Февраль 2014
Перейти в календарь →

Иисус Христос: жизнь Господа Иисуса Христа

Воплотившийся единородный Сын Божий, Господь Иисус Христос, есть Спаситель человечества. По воле Бога Отца и из сожаления к нам, грешным людям, Он пришел в мир и стал человеком. Своим словом и примером Он учил людей, как надо верить и жить, чтобы стать праведными и быть достойными звания детей Божиих, участниками Его бессмертной и блаженной жизни.

Господь Иисус Христос

«Бог так возлюбил мир, что отдал Сына Своего Единородного, чтобы всякий верующий в Него не погиб, но имел жизнь вечную» (Ин 3:16).

О жизни Иисуса Христа рассказывается в Евангелии

Господь Иисус Христос

Иисус Христос — Сын Божий, Бог, явившийся во плоти, взявший на Себя грех человека, Своей жертвенной смертью сделавший возможным его спасение. В Новом Завете Иисус Христос именуется Христом, или Мессией (Χριστός, Μεσσίας), Сыном (υἱός), Сыном Божиим (υἱὸς Θεοῦ), Сыном Человеческим (υἱὸς ἀνθρώπου), Агнцем (ἀμνός, ἀρνίον), Господом (Κύριος), Отроком Божиим (παῖς Θεοῦ), Сыном Давидовым (υἱὸς Δαυίδ), Спасителем (Σωτήρ) и др.

Свидетельства о жизни Иисуса Христа:

По воле Бога Отца и из сожаления к нам, грешным людям, Иисус Христос пришел в мир и стал человеком. Своим словом и примером Иисус Христос учил людей, как надо верить и жить, чтобы стать праведными и быть достойными звания детей Божиих, участниками Его бессмертной и блаженной жизни. Чтобы очистить наши грехи и победить смерть, Иисус Христос умер на кресте и воскрес в третий день. Теперь как Богочеловек Он пребывает на небе со Своим Отцом. Иисус Христос является главой основанного Им Царства Божия, называемого Церковью, в которой верующие спасаются, руководимые и укрепляемые Духом Святым. Перед концом мира Иисус Христос снова придет на землю, чтобы судить живых и мертвых. После этого наступит Его Царство Славы, рай, в котором спасенные будут вечно радоваться. Так предсказано, и мы верим, что так будет.

Как ждали пришествия Иисуса Христа

Величайшим событием в жизни человечества является пришествие на землю Сына Божия. К нему Бог подготовлял людей, в особенности еврейский народ, в течение многих тысячелетий. Из среды еврейского народа Бог выдвигал пророков, которые предсказывали пришествие Спасителя мира — Мессии и этим закладывали фундамент веры в Него. Кроме того, Бог в течение многих поколений, начиная от Ноя, потом — Авраама, Давида и других праведников, предочищал тот телесный сосуд, от которого Мессия должен был принять плоть. Так, наконец, родилась Дева Мария, Которая явилась достойной стать Матерью Иисуса Христа.

Одновременно с этим, Бог и политические события древнего мира направлял к тому, чтобы пришествие Мессии было успешно и чтобы Его благодатное Царство широко распространялось среди людей.

Так, ко времени пришествия Мессии, многие языческие народности вошли в состав единого государства — Римской империи. Это обстоятельство сделало возможным для учеников Христовых беспрепятственно путешествовать по всем странам обширной Римской империи. Широкое распространение одного общепонятного греческого языка содействовало разбросанным на больших расстояниях христианским общинам поддерживать контакт между собой. На греческом языке были написаны Евангелия и апостольские послания. В результате сближения культур различных народов, а также распространения науки и философии верования в языческих богов были сильно подорваны. Люди стали жаждать удовлетворительных ответов на свои религиозные вопросы. Думающие люди языческого мира понимали, что общество заходит в безысходный тупик и стали высказывать надежду на то, что придет Преобразователь и Спаситель человечества.

Земная жизнь Господа Иисуса Христа

Господь Иисус Христос

Для рождения Мессии Бог избрал чистую деву Марию, из рода царя Давида. Мария была сиротой, и Ее опекал Ее дальний родственник, престарелый Иосиф, живший в Назарете, одном из небольших городов в северной части Св. Земли. Архангел Гавриил, явившись, возвестил Деве Марии о том, что Она избрана Богом стать Матерью Его Сына. Когда Дева Мария смиренно согласилась, Дух Святой сошел на Нее, и Она зачала Сына Божия. Последовавшее затем рождение Иисуса Христа произошло в небольшом иудейском городке Вифлееме, в котором раньше родился царь Давид, предок Христа. (Время рождения Иисуса Христа историки относят к 749-754 годам от основания Рима. Принятое летоисчисление «от Рождества Христова» начинается с 754 года от основания Рима).

Жизнь, чудеса и беседы Господа Иисуса Христа описаны в четырех книгах, именуемых Евангелиями. Первые три Евангелиста, Матфей, Марк и Лука, описывают события Его жизни, происходившие, главным образом, в Галилее — в северной части Св. Земли. Евангелист же Иоанн дополняет их повествования, описывая события и беседы Христа, происходившие преимущественно в Иерусалиме.

Фильм «РОЖДЕСТВО»

Статьи о Рождестве Христовом

До тридцатилетнего возраста Иисус Христос жил вместе со Своей Матерью, Девой Марией, в Назарете, в доме Иосифа. Когда Ему минуло 12 лет, Он вместе с родителями отправился в Иерусалим на праздник Пасхи и пробыл в храме три дня, беседуя с книжниками. О других подробностях жизни Спасителя в Назарете ничего не известно, кроме того, что Он помогал Иосифу плотничать. Как человек, Иисус Христос рос и развивался естественным путем, как все люди.

