.

В начале марта я получил письмо от учительницы, которая уже несколько месяцев преподает по моему учебнику. Да, в эпоху интернета такое возможно: хотя учебник еще не вышел, но в интернете уже давно висят его заготовки. Так вот, она говорит, что после летних каникул дети забыли, что означает слово “Евангелие” (а одна девочка предположила, что это как-то связано с ангелами). Да, да, ее ученики именно в начале марта вернулись именно с летних каникул. Ведь школа-то в Австралии…

Так что аргументы против “Юрьева дня” несерьезны. Посему и чиновные оппоненты-контролеры нашего курса шепчут: “ладно, если какой-то родитель будет громко требовать пересмотра – пойдите ему навстречу. Главное, чтобы широкие родительские массы не узнали, что такое возможно!”.

Что такое культурология?

Теперь договоримся о словах.

Первое важнейшее слово в нашем курсе – это “культура”. Слово культура не равняется слову искусство, а культурология не равняется искусствоведению. Я исхожу из определения культуры, которое предложил классик культурологии английский ученый польского происхождения Бронислав Малиновский: культура – это все те действия человека, которые нельзя объяснить исходя из его анатомии и физиологии. Т.е. культура – это человеческое в человек.

Первый вывод из этого: со слова культура нужно снять нимб. Культура не означает только что-то очень высокое и хорошее. Культура – это все то, что делаем мы – люди. А мы творим немало гадостей. Свинья не свинячит – свинячит человек. Есть криминальная культура. На радио Шансон отнюдь не обезьяны поют про романтику тюрьмы. Есть наркотическая культура, есть нацистская культура, сталинисткая культура. Культура – это просто то, что сознано людьми, а не нечто обязательно мудрое и возвышенное.

Например, ноосфера – это все что создал человек. А это не только великие строения, парки и сады. Это и озоновые дыры, и нефтяные пятнав океане, и пустыни на месте лесов.

Второе следствие определения Малиновского: человеческим, а не животным в человеке является именно рефлексия, понимание и планирование своих действий. Наличие осознанных мотивов.

И поэтому второе важнейшее слово нашего курса – “основы”, “Основы” в значении “корни”. А корни культуры – это мировоззрение человека, его убеждения, его предельные страхи и предельные убеждения, исток его мотивации. Вот что такое “основы культуры”!

Мой коллега, автор учебника “Основы иудейской культуры” Андрей Глоцер замечательно сказал, что в его учебнике вы не встретите икон, картин, статуй, потому что в иудаизме этого нет. “Нам важнее объяснить, почему еврей ведет себя так, а не иначе, чем рассказать о влиянии иудаизма на культуру” (Известия 17 дек 2009). Если поменять слово “еврей” на слово “православный”, то получится формула учебника “Основы православной культуры”.

Карл Маркс говорил, что философия – это квинтэссенция культуры. Что ж, “Основы православной культуры” – это квинтэссенция христианского мировоззрение, корни которого – в Евангелии.

“Основа” – это корни. А “ствол” культуры – это культурные сценарии. Это важнейший термин культурологии. Культурные сценарии – это типичные действия типичного человека в типичной жизненной ситуации.

Для того, чтобы понять логику этого учебника, надо отойти от обывательского представления, что культура – это то, что творят гении. Культура – это то, что творим мы с вами, отнюдь не будучи гениями. Культура – это мир обычных людей, а не только гениальных.

Культурный сценарий – это жизнь обычного человека: “Все мужчины делают это!”.

Как принимают роды?

Как пеленают младенцев?

Как отец общается с младенцем?

Все это фундаментальные культурные основы нашей жизни.

Есть культуры, где отец не замечает младенцев: “Сынок, ты вырастешь большим, и вот тогда в баньке за кружкой пива я все тебе расскажу! А пока что – кыш к мамке!”. В таких культурах место младенца у материнской юбки, в гинеконе, то есть на женской половине дома.

Отношение к ребенку – это базовая культурная матрица. Есть слова Христа: “Если не будете как дети, не войдете в Царствие небесное!”. Эти слова – одна из грандиознейших революций в истории человечества. Потому что до той поры ребенок воспринимался как “минус”: ребенок – это тот кто “не”, он ничего не умеет, не знает, не делает.

Эпос всех народов, античность и средневековье ребенка не замечают. В этих мирах ребенок интересен только тогда, когда он “Киндер-сюрприз”. Интересен спартанский мальчик, который ведет себя не по-детски – терпит укусы украденного лиса за пазухой. Примечателен двенадцатилетний Иисус, который учит мудрецов…

Но детскость как таковая не интересна. Поэтому даже в Евангелии (ведь их писал не Сам Христос) нет рассказа о детских годах Иисуса. И это не потому, что это секрет, и не потому, что он якобы учился в Индии. Просто не было читательского и авторского интереса к детству, запроса к нему и о нем.

