Сотрудник банка, менеджер по внутренним коммуникациям, учитель немецкого и юрист – все они были городскими жителями с перспективной карьерой. Зачем молодые люди в возрасте от двадцати пяти до сорока лет «сожгли мосты» и начали жизнь сначала. 3 истории переселенцев, которые решили остаться в деревне навсегда.

Робинзоны

Отсюда до большой земли по воде — полтора километра волжской глади. На горизонте полоска леса и кубики зданий райцентра Каменники. Если посмотреть в другую сторону — берега не видно: перед нами «море» Рыбинского водохранилища. От раздолья захватывает дух.

— Как добираетесь «на материк»?

— Два раза в день в райцентр на берегу ходит паром. Цена за переправу как на автобусе — 28 рублей.

— Ну ладно летом. А зимой?

— Если лед хороший встает, еще удобнее — даже машины ездят. А так пешком по льду ходим… Но есть и снегоход.

— А если оттепель и крепкого льда не будет?

— У нас это называется разледица — период ледостава осенью и ледохода весной. По два месяца.

— И как тогда??

Люба молчит и улыбается. Пятый год с мужем Алексеем и двумя детьми они живут на острове Юршинский. Я битый час пытаюсь выяснить — что два высококлассных специалиста крупной столичной компании в сфере HR забыли на этом острове? И почему остров, куда добраться — примерно как слетать в Мурманск? В ответ слышу про «поиск смыслов, обесценивание текущей жизни с ее суетой и гонкой за призрачными достижениями». В общем, садись в крапиву и медитируй. Нет уж, давайте по порядку.

— Как вы сюда попали?

— Муж увидел объявление о продаже дома. Я раньше много где жила — Кострома, Смоленск, несколько лет снимали квартиру в Москве. Приехали сюда, посмотрели место и решили — если уж где-то жить в России, то — здесь.

— Но ведь на острове очень тяжело, в бытовом смысле. У вас еще дети…

— А мы упорные. Не привыкли отступать. Я хоть и выросла в степных местах, на севере Казахстана, а муж в аграрном Белгороде, нас как-то всегда тянуло на острова. Мы даже в свадебное путешествие отправились в Новую Зеландию!

От берега к дому Любы еще с километр вглубь острова. Юршинский образовался при создании Рыбинского водохранилища. Тогда под воду ушло больше четырех тысяч квадратных километров земли. И вдруг — остров.

— Тут целых пять деревень, — рассказывает Люба, пока идем к дому. — Правда, постоянных жителей человек тридцать, не больше.

Деревни остались с колхозных времен. Тогда на острове даже работал небольшой заводик. Теперь — дикие туристы, рыбаки на катерах и лоси, зимой переходящие по льду через Волгу…

— У вас же дети, как решаете вопрос с образованием, медициной?

— Это, наверное, главная трудность. На острове ничего нет. В детский сад мы не ходим. Со школой думаем, что делать, или ездить, или удаленно. Раньше на Юршинском был фельдшерский пункт, а теперь даже в райцентре больница в таком состоянии, что легче самим лечиться.

— А если форс-мажор?

— На берегу есть служба спасения, МЧС. Они про нас знают, мы на связи. Даже если разледица, у них есть судно на воздушной подушке, они могут эвакуировать с острова. Но за пять лет у нас такого, слава Богу, не было…

Вокруг — леса, которыми покрыта большая часть острова. За оградой дома они перетекают в сад, огород с грядками лука и парник с огурцами. У семейства совсем небольшой домик, в половину которого знаменитая русская печь. Выглядит всё романтично. Особенно если об этом писать, а не жить в этом.

— Мы приехали все такие очень образованные, начитанные и цивилизованные. Нам казалось, что всё под силу. Но по факту окружающая реальность взяла контроль за нами. Мы до сих пор не наладили хозяйство: не научились вовремя заготавливать дрова, строить необходимые хозблоки, сажать картошку.

— Удобства на улице.

— Алексей по профессии инженер, он легко может построить автоматическую теплицу с гидравликой на микроконтроллерах. А здесь нужно копать грядки, качать воду из колодца, сделать летний душ, чтобы мыться не в тазике… Но все-таки сейчас огород кормит нас чуть ли не весь год, завели несушек — есть яйца, в прошлом году вырастили своих бройлеров, всю зиму ели свою курятину. Построили добротную каркасную душевую, в которой есть дровяной бойлер, насосная станция, прачечная. Потом построили хорошую теплицу, большую мастерскую. Я научилась печь хлеб в русской печке. Как и многие здесь, заготавливаем свой иван-чай, но ведь иногда хочется и китайского зеленого!

— На жизнь одного натурального хозяйства не хватает?

— Конечно, это основной вопрос. Первое время мы жили на сбережения, потом стали подрабатывать удаленно, благо интернет есть. Плюс хозяйство. Но нужно платить за электричество, содержать машину, на корма животным, да и себе — масло, мука, сахар, крупы… Бывало и тяжело. В один такой период у нас украли лодку с мотором. В трудную минуту выручили соседи…

Сейчас Люба ждет третьего ребенка. В помощь ей приехала мама, в то время как муж на работе в Москве.