На 30-м году жизни Иисус Христос принял от прор. Иоанна крещение в реке Иордане. Прежде чем начать Свое общественное служение, Иисус Христос отправился в пустыню и постился сорок дней, будучи искушаем сатаной. Общественное служение Иисус начал в Галилее избранием 12-ти апостолов. Чудесное претворение воды в вино, совершенное Иисусом Христом на бракосочетании в Кане Галилейской, укрепило веру Его учеников. После этого, пробыв некоторое время в Капернауме, Иисус Христос  отправился в Иерусалим на праздник Пасхи. Здесь Он впервые возбудил против Себя вражду старейшин иудейских и, в особенности, фарисеев , тем, что изгнал торгующих из храма. После Пасхи Иисус Христос созвал Своих апостолов, дал им необходимое наставление и послал их проповедовать приближение Царства Божия. Сам Иисус Христос тоже путешествовал по Святой Земле, проповедуя, собирая учеников и распространяя учение о Царстве Божием.

Господь Иисус Христос

Иисус Христос явил Свое Божественное посланничество множеством чудес и пророчеств. Бездушная природа безусловно Ему повиновалась. Так, например, по Его слову буря остановилась; Иисус Христос ходил по воде, как по суше; умножив пять хлебов и несколько рыб, Он накормил многотысячную толпу; однажды Он воду превратил в вино. Он воскрешал мертвых, изгонял бесов и исцелил бесчисленное множество больных. При этом, Иисус Христос всячески избегал человеческой славы. Для Своей надобности Иисус Христос никогда не прибегал к Своей всемогущей силе. Все Его чудеса проникнуты глубоким состраданием к людям. Величайшим чудом Спасителя было Его собственное воскресение из мертвых. Этим воскресением Он победил власть смерти над людьми и положил начало нашему воскресению из мертвых, которое произойдет при конце мира.

Евангелисты записали многие предсказания Иисуса Христа. Некоторые из них исполнились уже при жизни Апостолов и их преемников. Среди них: предсказания об отречении Петра и предательстве Иуды, о распятии и воскресении Христа, о сошествии Св. Духа на Апостолов, о чудесах, которые будут совершать апостолы, о гонениях за веру, о разрушении Иерусалима и др. Некоторые пророчества Христа, относящиеся к последним временам, начинают исполняться, например: о распространении Евангелия во всем мире, о развращении людей и об охлаждении веры, об ужасных войнах, землетрясениях и т.д. Наконец, некоторым пророчествам, как, например, о всеобщем воскресении мертвых, о втором Христовом пришествии, о кончине мира и о страшном суде — предстоит еще исполниться.

Своей властью над природой и Своим предвидением будущего Господь Иисус Христос засвидетельствовал истинность Своего учения и то, что Он действительно есть Единородный Сын Божий.

Общественное служение Господа нашего Иисуса Христа продолжалось более трех лет. Первосвященники, книжники и фарисеи не приняли Его учение и, завидуя Его чудесам и успеху, искали случая убить Его. Наконец такой случай представился. После воскрешения Спасителем четверодневного Лазаря, за шесть дней до Пасхи, Иисус Христос, окруженный народом, торжественно, как сын Давида и царь Израилев, вошел в Иерусалим. Народ воздавал Ему царские почести. Иисус Христос прямо направился в храм, но, увидев, что первосвященники дом молитвы превратили в «вертеп разбойников,» изгнал оттуда всех торговцев и менял. Это вызвало гнев фарисеев и первосвященников, и они на своем собрании решили Его погубить. Между тем Иисус Христос по целым дням учил народ в храме. В среду один из Его двенадцати учеников, Иуда Искариот, предложил членам синедриона тайно предать своего Учителя за тридцать серебряных монет. Первосвященники с радостью согласились.

В четверг Иисус Христос, желая совершить Пасху вместе со Своими учениками, отправился из Вифании в Иерусалим, где Его ученики Петр и Иоанн приготовили для Него большую комнату. Явившись сюда вечером, Иисус Христос показал Своим ученикам величайший пример смирения, умыв их ноги, что у евреев обыкновенно делали слуги. Затем, возлегши вместе с ними, Он совершил ветхозаветную Пасху. После вечери Иисус Христос установил новозаветную Пасху — таинство Евхаристии или Причащения. Взяв хлеб, Он благословил его, преломил и, подавая ученикам, сказал: «Примите, ядите (ешьте): сие есть тело Мое, которое за вас предается,» затем, взяв чашу и благодарив, подал им и сказал: «Пейте из нее все, ибо сие есть Кровь Моя нового завета, за многих изливаемая, во оставление грехов. « После этого Иисус Христос в последний раз беседовал со Своими учениками о Царстве Божием. Потом Он отправился в загородный Гефсиманский сад и, в сопровождении трех учеников — Петра, Иакова и Иоанна, пошел вглубь сада и, повергшись на землю, молился Своему Отцу до кровавого пота о том, чтобы миновала Его предстоявшая Ему чаша страданий.

В это время в сад ворвалась толпа вооруженных слуг первосвященника под предводительством Иуды. Иуда лобзанием выдал своего Учителя. Пока первосвященник Каиафа созывал членов синедриона, воины отвели Иисуса во дворец Анны (Анана); отсюда Его повели к Каиафе, где уже поздно ночью состоялся суд над Ним. Хотя было вызвано множество лжесвидетелей, но никто не мог указать на такое преступление, за которое Иисуса Христа можно было бы приговорить к смертной казни. Тем не менее, смертный приговор состоялся только после того, как Иисус Христос признал Себя Сыном Божиим и Мессией. За это Христа Формально обвинили в богохульстве, за что по закону следовала смертная казнь.