Вот и Плутарх начинает биографию Цезаря: “Когда Сулла захватил власть, он не смог побудить Цезаря к разводу с Корнелией”. Как видим, о детстве Цезаря просто ни слова. Было ли детство Цезаря таинственно? Секретно? Неизвестно? Провел ли он детские годы в гималайском ашраме? Может, Цезарь прямо родился мужем Корнелии? Нет, просто это не интересно ни для Плутарха, ни для его читателей. Тихий рост ребенка не есть подвиг. А античная литература не умеет описывать “негероическое”, бессобытийное время.

Итак, Своим словам “Если не будете как дети, не войдете в Царствие небесное!” Христос не дал толкования, и тем самым оставил нам свободу их понимания.

И, кстати, это повод для дискуссии в классе: “Ребята, а что в вас есть хорошего, что в вас можно ценить?” Что хорошего в ребенке, именно в детстве? Например, с моей точки зрения, детство хорошо своим непамятозлобием.

Вы обращали внимание на головной убор Патриарха Московского и всея Руси? Белый куколь, концы которого свешиваются спереди на плечи… Это древняя форма монашеского клобука. Все монахи носили их до реформ патриарха Никона.

Авва Дорофей, святой VI века, пояснял, что куколь это младенческий чепчик, то есть знак младенческого беззлобия монаха. У монаха нет ничего своего, нет имущества, и поэтому нет повода для конфликта. В учебнике я рассказываю о двух монахах, которые никогда не ругались и однажды пожалели об этом: мол, все люди как люди собачатся, а мы с тобой не деремся, давай, за что-нибудь поругаемся. Второй монах соглашается:

– Хорошо, а из-за чего ругаться будем?

– Давай из-за вот этого кирпича!

– А как будем ругаться?

– Ну, я скажу, что этот кирпич мой, а ты скажешь, что он твой!

– Согласен! Начинаем!

– Это мой кирпич!

– Ну, конечно, он твой, бери!.

Так им и не удалось поругаться.

Так вот, у детей или у вас может быть свое понимание того, что хорошего в детях. Мне кажется, это отходчивость. Только что он кипел, возмущался: “Мама, я от тебя уйду!” и т.д., через 5 минут уже снова солнышко взошло, снова ластиться и т.д. Может быть, именно это так хорошо в детях и так невозвратимо во взрослых. У вас могут быть иные понимания. Вот и хорошо бы их обсудить с детьми. Кстати, именно эти слова из Евангелия завершают “Снежную королеву” Андерсена…

А вот еще культурные сценарии:

Как дерутся мальчишки?

Как ухаживают за девушкой?

Как празднуют свадьбу?

Как работают?

Как отдыхают?

Как пируют?

Как болеют?

Культура болезни это не культура врачевания, не медицинская культура. Это именно культура болезни. “Я и моя болезнь” – это же целый роман. Болячки бывают разные. Если речь идет об ОРЗ, ангине, гриппе и прочих вирусах, здесь все понятно: “сколько раз увидишь его, столько раз его и убей!”. Пришел насморк? – Выпей новомодное средство – и всё!

Но есть болячки, которые вошли в меня навсегда. Моя “любимая” подагра, язва, ревматизм, диабет и еще что-то. Как с ними жить? Материться с ними каждое утро или каждый вечер?

Однажды, к святому наших дней святому Иоанну Крестьянкину в Псково-Печерский монастырь приехал московский протоиерей Аркадий Шатов. Он создал в Москве училище сестер милосердия, а старца спросил: “Батюшка, чему мы должны научить наших девочек? Что главное в служении сестры милосердия?” Отец Иоанн подумал и ответил: “Ты знаешь, девочки должны понять, что главное в служении сестры милосердия – научить больного любить свою болезнь!”.

Культура старения, культура умирания – также базовый культурный сценарий. В середине ХХ века был в Константинополе православный патриарх Афиногор, который однажды признался журналистам о своей мечте. “Вы знаете, я хотел бы умереть после болезни, которая была бы достаточно долгой, чтобы я успел подготовиться к смерти. Но чтобы моя болезнь была не слишком затяжной – чтобы я не стал в тягость моим близким. Я хотел бы умереть так: вот я лежу в своем доме, в своей постели, у окна. И вижу: вот смерть появилась на соседнем холме, вот, она подходит к моему дому, поднимается на мой этаж, стучится ко мне в дверь… И я говорю: “Войди!. Впрочем, подожди, присядь на дорожку!. Ну вот, я готов, идем”.

Вот это христианская культура умирания…

А еще есть культура погребения, культура ухода за кладбищем, могилами родных людей. В “Военных записках” Экзюпери говорится о селении, где семьи поколениями хоронят в одних могилах. – “Вы счастливы?” – спросил я людей. “Как же не быть нам счастливыми, если мы знаем, где будем спать”…

Эти культурные сценарии творили не Леонардо да Винчи с Достоевским. Но они и составляют ствол древа культуры. И различия между разными народами, культурами, эпохами, именно в них, в культурных сценариях.