— То есть все равно вахтовый заработок?

— Сейчас да, у Алексея 5/2, выходные дома, очень тяжело. Но такое уже было.

Раз уехали из Москвы, год пожили и пришлось вернуться в город. Но когда вернулись — сразу поняли: уезжаем навсегда. Мне просто хотелось, чтобы дети так же бегали босиком по земле, как я в детстве по казахской степи.

Чтобы видели природу и могли потрогать ее руками, чтобы знали о ней не из учебников. Чтобы окружающий мир был для них не стрессом, а основой, опорой, поддержкой, источником сил, знаний и вдохновения.

У многодетного семейства много задумок на будущее. Есть проект дома, который нужно строить. Есть бизнес-планы, которые должны приносить доход. Люба ведет блог, где рассказывает, как полноценно жить на острове. Но пока главное — вернуть домой Алексея, на удаленную работу. В общем, «на материк» не собираются.

Блогер-деревенщик

«Недоучившийся юрист» — как называет сам себя, известный «деревенский блогер» (об этом ниже) — уже четыре года Андрей выживает своим трудом в маленькой деревушке на юге Псковской области. Вокруг классический сельский пейзаж — неказистые, большей частью деревянные (это край лесов и озер), домики, пыльные ухабистые дороги, остатки колхозных коровников.

— Мы — идейные переселенцы. Еще в 25 лет я понял, что хочу уехать из города, от толчеи, от пыли, чтобы ребенок по траве бегал, а не копался в грязной песочнице. Я жил под Питером, насмотрелся.

— Почему именно сюда переехали? Далековато от Питера.

— Там все-таки холодно и сыро, хотелось в среднюю полосу. Ездили в Новгород — холодновато, в Тверь — дорого, все раскуплено.

Сам Андрей живет в деревне уже четыре года. Но семью удалось перевезти только сейчас. Поначалу Андрей думал разводить кроликов. Подсчитал — один кролик в среднем дает 1,7 кг мяса. Цена за килограмм — 300 руб., т.е. около 500 рублей за штуку. Чтобы заработать, например, 20 тысяч рублей, нужно продать целых 40 кроликов, которые растут по полгода.

— В деревне сейчас главный вопрос — деньги. Точка. Если есть деньги, остальное ерунда, — убежден Андрей, и видно — знает, о чем говорит. — Временами было очень тяжело. Но и в самые тяжелые месяцы, когда я и жил на 2500 рублей в месяц, уезжать не было мысли.

Тут работать надо, пахать. Рубль деревенский тяжеловеснее по трудозатратам городского — раза в два с половиной.

Материальная помощь для сбежавшего от города и hi-tech фермера пришла… из интернета. Вычитав, что на смену писателям-деревенщикам пришли блогеры-деревенщики, Андрей освоил камеру, основы видеомонтажа и начал вести свой «деревенский блокнот».

— Мечта была — зарабатывать на блоге тысяч пять в месяц, это для деревни вполне достаточно. Но мне повезло.

Год назад именно ролик про то, «как прожить в деревне на 2,5 тысячи рублей в месяц» собрал более миллиона просмотров. Еще пара-тройка успешных роликов вывели Андрея в топ сельских блогеров.

— А если бы не повезло?

— Развел бы больше кроликов… — не сдается Андрей.

К своему блогерству он относится серьезно, поясняет — это работа. И вот уже разведение гусей, постройка сараев и огородничество — не самоцель, а темы для роликов. За два года список этих тем расширился. Теперь Андрей делится со зрителями размышлениями о жизни в деревне.

— После двух десятилетий падения в 2015-16 годах уровень населения в нашей деревне относительно стабилизировался. Старушки умерли, алкоголики — тоже.

— Что, в деревне не осталось даже пьяниц? — не верю я.

— Остался один, классический — еще советской закалки.

— Это же местная достопримечательность!

— Да, бережем его по возможности, — по-хозяйски замечает блогер.

— А как насчет таких же переселенцев из города, как вы?

— Ну вот сосед мой, Аркадий, 55 лет, сдает квартиру в Питере, живет на сдачу жилья. Другой случай — интересный. Молодая женщина, из наших мест, в Питере вышла замуж за немца и уехала в Германию. Там не сложилось, развелась и… вернулась сюда! Из Германии! Есть «экономические переселенцы», приезжают из моногородов, таких, как наш райцентр. Там — катастрофа, стагнация, застой. Вот переехала семья: муж, жена, двое детей. В райцентре плата за ЖКХ съедала половину зарплаты. А здесь у нас — только электричество. Больше же ничего нет, вот и платить не за что…

Меня спрашивают — как же пенсия, стаж? А я им — какая пенсия? Вот у меня две знакомые недавно вышли на пенсию. У одной стаж 5 или 6 лет всего, у второй — 30 лет, всю жизнь впахивала. У первой пенсия — 8300, у второй — 8700.

Был друг, тоже очень хотел в деревню переехать. Но решил ждать до пенсии, ему оставалось года два или три. Дотерпел, вышел на пенсию, переехал в деревню… и через три месяца умер. Не человек, а мечта государства — всю жизнь пахал, а пенсию платить не нужно.

