«Враги» все время звали в гости, предлагали какую-то помощь, батюшки в храмах говорили : «Наконец-то наши российские прихожане приехали. Теперь все на месте». А бабушки-прихожанки плакали, когда мы уезжали: «Вы только обязательно возвращайтесь на будущий год. Видим вас, и как будто все как раньше. Как будто все хорошо!»… Елена Кучеренко написала о том, как она искала врагов на Украине.

Я — россиянка, мой муж — украинец. Точнее, украинец по крови. У него давно уже российское гражданство и живем мы в Москве. Но каждое лето мы с дочками ездили к его маме в небольшой украинский город Энергодар. Там у нас друзья, кумовья, наши батюшки. А главное — она, моя любимая свекровь, в которой наши дети души не чают. Бабушка Катя.

Мне там всегда было хорошо, уютно и спокойно. Меня там ждали и любили. Меня принимали как свою и делали все, чтобы мне там было хорошо.

А потом случился майдан и вся последующая история. И вот уже два года из СМИ с обеих сторон границы, из интернет-дебатов и фейсбучных дрязг я узнаю, что русские и украинцы — заклятые враги. Что отныне и навеки никакие мы «не братья» и нужно всех взаимно проклясть и со всеми расправиться. Стало страшно… Наши украинские знакомые боялись ехать в Россию, потому что «прочитало в газете, что у вас украинцев хватают на вокзалах и кидают в тюрьмы». Мы боялись ехать туда, потому что «прямо с поезда россиян отправляют в застенки СБУ»….

Мы с бабушкой Катей созванивались, плакали и не понимали, как нам теперь жить. А потом она рискнула и приехала к нам в Москву. И очень удивилась, что никто ее не схватил и никуда не кинул. И что здесь просто море украинцев. Что все москвичи, с которыми она встречалась, приняли её как свою. И только спрашивали: «Ну как там у вас?» Рискнула и я. Взяла своих четырёх дочек и поехала в наш любимый украинский Энергодар.

«Зачем ты туда едешь, там же враги!?! Еще и детей везёшь!» — говорили мне некоторые мои московские друзья, когда узнали, куда я собралась.

«Интересно, что ты будешь там, в Москве, о нас рассказывать?» — спрашивали позже другие друзья — украинские.

Вот я дома, в России. И даже не знаю, что и рассказать…

Может быть то, как я тряслась на границе, вспоминая о «застенках СБУ». А украинский таможенник, проверяя мои документы, вдруг наклонился над собравшейся просыпаться Тоней и как-то смешно грубым шепотом запел: «Чи-чи-чи, чи-чи-чи, спи мой мальчик, не кричи…».

«Это девочка!» — вытаращив от удивления глаза, пробормотала я. А он, огромный такой дядька, засмущался и объяснил, что «По привычке! У меня сын недавно родился!»…

«Ой, поздравляю! — обрадовалась я. — Растите большие, не болейте!» «И вам с девочками счастья! И счастливого пути!… Как вы с ними справляетесь!?»

Или как на обратном пути украинские проводницы взяли всех моих девчонок в своё купе, чтобы я «хоть немного отдохнула», и поили их чаем с печеньем. А дочки полдороги ходили за ними хвостом и «помогали» обслуживать пассажиров. И Сонька теперь тоже хочет стать проводницей.

Или как моя украинская свекровь полтора часа сидела на жаре на лавочке у подъезда, вглядываясь в каждую машину — когда же мы приедем… А потом   плакала в голос у меня на плече прямо на улице: «Доченька!… Девчатки!…». И объявляла всем проходящим: «Вот! Наши из Москвы приехали!»…

Я переживала и ещё в России сказала девчонкам никому не говорить, откуда мы. На всякий случай.

«Ой, наши москвичи! — обрадовались соседи. — Ну как там у вас?». И жадно слушали. «Ну хоть у вас все хорошо! А вот у нас…». И натащили горы гостинцев — фруктов, сладостей. Какие-то лаки для ногтей девчонкам, духи мне, одеколон мужу, ручки-тетрадки-игрушки. И даже накладные ресницы и туфли, которые никому не подошли. Хотели ещё вручить щенка-таксу, но я героически отказалась…

А быть может, рассказать об Ольге и Антоне, которые работают в детском парке на батутах и всяких каталках-машинках-прыгалках… Каждую нашу прогулку мои дочки с визгом неслись к этим людям и залезали на руки. И Антон с серьёзным видом целовал каждую в голову (такую они завели себе традицию) и запускал на весь день на свои аттракционы. И за полтора месяца не взял с нас ни копейки.

«Не обижай нас», — просили эти люди, когда я совала им свои гривны (а деньги им были нужны, я знаю). — Мы очень хотим, чтобы вы здесь чувствовали себя как дома!». А ещё они брали Тоню и уходили гулять по парку. На полчаса — на час. «Пусть мама спокойно посидит…».

Когда мы прощались, я буквально в пояс им поклонилась: «Спасибо вам за все… Вы — ЛЮДИ!». А они засмущались и как-то смешно начали тереть покрасневшие глаза…

Что бы  ещё рассказать?… А, вот! Потерялась у нас как-то в парке третья дочка, четырёхлетняя Дуняша. В какой-то момент упустила нас из виду и ходила плакала: «Мама! Мама!» (это я потом узнала).

Мы с остальными дочками бегали, искали, кричали. И я уже думала о самом плохом. Ко мне подошла семейная пара и сказали, что увидели потерявшегося ребёнка, сдали патрулю и её отвели в отделение. Помчалась я в отделение. По пути очень переживала, что сейчас мне там расскажут  об «этих москалях, которые мало  того, что «агрессоры», так ещё и за детьми уследить не могут». А ещё боялась, что Дуня испугается.

Прибегаю… Счастливая дочка сидит с милиционерами, ест клубнику, которой они её угостили и просвещает их, что она из России, а папа — бывший украинец…

Фото: 24tv.ua

Фото: 24tv.ua

Вместо того, чтобы заставить меня заполнять протоколы и давать объяснения, ну и кидать в застенки СБУ, естественно , меня просто успокоили. «Не волнуйтесь вы так! Все же хорошо!» И тоже угостили клубникой. «Не теряйте больше», — сказали они мне на прощанье. А один добавил: «А у меня в России бабушка».

Мы потом ещё часто встречали этих патрульных. И каждый раз они спрашивали: «Ну как, Дуня, все нормально? Если что, обращайся».
Врачи принимали нас бесплатно в больнице, когда мои дети заболели. А потом звонили, узнать, как дела, нужна ли ещё помощь.

Знакомые прибегали чинить нам душ, лампочки и делать всякий другой ремонт. И говорили: «Да вы ж свои, родные, звони в любое время»…

Нас все время звали в гости, предлагали какую-то помощь, батюшки в храмах говорили : «Наконец-то наши российские прихожане приехали. Теперь все на месте». А бабушки — прихожанки плакали, когда мы уезжали: «Вы только обязательно возвращайтесь на будущий год. Видим вас, и как будто все как раньше. Как будто все хорошо!»

А о нашем самом близком батюшке — отце Анатолии я даже начинать не буду. Иначе это не закончится никогда… Но какие же вкусные они с матушкой приготовили для нас шашлыки…

К нам подходили на улице, когда слышали наше Московское «акание» и спрашивали: «А вы не из России?». И рассказывали, что у них там родственники и сокрушались «Ну зачем все это случилось!».

Неужели все эти люди — враги?

Конечно, пару раз мне досталось и за Крым, и за Путина, и вообще. Но это было так незначительно по сравнению с тем теплом, с которым меня встретили, что я сразу об этом забыла. Но ведь по обе стороны есть и нормальные люди, и не совсем. И такие «не совсем» живут и в России.

И да… Однажды какой-то мальчик заявил старшей дочке Варваре на детской площадке, что он вырастет и станет снайпером. Чтобы убивать русских. Но тут же другой мальчик закрыл собой Варю и сказал незамысловато, но авторитетно: «Ты шо, дебил! Сейчас как врежу!»….

Да! Вот это все я расскажу здесь, в Москве.

А ещё обязательно расскажу, как сейчас люди молятся на Украине в храмах. Особенно как читают молитву о мире в Украине! Ту, что и мы в России читаем во время службы. Нет, не читают… Как люди рыдают о мире в своей стране! Раньше там так не молились. Разве что бабульки древние… А теперь это — сердце в крови. Это вопль человека к Богу! И он не может не быть услышан!

Фото: hram.zp.ua

Фото: hram.zp.ua

Расскажу о том, как много мы с ними говорили, с простыми украинцами. И как они любят свою Украину, как хотят, чтобы светило солнце, пели птицы, все жили и никто не погибал… Это люди, которым сейчас очень тяжело. Многие из них просто выживают.

А ещё они очень переживают о том, как мы к ним в России относимся. «Наверное теперь как к людям второго сорта?» — спросил меня один хороший человек. Нет! Ни в коем случае. Нам, современным россиянам, их сложно понять.

Я знаю, что на Украине не все так просто. И что там, наверху , в политике , думают иначе. Что регионы разные. И люди разные. Что идёт война, что на Донбассе ад. Что включаешь Украинские программы, и просто волосы встают дыбом от того, что слышишь о России. И в принципе от всего, что слышишь из разных СМИ.

Но пока по телевидению нам говорят, что мы враги, пока власть имущие не могут что-то там поделить, пока в интернете бурлит ненависть, в реальной жизни все иначе. По крайней мере в маленьком украинском Энергодаре все совсем по-другому.

Там хорошие, добрые, приветливые, щедрые люди, у которых в стране случилась большая беда. Которые страдают , которым больно. Но которые при этом нашли море тепла для меня — россиянки.

Расскажу ещё, что я их люблю, этих моих простых украинцев. И что они любят меня . Что мне было у них очень хорошо. И я им очень благодарна за все. И жду в гости.

И ещё… Не смотрите много телевизор…

Материалы по теме
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.