В 1654 году в Россию приехал необычный путешественник. Павел Алеппский, по национальности сириец, по языку араб, по паспорту турок, по вероисповеданию православный. Для него Москва – это как для нас с вами Рига 70-х годов, то есть окно в Европу, наш кусочек Европы. И вот он впервые в Европу въезжает через Россию. Он потрясен. Но кое-что его потрясло негативно.

Он с возмущением пишет: “У русских женщины, когда приносят еду, садятся за один стол вместе с мужчинами!”.

Или: “Торговля московитов – это торговля деспотичная, это торговля сытых людей, на всем рынке одна цена и никто не торгуется!”

Вот типичный культурный сценарий! На южном рынке, если ты не торгуешься, ты обижаешь продавца. “Ты, давай, поговори со мной как с человеком! Ты расскажи мне о своей семье, я тебе про свою семью, а потом бери этот изюм, для хороших людей не жалко!” У нас же: “Как это я буду торговаться? что соседи скажут? что сын из города перестал мне помощь присылать, что мы обеднели?!”. Нет, нет, у нас понты дороже денег!

Итак, корни культуры – это убеждения, система ценностей, нравственных ориентиров, предельные страхи и надежды.

Ствол культуры – это матрица, культурные сценарии.

Цветы культуры – вот это уже искусство.

А плоды культуры – это люди. Высший плод православной культуры – это человек православной культуры. Высший плод мусульманской культуры – это человек мусульманской культуры,

“Троица” Андрея Рублева – это не плод православной культуры, а ее цветочек. Высший плод православной культуры – сам Андрей Рублев.

Поэтому не надо думать, что задача нашего курса – подготовить юных гидов для Третьяковской галереи. Задача курса не в том, чтобы пояснить те или иные картины.

О светскости

В названии нашего предмета – “Основы религиозных культур и светской этики”, есть еще слово, о котором имеет смысл поговорить заранее – “светский”…

Только в советском языке слово “светский” имеет значение антирелигиозный или безрелигиозный, Возьмите любой словарь европейского языка, и посмотрите, что там обозначает слово лаик – “светский”. Антоним слова лаик – слово клирик.

Термин “светский” означает всего лишь неуправляемый церковью и не финансируемый ею.

Федор Михайлович Достоевский, Владимир Сергеевич Соловьев – это светские люди. И в то же время это творцы русской православной культуры. Но на них не было рясы, они никогда не расписывались в церковной ведомости, они работали не по заданию церковного начальства, а по убеждению своей совести.

И это удивительный феномен русской культуры: у нас есть традиция светской религиозной философской мысль – от Чаадаева, Хомякова, Гоголя, Бердяева и вплоть до Лосева, Бахтина, Аверинцева и Хоружего в нашем времени.

А вот кем является профессор математики в католическом университете? Клирик он или лаик? Даже если он и слова не говорит о Боге, но он получает деньги в церковной казне. И потому он клирик.

Есть светский гений католической культуры – Гильберт Честертон, автор детективных “Приключений отца Брауна”. Отец Браун – католический священник. В некатолической Англии католический священник, конечно привлекает внимание. И когда происходит загадочное преступление, а рядом маячит сутана отца Брауна, конечно же, внимание обращается к нему. И вот в ряде рассказов какие-то оккультно возбужденные дамы рериховского разлива достают отца Брауна: “Отец Браун, но вы то хоть понимаете, это чудо! Это ангел покарал этого мерзавца! Это проклятие индийского бриллианта! Это порча, это карма!”

Отец Браун на такие вещи не поддается; в эти минуты он материалист. “Знаете ли, в действительно верю в некоторые вещи.. Но именно поэтому я не верю в другие… Про ангела это потом, а вы не знаете, кто мог оставить здесь этот пепел от сигары?”. И вот в одном из рассказов такая оккультно возбужденная дама говорит: “Отец Браун, но вы то понимаете, что это порча! Точно это порча! Наш эксперт это доказал! Вы что, вы не верите нашему эксперту?!”

Ответ отца Брауна гениален: “Ну, что вы, моя дорогая, конечно, верю! Я верю, что он эксперт и верю, что он ваш!”.

Поэтому, если профессор математики получает зарплату в католическом университете, он их эксперт, и в этом смысле клирик. Даже если он не говорит о Боге.

Хотя, может, и говорит.

В 1817 году в российское образование пришла эпоха так называемого “двойного министерства”. Один и тот же человек – князь Голицын – был и обер-прокурором Священного Синода и министром образования Российской Империи (до 1824 года). И вот он издал приказ, согласно которому во всех университетах страны, во всех лекциях должно присутствовать евангельское начало. От той поры до нас дошла такая история. Профессора математики Московского университета спрашивают: “А вы исполняете это предписание?” “Да, конечно!” “И что же вы говорите о Боге в лекциях по математике? Как вы это совмещаете? – “Это очень просто! Я говорю: Господа студенты, если к двум прибавить два, то по милости Божией получается четыре”.