Так что мы лучше здесь, — поглядывает Андрей на хозяйство, запущенную деревню и снова из блогера перевоплощается обратно в крестьянина. — Если что, в деревне кусок картохи и кусок мяса я всегда выращу. И буду наблюдать, что там в городах.

Услышав рассказ Андрея о новых переселенцах в деревни, трудностях, с которыми они сталкиваются (совсем не только в Псковской области), мы обратились за комментариями к депутату местного законодательного собрания Льву Шлосбергу:

— Я называю этих людей «новыми псковскими». Нужна особая государственная политика благоприятствования их благоустройству. Часто у таких переселенцев сохраняется государственная регистрация за пределами Псковской области, и тогда они не имеют избирательных прав на местных выборах, не учитываются при расчете социальных нормативов бюджета, к их деревням часто нет нормальных дорог, потому что они не включены в число постоянных жителей. Власти практически не видят этих людей, между тем они — спасение российской провинции.

Простая жизнь

Молодой Туд — крупное старинное село в Тверской области. Четыре года назад с массой планов сюда приехало семейство Востриковых — Юлия и Александр. Ей тогда было всего 23, ему — 25, она из Тверской области, он — из заполярных Апатитов. Недавно закончили вузы, начали работать, как и множество молодых супругов, скитались по съемным квартирам.

— Мы несколько лет снимали жилье в Железнодорожном, каждый день на электричке в Москву, — Юлия встречает меня у «парадного» резного белого штакетника у входа во двор.

— Как и десяткам тысяч других. Это и допекло?

— Не только. Нам всегда не нравилась жизнь в большом городе. Всё время думали уехать. И вот нашли новую съемную квартиру в Москве, и только переехали — стало совсем невмоготу. Поняли — ничего не радует, надо уезжать.

Родители новоселов отнеслись настороженно — променять столицу на тверское захолустье? Без стабильной работы и карьерных перспектив?

— Приехали с небольшими накоплениями и несокрушимой верой в самих себя.

— А на что здесь жить?

— Планировали стать перепелиными магнатами. Занялись этим всерьез, организовали производство мяса, яиц. Занимались этим около двух лет.

— Что помешало продолжить?

— По нам ударил нарастающий кризис, в 2016 году резко спал спрос на продукцию. Но мы и сами охладели. У нас же не фабрика с наемными рабочими. В основном мы занимались перепелиными яйцами, но мясо тоже… Птицу нужно умертвить, разделать. И это каждый день. В итоге решили сменить деятельность, тем более Саша всегда тяготел к пчеловодству.

Сегодня у Востриковых крупная пасека на 45 семей (ульев), что дает часть дохода. Мастеровитый Александр делает мебель из дерева, кладет печи (и даже проводит мастер-классы для печников), нанимается на сезонные заработки. Юлия занимается садоводством, завела аптекарский огород, заготавливает травы, делает чаи. Всё это продается через интернет и дает приработок.

— Трудна сельская жизнь?

— Надо просто работать. У нас всегда были планы, мы что-то всегда хотели сделать. Испытания укрепляют.

— Расскажите про испытания. Это история с перепелами?

— Не только. Осенью на пасеку, она стоит у леса, пришел медведь и разворошил десять ульев.

— Медведь — не такая уж мелкая неприятность…

— Были и крупнее. Еще два года назад мы купили в окрестностях села землю. Довольно много — 9 гектаров. Мы хотели там и хозяйством заниматься, сеять медоносные культуры. А потом, может, и переехать туда. Год назад приходит нам бумага о том, что землю мы используем не по назначению, а значит, нужно платить штраф… в общем, в результате нас засудили на 20 тысяч и мы решили отказаться от земли. А то сейчас засудили бы еще.

— Вы отдали землю?

— Да.

— Еще и штраф? Хорошая помощь начинающим предпринимателям…

Такие истории часты. Недопонимание с властями, неумышленные нарушения, суды, штрафы… За десятилетия упадка в малых городах и селах государственные службы не готовы к новым жителям, молодым и активным. В лучшем случае им не мешают. О какой-либо поддержке говорить не приходится.

— У вас уже здесь родилась дочь?

— Да, Евочка. Через год после переезда. В селе есть детский сад, школа, с этим проблем не будет.

— Планируете остаться?

— Да. Знаете, на самом деле только сейчас, спустя четыре года, я начинаю по-настоящему ощущать вкус деревенской жизни. Когда можно немного расслабиться и не думать только о том, как бы так сделать, чтоб ухватиться за эту жизнь и не отпускать, потому что страшно потерять.

— А потерять могли?

— Перебраться из города на волю хотят многие. У нас были такие знакомые. Пробовали, переезжали… А потом возвращались обратно. К сожалению, основная причина — деньги.

— То есть дело совсем не в деревенской скуке?

— Нет. Если кто решает вопрос заработка — остается. Пару лет назад мы через интернет познакомились с молодой парой, и они по нашему примеру тоже переехали, сюда, в наш поселок. Ну и мы делаем что можем.

Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.
Сообщить об опечатке
Текст, который будет отправлен нашим редакторам: