Елизавета Глинка — врач-реаниматолог, врач паллиативной медицины, исполнительный директор фонда «Справедливая помощь». Основала первый хоспис при Онкологической больнице Киева. В Москве оказывает помощь умирающим онкологическим больным, малообеспеченным больным, бездомным.
У меня было недавно два очень тяжелых вызова. Совершенно противоположных.
Один — в очень обеспеченную семью, где я увидела женщину, которая находится с погибающим пациентом одна. Пока она справляется и, слава Богу, он жив.
Но человек находится буквально во дворце, и совершенно одинок в такой чудовищной боли. Эта женщина бессильна перед смертью.
А потом был второй вызов — на другой конец Москвы к семье, где мать уже потеряла одного ребёнка и я второго нашла буквально умирающим на полу. И мама, которая осознает это.
Объединяет тех двух женщин – страшная боль.
Мы можем помочь первому пациенту, обезболив его, второго мы положили на скорой помощи в больницу и с тяжелейшим диагнозом выписали умирать. Его привезли матери, которая не знала о его состоянии, она думала, что он вернется здоровым.
Боль – это как паника.
Они не знают, что с этим делать, они боятся, что они сойдут с ума, они страдают огромным чувством вины по отношению к человеку, которому они не могут помочь по каким-то причинам. Или потому, что этот человек далеко, или потому, что это неизлечимое заболевание, или потому, что у него нет денег, или, наоборот, денег слишком много, и все хотят его обобрать.
- Что делаете вы?
- У меня же не болит. Кто-то должен быть сильным для того, чтобы направить их в какое-то русло. Здесь не только я, весь фонд распределяет этих людей: один делает то-то, другой – другое и т. д.
Если нельзя вылечить – нельзя отнимать надежду. Можно сказать правду… Мне очень не нравится правда, которую я вынуждена говорить в отношении бездомного, или в отношении умирающего ребёнка, или умирающего человека. Но, тем не менее, отнимать эту надежду не нужно, и, наверное, невозможно. Потому что у любого любящего человека есть эта надежда — у религиозного в одном виде, у нерелигиозного – в другом.
У нас собраны все сословия, которые только можно, и они этой надеждой мобилизуются.
За два часа до вас была женщина, которая шестой год ищет своего сына. К счастью, мы нашли журналиста, который отснимет её на плёнку, чтобы она рассказала про своего ребёнка, которого она ищет шестой год. И она живет надеждой на то, что он найдется, на то, что его видели. Она мотается по вокзалам, по ночлежкам, по приютам, по местам, где собираются бездомные. И объезжает все от Москвы до Московской области — надеется, что он найдётся. Я смотрела, как она говорит, как она готовилась к этому разговору…
Она живет надеждой. И здесь, по-моему, никто не остался равнодушным, когда она заканчивала обращение. Ей сказали: «У вас 6 минут», а говорить она о своем ребёнке, как любая мать, может бесконечно. Она сказала: «Дим, если ты смотришь меня, вернись, пожалуйста, домой, я не буду сердиться на тебя, и ты можешь возвращаться к той жизни, что ты выбрал. Забери только паспорт, тёплые вещи и медицинский полис». Вот она все это носит с собой на случай, если она его встретит. Мы были абсолютно подавлены после такого, хотя это не первый случай.
У меня есть мама, которая ищет своего ребёнка девятый год, и она продолжает писать и слать его фотографии. Окрыленная, она говорит: «Наконец я поняла, как действовать, я очень довольна и я надеюсь, что я его найду».
- А если надежды нет?
- Невозможно отнять у них надежду. Даже если они видели фотографию умершего, который очень похож на их ребёнка, то они отказываются это принимать, и говорят, что это человек, который просто очень похож.
Знаете, мамы, которые теряют своих деток, они у меня (я человек православный) отождествляются с Богородицей. Я их видела очень много и скажу, что когда со стороны наблюдаешь, как проходит это прощание…. Не похороны, где они уже на каком-то автомате, а вот когда уже только что ребёнок ушел – это то, что невозможно описать и, наверное, не нужно.
pravmir.ru Два тяжелых вызова. Совершенно противоположных. Один - в очень обеспеченную семью, где я увидела женщину, которая находится с погибающим пациентом одна. Пока она справляется и, слава Богу, он жив....