Есть и более близкие к нам похожие реалии. Года три назад была зима была бесснежной аж до февраля. И вот в том феврале в Троице – Сергиевой Лавре проходит традиционная ежегодная встреча профессуры МГУ и Духовной Академии. Когда дело дошло до выступления ректора МГУ Садовничьего, за окнами хлопьями повалил долгожданный снег. Все забыли про критику Фурсенко и ЕГЭ и зачарованно смотрели в окна. Садовничий же отреагировал гениально: “Уважаемые коллеги! Как уже давно установлено наукой, погода на нашей планете зависит от воли Господа Бога и температуры мирового океана!”

И еще один эпизод, помогающий понять оппозицию светский – клерикальный. В 1209 году мэр Оксфорда повесил двух или трёх преподавателей в качестве возмездия либо за преднамеренное, либо за непредумышленное убийство ими женщины. Университет начал забастовку. Профессора и студенты требовали, чтобы римский папа объявил их клириками. Это не значило, что они будут посвящены в сан. Но если они будут объявлены клириками, они станут неподсудны местной феодальной власти. Только церковный суд может разбирать дела клириков (“церковников”).

Пример был недалеко от них: в Париже профессора Сорбонны получили клерикальный статус в булле папы Целестина III от 1194 года (окончательно подтверждён хартией привилегий, пожалованной парижским учёным королем Филиппом II в 1200 году). И в случае с Оксфордом Папа был на стороне профессуры.

Естественно, английский король был против, он не хотел терять контроль над Оксфордом.

Забастовка в Оксфорде длилась 5 лет. Через 5 лет король отступает, и папа издает такую буллу. Что за эти 5 лет произошло? А студенты и профессора из Оксфорда ушли в соседнюю деревню и стали там вести занятия. Имя этой соседней деревни – Кембридж. Так родился Кембриджский университет [10].

Поразительная история, и мне очень горько её рассказывать. Я не могу представить себе такого рассказа на страницах русской летописи. Мол, “в лето от Рождества Христова 1209–е профессора и студенты Суздальского университета в знак насилия со стороны владимирского князя ушли в деревушку Москву и там основали университет”… Увы, эта культурная матрица не наша. В этом смысле мы не по-хорошему уникальны…

Сопоставляем три даты. 988 год – Крещение Руси. 1685 год –появление первой богословской школы, то есть такой, которая ставит задачу более высокую, нежели простое обучение грамотности (Славяно-греко-латинская академия в Москве). И получаем – 700 лет без богословского интереса и усилия!

Так вот, “светский” означает всего лишь на всего не-клерикальный. Все шесть моделей нашего курса – светские, а не только “Курс светской этики”.

Заметьте, я встречаюсь с вами не как священнослужитель, а как автор учебника. Другие священники не будут с вами встречаться. Ответственность за эксперимент несет министерство образования, а не Московская патриархия. Деньги на эксперимент выделяет государственный бюджет (центральный и региональный), но не епархии.

И метод курса – культурологический.

Методы культурологии

Есть два основных метода культурологии. Один из них в основном разрабатывался в Советском Союзе. По цензурным условиям христианский ученый не мог заявлять своей позиции прямо, и поэтому люди типа Лосева, Аверинцева, Лихачева или Бахтина говорили о христианстве со стороны. Поэтому первый метод культурологии – это метод отчуждения, метод отстранения и отстранения. Это разговор о родном, как о чужом.

На Западе культурология разрабатывала другой метод – это метод эмпатии, вживания в чужое как в свое. Попробовать понять логику чужого мифа, побыть в коже древнего египтянина или грека.

В нашем эксперименте, нужны будут оба метода.

Надо пробовать вжиться и понять логику мифа. Для этого прежде всего надо понять следующее: в любой религии есть много недоказуемого, но в религии нет ничего бессмысленного. “Бессмысленный догмат” – это выражение оценочное и глупое. Это суждение гордого лентяя, который просто отказался от труда понимания мира другого человека. У любого догмата любой религии есть смысл. Надо просто пробовать понять его и, для этого хотя бы спросить мнение компетентного носителя этой традиции: “а почему у вас это? А что это для вас означает?”. Для человека, живущего внутри традиции, каждая мелочь исполнена смыслом. Культуролог же должен его понять и понятое затем перевести на язык европейского университета (школы).

Если православный педагог ведет курс “Основ православной культуры”, он должен пользоваться методом отчуждения.

Если православный педагог ведет курс исламской культуры, он должен пользоваться методом эмпатии.

Если неверующий педагог ведет курс “Основ православной культуры” он должен пользоваться методом эмпатии, понуждать себя и детей к пониманию внутренней логики и красоты православного мифа или символа. А когда этот же неверующий педагог заговорит об атеизме, он должен говорить отстраненно, не говоря – лучше ли он или хуже других убеждений.

