«Кому
Во время запуска ракеты «Союза МС-10  произошла авария, спускаемый аппарат корабля приземлился в Казахстане. Российский космонавт Алексей Овчинин и американский астронавт NASA Ник Хейг не пострадали. «Правмир» собрал воспоминания космонавтов о нештатных ситуациях на борту и о том, как они работают с постоянным риском для жизни.

«Прошло столько лет, я не могу понять, как я это сделал»

Алексей Леонов

«Итак, в реальных условиях, на 8-й минуте я почувствовал, что фаланги пальцев вышли из перчаток, а ступни спокойно болтаются. Я сразу думаю: что же я буду делать? Через 5 минут я должен входить в корабль, а мне еще смотать фал (трос длиной около 5 метров), соединявший меня с кораблем, на фале установлено кольцо, а это кольцо я должен надеть на защелку, иначе я не войду в корабль. С такими перчатками, одной рукой я это сделать не могу. Я был в безопорном состоянии, держался только за счет правой руки.

И вот я болтаюсь, и одной рукой начинаю сматывать фал. Это была очень тяжелая физическая работа, а на дыхание и вентиляцию у меня всего 60 литров кислорода – как этим распорядиться?! Даже сейчас прошло столько лет, я не могу понять, как я это сделал, но кроме меня там никого не было.

В конце концов я взял в правую руку кинокамеру, сунул руку в шлюз, бросил туда камеру, схватился за леер, и тут возникла идея – идти в шлюз головой вперед. Когда я сбросил давление из скафандра, я почувствовал свободу, пошел внутрь шлюза, а там надо развернуться в любом случае. Важно было проверить как закрылся люк, не попало ли что туда. Люк мог отказать, так как при глубоком вакууме идет усиленная отдача смазочного материала и электродвигатель не работает. Был сделан специальный вороток, которым я должен был закрывать люк. Все-таки я развернулся, хотя было страшно тяжело, и все это время я молчал. Я слышал только слова командира Паши Беляева, который следил по датчикам, прикрепленным к моему лицу, за состоянием сердечно-сосудистой системы: «Леша, не торопись!»

Когда я приземлился, то Сергей Королев первым делом спросил меня: «Почему ты не доложил о том, что произошло? Почему ты сам перешел на давление, которое загоняло тебя в зону закипания азота?»

Я спокойно говорю: «Засекайте время, я вам расскажу. У меня проблемы со скафандром, что бы вы стали делать? Вы бы создали комиссию, это уже минут пять, раз создали комиссию, то надо избрать председателя. А время идет, у меня 30 минут жизни – или в одну сторону, или в другую.  Вы бы меня начали спрашивать, потом совещаться, вышли бы с докладом, вынесли решение, а я уже умер. Я просил вас засечь время, смотрите, я уже умер!

А что бы я кричал перед смертью? Я бы не кричал «Да здравствует коммунистическая партия Советского Союза!», так как у людей, когда наступает состояние гипотермии, нарушается функция речи. Человек не понимает, что делает, и доходить до этого было не в нашу пользу, поэтому я и молчал. Единственное, что вы могли бы мне сказать – сбросить давление и перейти на второй уровень, а я это знаю, я этому научен».

И тут Сергей Павлович говорит: «Леша прав».

Источник

Особое чувство живого присутствия Бога на Земле потерялось

Игумен Иов (Талац)

<…> например, космонавт Геннадий Манаков мне рассказывал, что был неверующим человеком, а когда на орбите вышел в открытый космос и увидел Землю, он сказал: «Такая красота не могла появиться в результате хаоса. Это Кто-то сотворил. И этот Кто-то – Бог».

А командир отряда космонавтов Юрий Лончаков всю Библию прочитал во время пребывания в космосе. Он мне рассказывал, что вечером, после трудного дня, он в своей космической рубке открывал Библию, и ему было так хорошо, что, казалось, Бог совсем рядом, было понятно, что именно имел в виду апостол Павел, когда говорил: «Все могу в укрепляющем меня Иисусе» (Фил. 4,13). И это особое чувство живого присутствия Бога, к сожалению, на Земле потерялось.

