«Я вам не мамочка!»

|
«Сладкие» слова могут быть неуместными, но они не оскорбительны. Стоит ли так остро на них реагировать – ведь есть люди, которые в них нуждаются. Размышляет Анна Уткина.

«Я вам не мамочка Павлика»

«Мамочка Павлика Петрова! – позвала медсестра из кабинета, – мамочка Петрова! Возьмите, пожалуйста, карту».

– Слышь, ты! Я вам не «мамочка Павлика», а мать Павла Ивановича, – накинулась на нее женщина с младенцем на руках.

Этого следовало ожидать. Мамы младенцев стабильно делятся на два лагеря, чтобы обсудить животрепещущий вопрос – сюсюкать ли с детьми?

У одних при виде малыша голос мгновенно поднимается на два тона выше, лицо приобретает выражение херувимов с картин эпохи Возрождения, а сладкие речи льются сами собой. Другие говорят как со взрослыми.

Периодически я тревожно оглядываюсь в поликлинике, пытаясь найти человека, у которого вопрошают что-то вроде «и где же, Федор Владимирович, наши штаны?». И те и другие, конечно, правы. И те и другие периодически вступают в споры «как правильно».

Но если у двухмесячного младенца трудно выяснить, обижен ли он на обращение «сахарная печенька», то взрослый человек молчать не станет. И мать Павла Ивановича не смолчала, разразившись ругательствами в адрес медсестры. История про трогательную старушку, которая была по-настоящему беззащитным, нуждающимся в любви человеком, тоже вызвала споры и разногласия. Не оскорбительно ли называть «милочкой» и «зайчиком» взрослого дееспособного человека?

Когда другому взрослому больно и страшно

В общении с людьми нет ничего более безопасного, чем вежливый нейтралитет. Нельзя ошибиться, утешив словами «просим вас сохранять спокойствие, так как наш анестезиолог достаточно квалифицирован, а хирург имеет высшее образование». Это, конечно не «Успокойтесь, дорогая вы наша! Все будет хорошо». Никто не вскочит с каталки со словами «Какая я вам “дорогая”?!» И все-таки что-то грустное и неправильное есть в ответе злобой и раздражением на, пускай непрошенное, но все-таки добро.

После рождения первой дочки я, сдержанный интроверт, мгновенно превратилась в ночной кошмар для тех, кто не выносит милых прозвищ.

«Кто у нас такой замечательный котик?»

«Моя любимая куколка, как ты чудесно ползешь».

«Наша лялечка научилась сидеть. Сама держит спинку».

Я не узнаю собственный голос на коротких видеороликах с телефона, а количество уменьшительно-ласкательных суффиксов переваливает там за сотню в минуту.

Помню, кто-то спросил меня: «Зачем? Вы же не сюсюкаете со взрослыми?» И я растерялась, потому что сюсюкала со взрослыми тоже.

Я утешала своих учеников по английскому, когда работала репетитором, словами «Мариночка Ивановна, все получится!», я обнимала соседку по палате в роддоме: «Милая моя, не плачьте, его обязательно переведут из реанимации, как только окрепнет». Я, в конце концов, была «мамочкой Уткиной» для патронажной медсестры. В любой ситуации, когда другому взрослому больно и страшно, я видела, как он превращается в испуганного ребенка, и говорила с ним, как говорила бы с испуганным ребенком вовсе не потому, что хотела унизить и растоптать человеческое достоинство ругательством «дорогая».

Они бывают неуместны, но не оскорбительны

Быть интеллигентным и кротким – значит быть уместным. Я не удивляюсь и не обижаюсь, когда встречаю тех, кто не любит быть тридцатилетним «зайчиком» в устах малознакомых людей. «Ой, пожалуйста, только не “зайчик”», – кто из нас не слышал таких просьб, срываясь на непрошенную нежность в попытке утешить. Но просьбы звучат все реже, а ярость набирает обороты. Если заглянуть в обсуждения обращения «мамочка» на форумы молодых родителей, можно на минуту подумать, что речь идет о серьезном военном конфликте. «Эти ненормальные достали», «от них тошнит», «вот и нет, тошнит-то как раз от вас». Тучи над сладкими словами сгущаются и становится немного обидно за них.

Они бывают неуместны, но не оскорбительны. «Мамочки Петровы», «милочки» и даже «дорогие вы наши» не заслуживают зла. Иногда я могу представить их… Людьми.

Слушая, как кому-то в очередной раз выговаривают «знаете что, не смейте…», я вижу пожилых деревенских родственников на свадьбе перебравшихся в большой город внуков.

Они как-то нелепо одеты, хотя пытались нарядиться. Они зачем-то двое суток везли с собой в поезде каравай (куда его деть?). Растерянно сидят перед тарелкой с суши и не знают, как подступиться к палочкам в частности и к этой «заморской еде» в целом. Им, конечно, можно показать, как пользоваться приборами, а можно вытолкать со свадьбы…

Медсестра тогда растерялась и извинилась перед мамой младенца Петрова, которая собиралась жаловаться в Гаагский суд на главврача. И все стало правильно, но как-то грустно, равнодушно и безжизненно. Как будто из прекрасного разнообразного мира, в котором дружно сосуществовали младенцы Павлики и младенцы Павлы Егоровичи, вдруг вытеснили кого-то одного.

И я, конечно, внутренне возмутилась и даже подготовила протестную речь, если однажды выпадет случай выступать в защиту милочек, мамочек и душенек: «Если вам не нравится, что вас назвали “милочкой” скажите об этом с той же теплотой, с которой вас назвали “милочкой”».

Оставьте нам (тем, кто не возражает) право на сладкие слова. Они не будут звучать вечно.

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.
Похожие статьи
Мне тридцать лет, а я боюсь Бабайку из книжек моей дочери

Мы выросли и вдруг обнаружили, что детские сказки – настоящий кошмар

Жил человек маленький

В присутствии Отца так сложно удержаться, так хочется снова забраться на руки, снова стать самим собой

Исповедь раздраженного человека

Не могу спокойно смотреть, как люди не хотят людьми становиться!

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!