Дорогие педагоги, не бойтесь того, что вам предстоит освоить материалы многих религиозных культур. Не надо считать, что только верующий человек имеет право говорить о вере. Это не так. От педагога требуется не вера, а профессионализм.

Лишь три требования предъявляются к участникам эксперимента.

1) Любить детей.

2) Любить свою профессию.

3) Любить себя в своей профессии.

Если эти три требования учитель соблюдает, то у него все получится.

Ну, давайте, я попробую вам пояснить несколько примеров – как именно работает культуролог с религиозным материалом. Вот удивительное иудейское предание (мидраш) об истории еврейской пасхи. Евреи уходят из Египта, армия фараона их преследует. Библия просто говорит, что по молитвам Моисея море разошлось и пропустило евреев. Но мидраш (предание) добавляет: когда Моисей и его народ подошли к берегам Красного моря, море не расступилось, волны по-прежнему заграждали путь. Колесницы фараона уже рядом, а на молитвы Моисея море не реагирует. И тогда один из вождей еврейского народа (Нахшон в тексте этого мидраша: в русском переводе Библии его имя Наассон, сын Аминадава) с дерзновением бросился в море… И море не расступилось. Никакого шествия по водам не произошло. Он входит по колено – море не расступается; по грудь – не расступается; по подбородок – море не расступается. А он идет вперед. Он захлебывается. Он тонет. Но когда море стало заливать ему ноздри, тогда вдруг вода отошла…

Евреи поясняют: вот такие у нас отношения с нашим Богом. Когда ты уже на грани отчаяния, когда кажется, ничего хорошего быть не может, вот тогда и приходит чудо. Но ты верь Богу и все равно иди вперед!

Кстати, это принцип нашего эксперимента. Когда мы уже по ноздри будем не в воде, а в дерьме своих ошибок, вот тогда, я надеюсь, что-то вдруг произойдет.

Расскажу мусульманскую историю, от которой я тоже в восторге. В 8 веке жила юродивая мусульманка Рабия. Она ходила по городу, днем в одной руке держа факел, а в другой ведро воды. Когда её спрашивали “зачем?”, она объясняла: “Факелом я хочу поджечь рай, а этим ведром хочу залить адский огонь! Я хочу, чтобы люди любили Бога ради Бога, а не ради взяток и не из-за страха” [11]. Это удивительное и редкое бескорыстное религиозное чувство. Потом у нас Достоевский скажет: “Если даже истина не с Христом, то я лучше буду с Христом, но не с истиной”.

Или скажем, в 5 классе начинаем историю древнего мира. Дети узнают о боге Кроносе и о его странных вкусах: он порождал множество детей, и сам же их пожирал. Я показываю соответствующие картины Брейгеля, Босха, Гойи. Страшная картинка: Кронос, который закусывает очередным своим младенцем. Спрашиваю: “Ребята, почему греки создали такой странный миф? А вы подумайте сами, что обозначает слово кронос? Вспомните слова греческого происхождения, где есть этот корень крон… Хронометр, синхронно, диахрония, хроника, и т.д. Крон – это время. Греки просто однажды поняли, что время все порождает, но время же все свои порождения превращает в могильную пыль. И поэтому “отец всего” является и “могильщиком всего”. И это свое ужасное открытие они выразили вот в этом страшном образе – Кронос, пожирающий своих детей”.

Я, думаю, что детям после этого греческая культура, мифология станут в чем-то понятнее. Но вряд ли они станут молиться богу Кроносу: “О, Боже Кронос, сделай так, чтобы звонок скорее прозвенел!”.

А учителям этот эпизод стоит помнить, чтобы освободиться от масонско-просветительского мифа о том, что якобы античная культура – было чисто светлой, что в ней все было солнечно и радостно, а потом пришли эти черные попы, и, понимаете, испортили вкус к жизни. Нет, античная культура – культура трагическая. Это не только солнце. В ней были свои болота и свой мрак. Маленькая деталька: у античного мира не было своей Библии, священного текста. Но там была культурная библия, книга, которую знали все и, которая воспитывала всех. Это поэмы Гомера. И с чего же начинается “Илиада”? “Гнев, о, богиня, воспой Ахиллеса, Пелесова сына…” Если главная книга народа начинается со слова “гнев”, значит, этот народ не через розовые очки смотрел на мир. Значит, в этом народе и в его исторической памяти было столько болячек и боли… На некоторые из них и ответило принятое им позднее Евангелие…

Дети экзаменуют

Итак, культурология позволяет рассказывать и о своем, и о чужом. Но имейте в виду, вы будете не одни перед этим странным и сложным материалом. Вам же не экзамен предстоит сдавать, а вести диалог с детишками. Одно дело – сдавать мне экзамен по истории религии… Конечно, вам будет трудно и я вас завалю. Но вас-то ждут не профессора, а дети. Они гении, они будут удивительно быстро схватывать значение новых слов и новых сюжетов. А главное – перед их загоревшимися глазенками нельзя будет отмахиваться: “Ой, не обращайте внимание, это не интересно, это не важно и т.д.” Я думаю, именно в сотрудничестве с детьми вы сами лучше поймете излагаемый им материал.