Источник

Любой нормальный человек должен бояться

Елена Серова

«Любой нормальный человек должен бояться, это инстинкт самосохранения, он в нас заложен. Но нужно уметь адекватно действовать в стрессовой ситуации. Способности к этому выявляют психологи на специальных занятиях.

2492649 13.09.2014 Член основного экипажа транспортного пилотируемого корабля «Союз ТМА-14М» космонавт Роскосмоса Елена Серова (справа) во время примерки скафандра. Роман Соколов / РИА Новости

Кроме того, у нас была специальная парашютная подготовка: когда ты в свободном полёте решаешь логическую задачу, комментируешь свои действия и при этом должен контролировать высоту, управлять положением тела. Всё записывается на диктофон, а потом психологи оценивают, насколько ты справляешься.

В космосе необходимо уметь в стрессовой ситуации быстро принимать верные решения, потому что от этого зависит не только твоя жизнь, но и жизнь всего экипажа. И когда мы летим в космос, мы уже к этому готовы»

Источник

О смерти я вообще не задумывался

Сергей Рыжиков

«За годы подготовки мы привыкли к тому, что большей частью все проходит упорядоченно, планово, слаженно и без серьезных эксцессов. Хотя случалось разное, но, в общем, не выходило за рамки, граничащие с жизнью и смертью. Поэтому был настрой, понимание, что все уже «вылизано», все уже отработано и на Земле, и в технике, и экипаж подготовлен хорошо, и, в общем-то, все должно быть штатно, спокойно, без каких-то происшествий. Поэтому о смерти я вообще не задумывался.

Но когда я общался со своими товарищами по экипажу, видел их трепетные взаимоотношения в семье, видел, как это беспокоит их семьи. И, конечно, мои родные тоже переживали. И в этот момент я понял, что страх есть, но страх не за себя, а за экипаж, и скорее не страх, а реальное осознание возможной опасности и моей ответственности за ребят как командира»

Смерти я не боюсь, лишь бы без боли и мгновенно

Георгий Гречко

«С приходом к вере очень изменилось мое отношение к смерти. Мне довелось пережить два случая, когда я чувствовал себя на грани жизни и смерти. Первый произошел давно, в молодости, — в космосе, когда один за другим в заданное время не раскрылись оба парашюта. Единственное, чем горжусь, — что преодолел тогда страх смерти, леденящий ужас. Я не кричал «мама», продолжал следить за параметрами систем корабля, чтобы сообщить на землю обстоятельства аварии.

Второй случай был недавно, и опять вопрос стоял жестко: или на тот свет, или обратно. К счастью, я вернулся, но потом, проанализировав свои чувства, был очень удивлен: у меня не было ни капли страха, подобного тому, что я испытал в космосе. Я просто спокойно ждал. Поэтому могу сказать: смерти я не боюсь, лишь бы без боли и мгновенно. Я прожил долгую и интересную жизнь, и благодарен Богу за каждый новый день, что Он дает мне».

Источник

 

Летчику страшно поднимать самолет? Наверное нет

Павел Виноградов

(В космосе страшно?) «Во-первых, не страшно. Кому страшно, тот не летает. Во-вторых, что такое “страшно”? Страшно — это когда не знаешь, не понимаешь, что делать.

Но, на самом деле, действительно были случаи когда становилось жутко. Например, в первом полете, когда при работе в открытом космосе, повесил свои выходные фалы на мягкий поручень… А он оказался оторванный. И я краем глаза наблюдаю, как у меня один фал и второй улетает незнамо куда. В этот момент стало совсем все плохо.

[Павел говорит о своем первом выходе, когда экипажу станции “Мир” приходилось ликвидировать последствия столкновения грузовика “Прогресс” с модулем “Спектр”. Фалы крепят космонавтов к корпусу станции.]


Но это мгновения. Если ты сидишь и размышляешь о двух миллиметрах алюминия оболочки, которые отделяют тебя от вакуума, тогда летать не имеет смысла. Это уже профессиональное: летчику страшно поднимать самолет? Наверное нет. Страшно становится, когда самолет начинает ломаться, падать, терять крылья…»

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.