В пятницу утром первосвященник отправился вместе с членами синедриона к римскому прокуратору, Понтию Пилату, для утверждения приговора. Но Пилат сначала не согласился это сделать, не видя в Иисусе вины, достойной смерти. Тогда иудеи стали угрожать Пилату доносом на него в Рим, и Пилат утвердил смертный приговор. Иисус Христос был отдан римским воинам. Около 12-ти часов дня, вместе с двумя разбойниками, Иисус был отведен на Голгофу — небольшой холм с западной стороны Иерусалимской стены — и там был распят на кресте. Безропотно принял Иисус Христос эту казнь. Стоял полдень. Вдруг солнце померкло, и тьма на целые три часа распространилась по земле. После этого Иисус Христос громко воззвал к Отцу: «Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил!» Потом, видя, что все исполнилось по ветхозаветным пророчествам, Он воскликнул: «Совершилось! Отче Мой, в руки Твои предаю дух Мой!» и, склонив Свою главу, испустил дух. Последовали страшные знамения: завеса в храме разорвалась надвое, сотряслась земля, распались камни. Видя это, даже язычник — римский сотник — воскликнул: «Воистину Он был Сын Божий. « В смерти Иисуса Христа никто не сомневался. Два члена синедриона Иосиф и Никодим, тайные ученики Иисуса Христа, получили разрешение у Пилата снять тело Его с креста и погребли во гробе Иосифа близ Голгофы, в саду. Члены синедриона позаботились о том, чтобы тело Иисуса Христа не было украдено Его учениками, запечатали вход и поставили стражу. Все делалось поспешно, так как праздник Пасхи начинался вечером в этот день.

ФИЛЬМ «ПАСХА»

Статьи о Пасхе

В воскресенье (вероятно, 8-го апреля), на третий день после Своей крестной смерти, Иисус Христос воскрес из мертвых и покинул гроб. После этого Ангел, сошедший с неба, отвалил камень от двери гроба. Первыми свидетелями этого события были воины, стерегшие гроб Христа. Хотя воины не видели воскресшего из мертвых Иисуса Христа, но они были очевидцами того факта, что, когда Ангел отвалил камень, гроб уже был пустым. Испугавшись Ангела, воины бежали. Мария Магдалина и другие мироносицы, отправившиеся ко гробу Иисуса Христа еще до рассвета, чтобы помазать тело своего Господа и Учителя, нашли гроб пустым и удостоились увидеть Самого Воскресшего и слышать от Него приветствие: «Радуйтесь! » Кроме Марии Магдалины, Иисус Христос являлся многим Своим ученикам в разное время. Из них некоторые даже удостоились осязать Его тело и убедиться, что Он не призрак. В течение сорока дней Иисус Христос несколько раз беседовал со Своими учениками, давая им последние наставления.

В сороковой день Иисус Христос, в виду всех Своих учеников, вознесся на небо с Елеонской горы. Как мы верим, Иисус Христос сидит одесную Бога Отца, то есть имеет с Ним одну власть. Вторично Он придет на землю перед концом мира, чтобы судить живых и мертвых, после чего начнется Его славное и вечное Царство, в котором праведники будут сиять, как солнце.

О внешнем виде Господа Иисуса Христа

Святые апостолы, писавшие о жизни и учении Господа Иисуса Христа, ничего не упоминали о Его внешнем виде. Для них главным было запечатлеть Его духовный облик и учение.

В восточной церкви существует предание о «Нерукотворном образе» Спасителя. Согласно ему, посланный Эдесским царем Авгарем художник несколько раз безуспешно пытался зарисовать лик Спасителя. Когда Христос, подозвав художника, приложил его полотно к Своему лицу, на полотне отпечатлелся Его лик. Получив от своего художника это изображение, царь Авгарь исцелился от проказы. С тех пор это чудотворное изображение Спасителя было хорошо известно в восточной церкви и с него делались копии-иконы. Об оригинальном Нерукотворном образе упоминают древний армянский историк Моисей Хоренский, греческий историк Еваргий и св. Иоанн Дамаскин.

В западной церкви существует предание об образе св. Вероники, которая подала Спасителю, идущему на Голгофу, полотенце, чтобы Он вытер Свое лицо. На полотенце остался отпечаток Его лика, который позже попал на запад.

В Православной Церкви принято изображать Спасителя на иконах и фресках. Эти изображения не стремятся передать в точности Его внешний вид. Они скорее являются напоминаниями, символами, возводящими нашу мысль к Тому, Кто на них изображен. Глядя на изображения Спасителя, мы вспоминаем Его жизнь, Его любовь и сострадание, Его чудеса и учение; вспоминаем, что Он, как вездесущий, пребывает с нами, видит наши трудности и помогает нам. Это настраивает нас молиться Ему: «Иисусе, Сыне Божий, помилуй нас!»

Лик Спасителя и все Его тело запечатлелось также на так называемой «Туринской плащанице,» — длинном полотне, в котором, по преданию, было завернуто снятое с креста тело Спасителя. Изображение на плащанице удалось увидеть только сравнительно недавно с помощью фотографии, специальных фильтров и компьютера. Воспроизведения лика Спасителя, сделанные по Туринской плащанице, имеют поразительное сходство с некоторыми древними византийскими иконами (совпадая иногда в 45-ти или 60-ти точках, что, по мнению специалистов, не может быть случайно). Изучая Туринскую плащаницу, специалисты пришли к выводу, что на ней отпечатлелся человек лет 30-ти, ростом 5 футов, 11 дюймов (181 см. — значительно выше своих современников), стройного и крепкого сложения.

епископ Александр Милеант

Чему учил Иисус Христос

Из книги протодиакона Андрея Кураева «Традиция. Догмат. Обряд.»

Христос не воспринимал Себя Самого как просто Учителя. Такого Учителя, который завещает людям некое “Учение”, которое можно разносить по миру и по векам. Он не столько “учит”, сколько “спасает”. И все Его слова связаны с тем, как именно это событие “спасения” связано с тайной Его собственной Жизни.