Но есть один конкретный совет: не стесняйтесь говорить не знаю!

Во-первых, потому что мир религии – это мир тайн. Здесь кончаются проблемы и начинаются тайны. Как говорил святой Григорий Богослов “Мы знаем, что Бог есть, но мы не знаем, что Бог есть. Поэтому богослов имеет право сказать “не знаю”, и это не будет не стыдно.

Во-вторых, свое незнание можно превратить в задание: “Машенька, какой хороший вопрос ты задала! Ты знаешь, он стоит того, чтобы мы вместе над ним подумали. Поэтому спроси дома маму, папу, а я сейчас не буду тебе давать ответы! А потом следующий урок мы начнем с обсуждения твоего вопроса!”.

Машенька ушла домой, а вы куда? В Интернет – и стучать, стучать, стучать. Кстати, запишите адрес, куда стучать. Во-первых – www.kuraev.ru. Это мой сайт. Там и текст учебника, и методичка и форум, где можно обсуждать и задавать вопросы. Причем не только я буду на них отвечать (на форуме десяток тысяч участников). Второй адрес – www.pravoslavnoe-obrazovanie.ru. Это сайт Екатеринбургской епархии, там есть учительский форум. Еще одна и очень профессиональная методичка есть по адресу: www.experiment-opk.pravolimp.ru/lessons.

Я оптимист. Я обречен быть оптимистом… Ведь судьба России – это судьба русской интеллигенции. А русская интеллигенция – это вы, русское учительство. И если русское учительство даже в этих условиях окажется равнодушным к миру Православия, это означает, что судьба России кончена… России нет… Есть Соединенные Штаты Евразии. Следующая станция – Московский Халифат, ну, а конечная – Поднебесная империя, мирно граничащая с Финляндией… Ехать в поезде с таким назначением не хочется. Поэтому я уговариваю сам себя и вас: у нас должно получиться…

Я думаю, что вы справитесь. У Бориса Гребенщикова были такие слова “Кто мог знать, что он провод, пока не включили ток?”. Я убежден, что многие из вас откроют в себе самих такие струны, о которых вы сами даже и не подозревали. Очень многие учителя при вопросе об их личном отношении к вере полустыдливо говорят: “Я не из того поколения. Я слишком стар, чтобы менять свои взгляды… Я воспитан в ту эпоху, когда об этом не говорили. Мне поздно переучиваться…” И вдруг у него появляется профессиональная необходимость ознакомиться с миром веры. Причем о результатах этого своего знакомства он должен доложить не профессору-религиоведу, а детям, которые смотрят на него глазами, ждущими и правды и чуда одновременно.

Я полагаю, что многие люди отзовутся; их душа даст резонанс в тон излагаемому ими Евангелию. Люди поймут с удивлением для самих себя, что они более русские и более православные, чем они сами о себе думали раньше. Именно как миссионер я убежден, что по ходу этого курса будут меняться не столько дети (они в этом возрасте и так хорошие), сколько учителя.

Андрей Кураев, протодиакон,

автор учебника “Основы православной культуры”

Источник:

Миссионерско-апологетический проект “К Истине” – 14.03.2010.

Примечания

1. По мнению Жака Аттали, в 21 веке будет “покончено с национальной “привязкой”, порваны все семейные узы, потребности людей в этих социальных отношениях будут удовлетворяться с помощью замены для подавляющей части социума физической реальности виртуальной, которая будет формироваться на основе новых информационных технологий, использующих огромное число умных миниатюрных микропроцессоров; такая информационная среда возьмёт на себя решение всех проблем, связанных с личным комфортом, сохранением здоровья, получением образования, личной безопасностью, бизнесом и др.; национальная и семейная дифференциация будет заменена социальной дифференциацией, делящей всех людей только по одному признаку — по признаку “богатый — бедный”; потребители из привилегированных регионов мира (Объединённая Европа и Азиатско-Тихоокеанский регион) превратятся в “богатых номадов”; в награду за усердие в утверждении нового типа либерально-рыночной культуры этим избранным “богатым номадам” будет позволено, руководствуясь своим политическим или экономическим выбором, странствовать по планете в поисках возможностей праздно проводить своё свободное время, покупать информацию, приобретать за деньги острые ощущения, т.е. такие товары, которые только они и могут себе позволить; в то же время они ещё некоторое время будут испытывать тягу к человеческому участию, тоску по уютной домашней обстановке и сообществу людей, т.е. тем ценностям, которые должны прекратить своё существование, поскольку их функции себя исчерпали; жители остального мира (периферия мира) превратятся в “мириады бедных кочевников” — этих “хватающихся за соломинки, передвигающихся в планетарном масштабе людей”, бегущих прочь от испытывающей острую нужду регионов мировой периферии, где по-прежнему будет жить большая часть населения Земли; “они будут курсировать по планете в поисках пропитания и крова над головой, их желания станут ещё острее и навязчивее благодаря созерцанию роскошных и соблазнительных картин безудержного потребления и роскошной жизни богатых номадов, которую они будут постоянно наблюдать на экранах спутниковых телепередач, идущих из мировых центров политического лидерства”, тогда как сами будут вести, по существу, жизнь живых мертвецов.

2. “Согласно И.П. Павлову, большие полушария заняты анализом и синтезом бесчисленных сигналов “основных необходимых условий внешней среды, на которые устремлена, установлена деятельность подкорковых узлов” [5; Кн. 2; 107]. Мы уже знаем, что эта деятельность и для У. Кеннона, и для И.П. Павлова не что иное, как элементарная эмоция. Но эмоция, служащая в качестве установки на среду компонентом поведения. В то же время она, согласно обоим ученым, относится к категории безусловных рефлексов. Такой подход радикально преобразовывал эту категорию. С ней традиция изначально соединяла только прирожденную реакцию мышц на внешний стимул. Отныне в нее включились признаки, которые считались присущими не телу, а душе, не организму, а сознанию: установка на среду, эмоциональность, побуждение к действию, мотивационная напряженность, регуляция поведения организма (“нападение и бегство”) с целью адаптации и сохранения стабильности внутренней среды (гомеостаз). “Подкорковые узлы, – подчеркивал И.П. Павлов, – являются… центрами важнейших безусловных рефлексов, или инстинктов: пищевого, оборонительного, полового и т.п., представляя, таким образом, основные стремления, главнейшие тенденции животного организма. В подкорковых центрах заключен фонд основных внешних жизнедеятельностей организма” [5; Кн. 2; 402].

Открытие организации и роли, которую играет в поведении этот фонд эмоционально-мотивационной энергии, – историческая заслуга У. Кеннона. Открытие законов использования этой энергии в целостном адаптивном поведении – историческая заслуга И.П. Павлова, который писал: “На фоне общей грубой деятельности, осуществляемой подкорковыми центрами, кора как бы вышивает узор более тонких движений, обеспечивающих наиболее полное соответствие с жизненной обстановкой животного” [5; Кн. 2; 403].

Оба великих исследователя разработали совместно категорию поведения как отличную от системы понятий психологии сознания, с одной стороны, так и нейрофизиологии – с другой” (www.voppsy.ru/journals_all/issues/1995/956/956055.htm).

3. Эти сведения сообщил мусульманский участник моего форума kuraev.ru/forum/view.php?subj=33083

4. Игнатенко А. Миссия невыполнима? Власти Саудовской Аравии начали бороться против религиозного экстремизма // Независимая газета – 18.06.2003

5. “В мусульманской традиции существуют разные предания о материи семи небес, о названии каждого из них, а также о внешнем облике обитающих там существ (ангелов).

Первоначальное дымовидное Небо Творец обратил за два дня в семь возвышающихся друг над другом небес. Эти небеса отделены друг от друга расстоянием в пятьсот лет пути. Такую же толщину имеет и каждое из них.

По Ибн-Аббасу, первое небо создано из зеленого изумруда, второе – из красного рубина, третье – из желтого топаза, четвертое – из белого серебра, пятое – из сияющего света. На этих небесах, соответственно, обитают ангелы в виде быков, соколов, орлов, коней, райских дев (гурий), райских юношей (валидов) и обыкновенных людей.

В ряде космологических систем классического ислама семь небес являются орбитами семи светил – Луны, Меркурия, Венеры, Солнца, Марса, Юпитера и Сатурна. Средневековая астрономия замыкает эти сферы “небом неподвижных звезд”, за которым простирается “беззвездное небо”. С последними двумя сферами иногда отождествляются Курси и Арш.

Над самым верхним из семи небес Творец устроил Рай, блаженствами которого будут наслаждаться правоверные. Ад же, созданный в наказание неверным и нечестивцам, Бог поместил под нижней землей”[5]. Ибрагим Т., Ефремова Н. Мусульманская священная история. От Адама до Иисуса. Рассказы Корана о посланниках Божиих. – М., 1996. с.с.11-14 и 320-322

6. Официальное разъяснение Московской Патриархии:

О книге “Основы православной культуры”: учебное пособие для учреждений системы повышения квалификации (М.: АПКиППРО, 2010. — 60 с.)

В связи с обращениями педагогов, работников образования относительно содержания книги “Основы православной культуры”: учебное пособие для учреждений системы повышения квалификации (М.: АПКиППРО, 2010. — 60 с.) и отношения к ней Русской Православной Церкви Синодальный Отдел религиозного образования и катехизации информирует о следующем.

Данное пособие подготовлено в Академии повышения квалификации и профессиональной переподготовки работников образования без привлечения специалистов от Русской Православной Церкви.