... подробнее»
Биография: Елизавета Петровна Глинка - исполнительный директор фонда "Справедливая помощь", врач паллиативной медицины, блоггер, один из наиболее известных персонажей сферы благотворительности в России.
В 1986 году окончила II Медицинский институт им. Пирогова. В 1986 году эмигрировала в США, где в 1991 получила второе медицинское образование по специальности "паллиативная медицина" в Дартмундской медицинской школе.
В 1999 в Киеве основала первый хоспис при Онкобольнице города Киева.
Член правления Фонда помощи хосписам "Вера".
Президент "VALE Hospice International".
В 2007 в Москве организовала благотворительный фонд фонд "Справедливая помощь". Помогает тем, от кого отказывается официальная медицина, кому не хватает средств на лечение, кто отчаялся и потерял смысл жизни. С 2007 каждую среду выезжает на Павелецкий вокзал.
В фонде работает несколько человек, помогающих организовать работу, кроме этого, доктору Лизе помогает команда волонтеров, которые оказывают существенную поддержку и помогают справиться с потоком новых и новых нуждающихся.
С 2005 ведет сетевой дневник, в котором описывает свою работу с больными и бездомными. Источник справки: Риа Новости
Елизавета Петровна Глинка – врач, специалист в области паллиативной медицины, создатель и руководитель первого бесплатного украинского хосписа, открытого 5 сентября 2001 года в Киеве. Там стационарно пребывают около 15 пациентов, кроме того, программа “Уход за больными дома” охватывает еще более 100 человек. Помимо Украины, Елизавета Глинка курирует хосписную работу в Москве и Сербии. Сейчас помощь нужна ей!
Она поступила из родильного дома. А туда - с вокзала. Бомжиха с тридцатилетним стажем.Людке было около сорока лет. Никаких документов при ней не нашли, кроме справки из железнодорожной милиции о том, что у гражданки Иванченко Людмилы Владимировны документы утеряны. Дежурный доктор позвонил мне и намекнул: "Вы сами с ней пообщайтесь, раз их так любите. А меня - увольте". Обритая под ежик молодая женщина. Выглядит моложе обозначенных в истории болезни сорока лет.
- Зачем тебе эти тёплые страны? Лучше бы в Оптину съездили, вот где душа отдыхает. Короче, Вадик, как вернёшься, мы с тобой обязательно пойдём в церковь. В ответ Вадим только улыбался и ничего не отвечал. А когда вернулся, то обняв друга за плечи, извинился: - Бать, не сердись, в храм давай как-нибудь после, а сперва махнём в баню.
Когда я размышляю о событиях моей жизни, то могу припомнить, что несколько раз я действительно задавался вопросом, «Почему я до сих пор здесь?» по отношению к Православной церкви.
Я продолжала работать в газете. Мне приходилось уходить с работы пораньше или приходить попозже, потому что я все время ездила в больницу РДКБ. Потом мне стало совсем неловко по отношению к работодателю получать зарплату у него, а находиться в другом месте...
Когда Леониду Михайловичу Чичагову было лет 30, никто не мог бы предположить, что он может стать священником. В то время он был блестящим офицером, настоящим «светским львом».
Почему же сегодня впору опять «позвать Кривошеина»? Никита Кривошеин ответил на этот вопрос кратко, вспомнив жизненный девиз своего дяди, актуальность которого очевидна всегда: «Правду, одну правду, всю правду».
Мне много раз уже приходилось говорить о том, что современная гуманитарная культура, современное художественное творчество подходит к пределу истощения. Социальный протест, пародия, невротизмы разных типов – вот и все темы, оставшиеся для актуального искусства: уже не искусства отчаяния, как высокий модернизм, а искусства «после отчаяния».
Некоторые люди (это один из мифов) считают, что простить – это значит признать, что «ничего не было» — «замнем для ясности». Мол, ничего страшного не случилось, ничего человек не сделал.
Перед смертью не надышишься, перед постом не наешься. Мясо исчезло со стола и из холодильника. На завтрак – яйца всмятку и хлеб с маслом. На календаре – масленица. Вы спросите меня: зачем это надо? Я погляжу в окно, подумаю и затем отвечу.
Перепечатка в интернете разрешена при условии наличия активной ссылки на сайт Православие и мир
Перепечатка материалов сайта в печатных изданиях (книгах, прессе) возможна только с письменного разрешения Редакции.
Мнение автора может не совпадать с позицией Редакции.