Все, что есть нового в учении Иисуса Христа, связано лишь с тайной Его Собственного Бытия. Единый Бог был уже проповедан пророками, и монотеизм уже давно установился. Об отношении Бога и человека можно ли сказать словами, более высокими, чем это сделал пророк Михей: “Человек! сказано тебе, чтo добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим” (Мих. 6, 8)? В нравственной проповеди Иисуса практически к любому ее положению можно указать “параллельные места” из книг Ветхого Завета. Он придает им большую афористичность, сопровождает удивительными и удивляющими примерами и притчами — но в Его нравственном учении нет ничего такого, чего не содержалась бы в Законе и у Пророков.

Если мы внимательно прочитаем Евангелия, то увидим, что главным предметом проповеди Христа являются не призывы к милосердию, к любви или к покаянию. Главным предметом проповеди Христа является Он Сам. “Я есмь путь, и истина, и жизнь” (Ин. 14, 6), “Веруйте в Бога, и в Меня веруйте” (Ин. 14, 1). “Я свет миру” (Ин. 8, 12). “Я хлеб жизни” (Ин. 6, 35). “Никто не приходит ко Отцу, только Мною” (Ин. 14. 6); “Исследуйте Писания: они свидетельствуют обо Мне” (Ин. 5, 39).

Какое место из древних писаний избирает Иисус для проповеди в синагоге? — Не пророческие призывы к любви и чистоте. “Дух Господень на Мне, ибо Господь помазал Меня благовествовать нищим” (Ис. 61, 1-2).

Вот самое пререкаемое место в Евангелии: “Кто любит отца или мать более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня, не достоин Меня; и кто не берет креста своего и не следует за Мною, тот не достоин Меня” (Мф. 10,37-38). 1 Здесь не сказано — “ради истины” или “ради Вечности” или “ради Пути”. “Ради Меня”.

И это отнюдь не рядовое отношение между учителем и учеником. Никакой учитель не притязал столь всецело на власть над душами и судьбами своих учеников: “Сберегший душу свою потеряет ее; а потерявший душу свою ради Меня сбережет ее” (Мф. 10,39).

Даже на Последнем Суде разделение производится по отношению людей ко Христу, а не просто по степени соблюдения ими Закона. “Что Мне сделали…” — Мне, а не Богу. И судья — это Христос. По отношению к Нему происходит разделение. Он не говорит: “Вы были милостивы и потому благословенны”, но — “Я был голоден и вы Мне дали есть”.

Для оправдания на Суде будет требоваться, в частности, не только внутреннее, но и внешнее, публичное обращение к Иисусу. Без зримости этой связи с Иисусом спасение невозможно: “Всякого, кто исповедает Меня пред людьми, того исповедаю и Я пред Отцем Моим Небесным; а кто отречется от Меня пред людьми, отрекусь от того и Я пред Отцем Моим Небесным” (Мф. 10,32-33).

Исповедание Христа перед людьми может быть опасно. И опасность будет грозить отнюдь не за проповедь любви или покаяния, но за проповедь о Самом Христе. “Блаженны вы, когда будут поносить вас и гнать и всячески неправедно злословить за Меня (Мф. 5,11). “И поведут вас к правителям и царям за Меня” (Мф 10,18). “И будете ненавидимы всеми за имя Мое; претерпевший же до конца спасется” (Мф 10,22).

И обратное: “кто примет одно такое дитя во имя Мое, тот Меня принимает” (Мф 18,5). Здесь не сказано “во имя Отца” или “ради Бога”. Точно так же Свое присутствие и помощь Христос обещает тем, кто будут собираться не во имя “Великого Непознаваемого”, но во имя Его: “Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них” (Мф 18,20).

Более того, Спаситель ясно указывает, что именно в этом и состоит новизна религиозной жизни, привнесенная им: “Доныне вы ничего не просили во имя Мое; просите, и получите, чтобы радость ваша была совершенна” (Ин. 16,24).

И в последней фразе Библии звучит призыв: “Ей! гряди, Господи Иисусе!”. Не “Прииди, Истина” и не “Осени нас, Дух!”, но — “Гряди, Иисусе”.

Христос спрашивает учеников не о том, каково мнение людей о Его проповедях, но о том — “за кого люди почитают Меня?” Здесь дело не в принятии системы, учения — а в принятии Личности. Евангелие Христа раскрывает себя как Евангелие о Христе, оно несет Весть о Личности, а не о концепции. В терминах нынешней философии можно сказать, что Евангелие — слово персоннализма, а не концептуализма. Христос не совершил ничего такого, о чем можно было бы говорить, отличая и отделяя это от Его Я.

Основоположники других религий выступали не как предмет веры, а как ее посредники. Не личность Будды, Магомета или Моисея были настоящим содержанием новой веры, а их учение. В каждом случае можно было отделить их учение от них самих. Но — “Блажен, кто не соблазнится обо Мне” (Мф 11,6).

Та важнейшая заповедь Христа, которую Он сам назвал “новой”, также говорит о Нем самом: “Заповедь новую даю вам, да любите друг друга, как Я возлюбил вас”. Как Он возлюбил нас — мы знаем: до Креста.

Есть еще одно принципиальное пояснение этой заповеди. Оказывается, отличительный признак христианина — любовь не к тем, кто любит его (“ибо не так ли поступают и язычники?”), но любовь к врагам. Но можно ли любить врага? Враг — это человек, которого я по определению, мягко выражаясь, не люблю. Смогу ли я полюбить его по чьему-то приказу? Если гуру или проповедник скажет своей пастве: завтра с восьми часов утра начинайте любить ваших врагов — действительно ли именно чувство любви обнаружится в сердцах его учеников в десять минут девятого? Медитации и тренировки воли и чувств могут научить равнодушно, без аффектов относиться к недругам. Но вот радоваться их удачам как своим человеку невместимо. Даже горе чужого легче разделить с ним. А радость чужого разделить невозможно… Если я люблю кого-то — любая весть о нем радует меня, от мысли о скорой встречи с любимым человеком я радуюсь… Жена радуется успехам мужа на работе. Сможет ли она с той же радостью встретить весть о служебном повышении того, кого она считает своим врагом? Первое чудо Христос совершил на брачном пире. Говоря о том, что Спаситель взял на Себя наши страдания, мы часто забываем, что Он был солидарен с людьми и в наших радостях…

Так что же, если заповедь о любви к врагам невместима нам — зачем Христос дает ее нам? Или Он плохо знает человеческую природу? Или Он просто хочет всех нас погубить Своим ригоризмом? Ведь, как подтверждает апостол, нарушитель одной заповеди становится повинен в разрушении всего закона. Если я нарушил один параграф закона (например, занимался вымогательством) — на суде мне не помогут ссылки на то, что я никогда не занимался кражей лошадей. Если я не исполняю заповеди о любви к врагам — что мне пользы от раздаяния имущества, переставления гор и даже отдания тела на сожжение? Я — обречен. И обречен потому, что Ветхий Завет оказался более милосерден ко мне, чем Завет Новый, предложивший такую “новую заповедь”, которая подвергла своему суду уже не только подзаконных иудеев, но и все человечество.

Как же мне ее исполнить, найду ли я в себе силы для послушания Учителю? Нет. Но — “Человекам это невозможно, Богу же возможно… Пребудьте в любви Моей… Пребудьте во Мне, и Я — в вас”. Зная, что любить врагов человеческими силами невозможно, Спаситель соединяет с Собою верных, как ветви соединяются с лозою, чтобы в них открылась и действовала — Его любовь. “Бог есть Любовь… Приидите ко Мне все труждающиеся и обремененные”… “Закон обязывал к тому, чего не давал. Благодать дает то, к чему обязывает” (Б. Паскаль)

Значит, эта заповедь Христа немыслима вне участия в Его Тайне. Мораль Евангелия нельзя отделить от его мистики. Учение Христа неотторжимо от церковной христологии. Лишь непосредственное соединение со Христом, буквально — причастие Ему, делает возможным исполнение Его новых заповедей.

Обычная этическая и религиозная система представляет собой путь, следуя которым люди приходят к определенной цели. Христос начинает именно с этой цели. Он говорит о жизни, истекающей от Бога к нам, а не о наших усилиях, которые могут нас вознести до Бога. Для чего другие работают, то Он дает. Другие учителя начинают с требования, Этот — с Дара: “Достигло до вас Царство небесное”. Но именно поэтому и Нагорная проповедь возвещает не новую нравственность и не новый закон. Она возвещает вступление в какой-то совершенно новый горизонт жизни. Нагорная проповедь не столько излагает новую нравственную систему, сколько открывает новое положение вещей. Людям дается дар. И говорится, при каких условиях они могут не выронить его. Блаженство не награда за подвиги, Царство Божие не воспоследует за духовной нищетой, а сорастворяется ей. Связь между состоянием и обетованием есть Сам Христос, а не человеческое усилие или закон.

Уже в Ветхом Завете вполне ясно возвещалось, что лишь пришествие Бога в сердце человека может заставить его забыть все былые несчастья: “Уготовал еси благостию твоею, Боже, нищему пришествие Твое в сердце его” (Пс. 67, 11). Собственно, у Бога только два места обитания: “Я живу на высоте небес, и также с сокрушенным и смиренным духом, чтобы оживлять дух смиренных и оживлять сердца сокрушенных” (Ис. 57, 15). И все же одно дело — утешающее помазание Духа, что ощущается в глубине сокрушенного сердца, и другое — мессианское время, когда мир становится уже неотторжим от Бога… Поэтому “блаженны нищие”: Царство Небесное — уже их. Не “будет ваше”, но — “ваше есть”. Не потому, что вы его нашли или заработали, а потому, что Оно само активно, Оно само нашло вас и настигло.

И иной евангельский стих, в котором обычно видят квинтэссенцию евангелия, также говорит не столько о добрых отношениях между людьми, сколько о необходимости признания Христа: “По тому узнают все, если вы Мои ученики, если будете иметь любовь между собою”. Так каков же первейший признак христианина? — Нет, не “иметь любовь”, а “быть Моим учеником”. “Потому узнают все, что вы студенты, что у вас есть студбилет”. Что является здесь главным вашим атрибутом — имение студбилета или сам факт студенчества? Другим важнее всего понять, что вы — Мои! И вот вам — Моя печать. Я вас избрал. Мой Дух на вас. Моя любовь в вас да пребывает.

Итак, “Господь, телесно явившись людям, прежде всего требовал от нас познания Себя и этому учил, и к этому немедленно привлекал; даже более: ради этого чувства Он пришел и для этого Он делал все: “Я на то родился и на то пришел в мир, чтобы свидетельствовать об истине” (Ин. 18. 37). А так как истиною был Он Сам, то почти что не сказал: “Да покажу Себя Самого” (свт. Николай Кавасила). Главным делом Иисуса было не Его слово, а Его бытие: Бытие-с-людьми; бытие-на-кресте.

И ученики Христа — апостолы — в своей проповеди не пересказывают “учения Христа”. Выйдя на проповедь о Христе, они не пересказывают Нагорную проповедь. Ссылки на Нагорную проповедь отсутствуют и в речи Петра в день Пятидесятницы, и в проповеди Стефана в день его мученической кончины. Вообще апостолы не употребляют традиционно-ученической формулы: “Как наставлял Учитель”.

Более того, даже о жизни Христа апостолы говорят очень скупо. Свет Пасхи для них настолько ярок, что их зрение не простирается на десятилетия, предшествовавшие шествию на Голгофу. И даже о событии воскресения Христова Апостолы проповедуют не как о факте лишь Его жизни, но как о событии в жизни тех, кто принял пасхальное благовестие — потому что “Дух Того, Кто воскресил из мертвых Иисуса, живет в вас” (Рим. 8, 11); “Если же и знали Христа по плоти, то ныне уже не знаем” (2 Кор. 5. 16)

Апостолы говорят об одном: Он умер за наши грехи и воскрес, и в Его воскресении — надежда нашей жизни. Никогда не ссылаясь на учение Христа, апостолы говорят о факте Христа и Его Жертвы и о Его воздействии на человека. Христиане веруют не в христианство, а в Христа. Апостолы проповедуют не Христа Учащего, а Христа Распятого — моралистам соблазн и теософам безумие.

Мы можем представить себе, что все евангелисты были бы убиты вместе с ап. Стефаном. Даже в нашем Новом Завете более половины книг написаны одним ап. Павлом. Поставим мысленный эксперимент. Предположим, все 12 апостолов убиты. Близких свидетелей жизни и проповеди Христа не осталось. Но воскресший Христос является Савлу и делает его Своим единственным апостолом. Павел же затем пишет весь Новый Завет. Кем мы тогда были бы? Христианами или павлинистами? Мог в этом случае Павел называться Спасителем? Павел, как бы предвидя такую ситуацию, отвечает вполне резко: почему “у вас говорят: “Я Павлов”, “Я Аполлосов”, “я Кифин”, “а я Христов”? разве Павел распялся за вас?” (1 Кор. 1. 12-13).

Эту апостольскую сконцентрированность на тайне самого Христа унаследовала и древняя Церковь. Основная богословская тема 1 тысячелетия — это не диспуты об “учении Христа”, а споры о феномене Христа: Кто пришел к нам?

И на своих Литургиях древняя Церковь благодарит Христа совсем не за то, за что готовы оказывать Ему почтение современные учебники по истории этики. В древних молитвах мы не встретим вохвалений типа: “Благодарим Тебя за закон, Который Ты нам напомнил”? “Благодарим Тебя за проповеди и красивые притчи, за мудрость и наставления”? “Благодарим Тебя за общечеловеческие нравственные и духовные ценности, проповеданные Тобою”.

Вот, например, “Постановления апостольские” — памятник, восходящий ко II веку: “Благодарим, Отче наш, о жизни, которую Ты открыл нам Иисусом, отроком Твоим, за Отрока Твоего, Которого и послал для спасения нашего как человека, Которому и соизволил пострадать и умереть. Еще благодарим, Отче наш, за честную кровь Иисуса Христа, пролитую за нас и за честное тело, вместообразы которых мы предлагаем, как Он установил нам возвещать Его смерть”.

Вот “Апостольское предание” св. Ипполита: “Мы благодарим Тебя, Боже, через возлюбленного Отрока Твоего Иисуса Христа, которого в последние времена Ты послал нам Спасителем, Искупителем и Вестником воли Твоей, Который есть Слово Твое, неотделимое от Тебя, Которым все сотворено по желанию Твоему, Которого Ты послал с небес в утробу Девы. Исполняя волю Твою, Он простер руки, чтобы освободить от страданий тех, кто в Тебя верует… Итак, вспоминая Его смерть и воскресение, приносим Тебе хлеб и чашу, вознося Тебе благодарение за то, что ты удостоил нас предстать перед Тобой и служить Тебе”…

И во всех последующих Литургиях — вплоть до Литургии св. Иоанна Златоуста, доныне совершающейся в наших храмах, благодарение воссылается за Крестную Жертву Сына Божия — а не за мудрость проповеди.

И в совершении другого величайшего Таинства Церкви — Крещения, мы обретаем подобное же свидетельство. Когда Церковь вступала в самую страшную свою битву — в очное противоборство с духом тьмы, она призывала на помощь своего Господа. Но — опять же — Каким она видела Его в эту минуту? До нас дошли молитвы древних экзорцистов. В силу своей онтологической серьезности они почти не изменились за тысячелетия. Приступая к таинству Крещения, священник читает уникальную молитву — единственную церковную молитву, обращенную не к Богу, а к сатане. Он повелевает духу противления оставить нового христианина и не прикасаться отныне к нему, ставшему членом Тела Христова. Так каким же Богом заклинает священник диавола? — “Запрещает тебе, диаволе, Господь пришедый в мир, вселивыйся в человецех, да разрушит твое мучительство и человеки измет, Иже на древе сопротивные силы победи, Иже разруши смертию смерть и упраздни имущаго державу смерти, сиречь тебе, диаволе…”. И почему-то нет здесь призыва: “Убойся Учителя, повелевшего нам не противиться злу силою”…

Итак, христианство — это сообщество людей, пораженных не столько какой-то притчей или высоким нравственным требованием Христа, а собрание людей, ощутивших тайну Голгофы. В частности, поэтому так спокойно Церковь относится к “библейской критике”, обнаруживающей в библейских книгах вставки, описки или искажения. Критика библейского текста может казаться опасной для христианства лишь в том случае, если христианство воспринимать на исламский манер — как “религию Книги”. “Библейская критика” XIX века способна была порождать антицерковный триумфализм лишь при условии переноса в христианство критериев, важных для ислама и, отчасти, иудаизма. Но ведь даже религия Древнего Израиля строилась не столько на некоем вдохновленном Свыше учении, сколько на историческом событии Завета. Христианство тем более — это не вера в книгу, упавшую с неба, но в Личность, в то, что она сказала, сделала, испытала.

Для Церкви важна не столько подлинность пересказа слов Основателя, сколько Его жизнь, которую подделать невозможно. Сколько бы ни вкралось вставок, упущений или дефектов в письменные источники христианства — для него это не смертельно, ибо оно строится не на книге, а на Кресте 2 .

Так изменила ли Церковь “учению Иисуса”, перенеся все свое внимание и упование с “заповедей Христа” на саму личность Спасителя и Тайну Его Бытия? Протестантский либеральный богослов А. Гарнак считает, что — да, изменила. В подтверждение своей идеи о том, что в проповеди Христа важнее этика, чем Личность Христа, он приводит логию Иисуса: “Если любите Меня, заповеди Мои сохраните”, и из нее заключает: “Делать христологию основным содержанием Евангелия является извращением, об этом ясно говорит проповедь Иисуса Христа, которая в основных своих чертах очень проста и ставит каждого непосредственно перед Богом”. Но ведь — Меня любите и заповеди — тоже Мои…

Христоцентризм исторического христианства, столь очевидно отличающийся от моралистического прочтения Евангелия людьми малорелигиозными, не нравится многим нашим современникам. Но, как и в I веке, христианство и ныне готово вызывать у язычников антипатию к себе ясным и недвусмысленным свидетельством своей веры в Единого Господа, Воплотившегося, Распятого и Воскресшего — “нас ради человек и нашего ради спасения” 3 .

Христос — не только средство Откровения, через которое Бог говорит к людям. Поскольку Он — Богочеловек, то Он является еще и субъектом Откровения. И более того — Он оказывается и содержанием Откровения. Христос есть Тот, Кто вступает в сообщение с человеком, и Тот, о Ком это сообщение говорит.

Бог не просто издалека сообщил нам некие истины, которые Он счел необходимыми для нашего просвещения. Он Сам стал человеком. О Своей новой неслыханной близости с людьми Он и говорил каждой Своей земной проповедью.

Если бы Ангел прилетел с Небес и возвестил нам некую весть, то последствия его визита вполне могли бы быть вмещены в эти слова и в их письменную фиксацию. Тот, кто точно запомнил ангельские слова, понял их смысл и передал их ближнему, в точности повторил бы служение этого Вестника. Вестник тождествен своему поручению. Но можем ли мы сказать, что поручение Христа сводилось к словам, к оглашению некиих истин? Можем ли мы сказать, что Единородный Сын Божий исполнил то служение, которое с не меньшим успехом мог бы исполнить и любой из ангелов и любой из пророков?

- Нет. Служение Христа не сводится к словам Христа. Служение Христа не тождественно учению Христа. Он не только пророк. Он еще и Священник. Служение пророка может быть всецело зафискировано в книгах. Служение Священника — это не слова, а действие.

В этом и состоит вопрос о Предании и Писании. Писание — это ясная фиксация слов Христа. Но если служение Христа не тождественно Его словам — значит, плод Его служения не может быть тождествен евангельской фиксации Его проповедей. Если Его учение есть лишь один из плодов Его служения — то каковы остальные? И как люди могут стать наследниками этих плодов? Как передается учение, как оно фиксируется и хранится — понятно. Но — остальное? То, что в служении Христа было сверхсловесно, то и не может быть передаваемо в словах. Значит — должен быть иной способ соучастия в служении Христа, помимо Писания.

Это — Предание.

1 Напомню, что по толкованию Климента Александрийского в этом слове Христа речь идет о том, чтобы быть готовым отказаться от следования общественным предрассудкам (естественно, даже в том случае, если эти предрассудки побуждают родителей воспитывать сына в духе противления Евангелию).
2 «Чудеса Христа могли быть апокрифичны или легендарны. Единственное и главное чудо, и притом уже совершенно бесспорное — есть Он сам. Вымыслить такое Лицо так же трудно и невероятно, и было бы чудесно, как и быть такому Лицу» (Розанов В. Религия и культура. т. 1. М., 1990, с. 353).
3 Более подробный анализ христоцентрических мест Евангелия см. в главе «О чем проповедовал Христос» во втором томе моей книги «Сатанизм для интеллигенции».


Христианство нерукотворно, оно — творение Бога.

Из книги «Неамериканский миссионер»

— Если утверждать, что Христос — Бог, что Он безгрешен, а человеческая природа — грешна, то как же Он мог воплотиться, разве это было возможно?

— Человек грешен не изначально. Человек и грех — не синонимы. Да, Божий мир люди переделали в знакомый нам мир-катастрофу. Но все же мир, плоть, человечность сами по себе не есть нечто злое. А полнота любви в том, чтобы прийти не к тому, кому хорошо, а к тому, кому плохо. Полагать, что воплощение осквернит Бога, — все равно что сказать: «Вот грязный барак, там болезнь, зараза, язвы; как же врач рискует туда зайти, он же может заразиться?!». Христос — Врач, Который пришел в больной мир.

Святые отцы приводили и другой пример: когда солнышко освещает землю, оно освещает не только прекрасные розы и цветущие луга, но и лужи и нечистоты. Но ведь солнце не сквернится оттого, что его луч упал на что-то грязное и неприглядное. Так и Господь не стал менее чистым, менее Божественным оттого, что прикоснулся к человеку на земле, облекся в его плоть.

— Как же мог умереть безгрешный Бог?

— Смерть Бога — это действительно противоречие. «Сын Божий умер — это немыслимо, и потому достойно веры», — писал Тертуллиан в III веке, и именно это изречение впоследствии послужило основой тезиса «Верую, ибо абсурдно». Христианство — это действительно мир противоречий, но они возникают как след от прикосновения Божественной руки. Если бы христианство было создано людьми, оно было бы вполне прямолинейным, рассудочным, рациональным. Потому что когда умные и талантливые люди что-то создают, их продукт получается довольно непротиворечивым, логически качественным.

У истоков христианства стояли, несомненно, очень талантливые и умные люди. Столь же несомненно и то, что христианская вера получилась все же исполненной противоречий (антиномий) и парадоксов. Как это совместить? Для меня это — «сертификат качества», знак того, что христианство нерукотворно, что это — творение Бога.

С богословской же точки зрения Христос как Бог не умирал. Через смерть прошла человеческая часть Его «состава». Смерть произошла «с» Богом (с тем, что Он воспринял при земном Рождестве), но не «в» Боге, не в Его Божественном естестве.

— Многие люди легко соглашаются с идеей существования единого Бога, Всевышнего, Абсолюта, Высшего Разума, но категорически отвергают поклонение Христу как Богу, считая это своеобразным языческим пережитком, поклонением полуязыческому антропоморфному, то есть человекоподобному, божеству. Разве они не правы?

— Для меня слово «антропоморфизм» — это вовсе не ругательное слово. Когда я слышу обвинение вроде «ваш христианский Бог — антропоморфен», я прошу перевести «обвинение» на понятный, русский язык. Тогда все сразу встает на свои места. Я говорю: «Простите, в чем вы нас обвиняете? В том, что наше представление о Боге — человекообразно, человекоподобно? А вы можете создать себе какое-то иное представление о Боге? Какое? Жирафообразное, амёбообразное, марсианообразное?».

Мы — люди. И поэтому, о чем бы мы ни думали — о травинке, о космосе, об атоме или о Божестве — мы мыслим об этом по-человечески, исходя из наших собственных представлений. Так или иначе, мы всё наделяем человеческими качествами.

Другое дело, что антропоморфизм бывает разным. Он может быть примитивным: когда человек просто переносит все свои чувства, страсти на природу и на Бога, не понимая этого своего поступка. Тогда получается языческий миф.

Но христианский антропоморфизм знает о самом себе, он замечен христианами, продуман и осознан. И при этом он переживается не как неизбежность, а как дар . Да, я, человек, не имею права думать о Непостижимом Боге, я не могу претендовать на Его познание, а уж тем более выражать это моим ужасным куцым языком. Но Господь по любви Своей снисходит до того, что Сам облекает Себя в образы человеческой речи. Бог говорит словами, которые понятны кочевникам-номадам II тысячелетия до нашей эры (каковыми и были древнееврейские праотцы Моисей, Авраам…). И в конце концов Бог даже Сам становится Человеком.

Христианская мысль начинается с признания непостижимости Бога. Но если на этом остановиться, то религия, как союз с Ним, просто невозможна. Она сведется к отчаянному молчанию. Религия обретает право на существование, только если это право дает ей Сам Непостижимый. Если Он Сам заявляет о Своем желании быть все же найденным. Только тогда, когда Господь Сам выходит за границы Своей непостижимости, когда Он приходит к людям, — только тогда планета людей может обрести религию с неотъемлемым от нее антропоморфизом. Только Любовь может переступить через все границы апофатического приличия.

Есть Любовь — значит, есть Откровение, излияние этой Любви. Это Откровение дается в мир людей, существ довольно агрессивных и непонятливых. Значит, надо защитить права Бога в мире человеческого своеволия. Для этого и нужны догматы. Догмат — стена, но не тюремная, а крепостная. Она хранит дар от набегов варваров. Со временем и варвары станут хранителями этого дара . Но для начала дар приходится от них защищать.

И значит, все догматы христианства возможны только потому, что Бог есть Любовь.

— Христианство утверждает, что главой Церкви является Сам Христос. Он присутствует в Церкви и руководит ею. Откуда такая уверенность и может ли Церковь это доказать?

— Лучшим доказательством является то, что Церковь до сих пор жива. В «Декамероне» Боккаччо есть это доказательство (на русскую культурную почву оно было пересажено в известной работе Николая Бердяева «О достоинстве христианства и недостоинстве христиан»). Сюжет, напомню, там следующий.

Некий француз-христианин дружил с евреем. У них были добрые человеческие отношения, но при этом христианин никак не мог примириться с тем, что его друг не принимает Евангелия, и он провел с ним много вечеров в дискуссиях на религиозные темы. В конце концов иудей поддался его проповеди и выразил желание креститься, но прежде Крещения пожелал посетить Рим, чтобы посмотреть на римского папу.

Француз прекрасно представлял себе, что такое Рим эпохи Возрождения, и всячески противился отъезду туда своего друга, но тот тем не менее поехал. Француз встречал его безо всякой надежды, понимая, что ни один здравомыслящий человек, увидев папский двор, не пожелает стать христианином.

Но, встретившись со своим другом, еврей сам вдруг завел разговор о том, что ему надо поскорее креститься. Француз не поверил своим ушам и спросил у него:

— Ты был в Риме?

— Да, был, — отвечает еврей.

— Папу видел?

— Видел.

— Ты видел, как живут папа и кардиналы?

— Конечно, видел.

— И после этого ты хочешь креститься? — спрашивает еще больше удивленный француз.

— Да, — отвечает еврей, — вот как раз после всего увиденного я и хочу креститься. Ведь эти люди делают все от них зависящее, чтобы разрушить Церковь, но если тем не менее она живет, получается, что Церковь все-таки не от людей, она от Бога.

Вообще, знаете, каждый христианин может рассказать, как Господь управляет его жизнью. Каждый из нас может привести массу примеров того, как незримо Бог ведет его по этой жизни, а уж тем более это очевидно в управлении жизнью Церкви. Впрочем, здесь мы подходим уже к проблеме Промысла Божиего. На эту тему существует хорошее художественное произведение, называется оно — «Властелин колец». Это произведение рассказывает о том, как незримый Господь (конечно, Он находится за рамками сюжета) весь ход событий выстраивает так, что они оборачиваются к торжеству добра и поражению Саурона, олицетворяющего зло. Сам Толкиен это четко прописывал в комментариях к книге.

Ссылки:

Евангелие от Матфея

Евангелие от Марка

Евангелие от Луки

Евангелие от Иоанна

Статьи:

Мы верим не в бессмертие души  — статья о.Андрея Кураева о Воскресении Иисуса Христа

Кем был Иисус из Назарета?

Я верю в Иисуса Христа — что значит — верить во Христа?

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Вы можете стать попечителем сайта Правмир (подробности тут)
Пожертвования осуществляются через универсальный платёжный сервис
Похожие статьи
Знаете ли вы евангельские притчи? (ВИКТОРИНА)

Господь Иисус Христос часто учил притчами. Хорошо ли мы их помним?

Что претворяет слабость в силу

Что делать, когда чувствуешь неспособность что-либо сделать?

Вера Петра и вера Павла

Благословенна вера, которая дает силы не упасть. Но если все же упал?