Тексты, касающиеся изучения учебного предмета “Основы православной культуры” не соотносятся с содержанием пособия для учащихся по “Основам православной культуры”, подготовленного в рамках эксперимента под руководством протодиакона Андрея Кураева.

Отдел религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви информирует, что книга “Основы православной культуры”: учебное пособие для учреждений системы повышения квалификации (М.: АПКиППРО, 2010. — 60 с.) не может быть рекомендована Отделом религиозного образования и катехизации Русской Православной Церкви для использования в подготовке учителей по предмету (модулю) “Основы православной культуры”, а также непосредственно в процессе его преподавания.

Методическое пособие для учителей по предмету “Основы православной культуры” в рамках федерального эксперимента в 2009-2012 гг. разрабатывается в соответствии с текстом подготовленного пособия для учащихся. В ближайшее время материалы этого пособия будут размещаться на официальном сайте Отдела для использования педагогами, методистами, организаторами и преподавателями курсов повышения квалификации учителей в регионах – www.otdelro.ru .

7. “Расплоди тараканов, – сказал отец, – и у тараканов появятся права. Права, очевидные для всех. Набегут певцы, которые будут воспевать их. Они придут к тебе и будут петь о великой скорби тараканов, обреченных на гибель” (А. де Сент-Экзюпери. Цитадель. // Согласие. N.1, 1993. С. 152).

8. См. архидиакон Павел Алеппский. Путешествие Антиохийского патриарха Макария в Россию в первой половине XVII века, описанное его сыном, архидиаконом Павлом Алеппским. М., 2005. -С. 236 и 351.

9. Из “Ужасного задачника” Остера: “В одной школе во время летних каникул, пока в здании никого не было, завелись черти. Когда наступило первое сентября, черти повесили на школе плакат “Добро пожаловать в ад” и не пустили в школу учителей, а ученикам, наоборот, предложили заходить в классы и учиться, только не чтению и математике, а всякому чародейству и колдовству.

Некоторые старшеклассники, несмотря на то, что учителя и директор запретили им даже близко подходить к дверям школы, поверили чертям и зашли внутрь. Но тут же об этом горько пожалели, потому что черти захватили их в заложники, завалили двери школы учительскими столами и потребовали, чтобы все остальные ученики вместе с родителями, учителями и директором сложили букеты цветок в кучу и отошли от школы на двести метров. А иначе – сейчас будет взрыв или что-нибудь еще хуже.

Некоторые родители, особенно те, которые привели в школу первоклассников, стали советовать директору школы вызвать специальный милицейский отряд, который умеет освобождать заложников, но директор сказал, что милиция со своими автоматами только окна перебьет, а сделать все равно ничего не сможет. В таких случаях, сказал директор, надо не автоматчиков вызывать, а священника из ближайшей церкви. Чтобы он школу перекрестил. Три раза. Вот этого черти на самом деле боятся.

К счастью, ближайшая церковь оказалась совсем недалеко. Когда черти увидели, что к школе подходит священник, они высунулись из окон и закричали, что это не честно, потому что в нашей стране церковь отделена от государства, а школа от церкви, и священников к школам подпускать нельзя.

Но священник не стал слушать чертей, подошел к школе вплотную, поднял руку и перекрестил ее. Трижды. И в ту же самую секунду плакат “Добро пожаловать в ад” свалился со школы, а черти, высунувшиеся из окон, стали лопаться и исчезать. Один за другим. Пока не кончились. Все до одного. Когда входные двери школы удалось освободить от учительских столов, ученики вместе с учителями смогли войти в здание и начать занятия. Но тех старшеклассников, которые поверили чертям и попались к ним в заложники, в школе так и не нашли. Сколько ни искали. Несчастные родители пропавших школьников осмотрели все классы и туалеты, учительскую, кабинет директора. Заглянули в каждый укромный уголок, спускались в подвал, даже на чердак залезали. Но все безрезультатно. Видимо, черти, когда исчезали, забрали всех этих старшеклассников с собой”.

10. Евсеев В.А., Панютина М.Н. Церковь и становление английских университетов // Церковно-исторический ежегодник. Иваново, 2002, сс. 114-115. Кэмбридж получил еще большую свободу через буллу папы Григория 9 в 1233 году – по этому документу не только никакие светские суды, но и все церковные суды, за исключением суда местного епископа (Элийской епархии), не могли разбирать деяния членов университетской корпорации.

11. “Если я служу Тебе, потому что боюсь Ада, брось меня в Ад. Если я служу Тебе в надежде на Рай, лиши меня Рая” (женщина-суфий Хазрат Рабийа Басри).


Источник видеорепортажа: сайт Томской епархии, фото священника Дионисия Землянова

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Поздравление протодиакону Андрею Кураеву с днем рождения

Его мотивацию трактуют двояко. Первая версия - дескать, славы не хватает. Вторая - еще глупей

Аннотация к курсу “Основы православной культуры в школе”

Каждому нормальному человеку хотелось бы жить среди нравственных людей.