Экономист Алексей Ульянов: Классического дефолта в России не будет

|
Кандидат экономических наук, директор по развитию Национальной ассоциации институтов закупок Алексей Ульянов рассказал Правмиру, чем грозит повышение кредитной ставки Центробанка, чего ждать россиянам в свете экономической ситуации в стране и стоит ли бояться дефолта?

Как скажется на экономике повышение кредитной ставки Центробанка?

Центробанк повысил учетную ставку с целью сделать более дорогие кредиты в рублях для банков. Это та ставка, по которой Центробанк дает кредиты банкам. Учитывая то, что происходит сейчас на валютном рынке (ралли с долларом и с евро, падение, катастрофический обвал рубля) банки стали все рубли вкладывать в доллары, покупать валюту. Чтобы им это было делать менее выгодно, Центробанк повысил ставку.

На самом деле это решение, как минимум, запоздало, потому что в пятницу Центробанк повысил ставку всего на один пункт, с 9,5 до 10,5 – тогда, как весь день аналитики говорили, что надо повысить на 2 процентных пункта или на 2,5 – до 12. Если бы в пятницу Центробанк сделал ставку 12, то мы бы имели сейчас курс 55 и не получили сразу обвал национальной валюты. Нужно было принимать гораздо более решительные меры раньше. А сейчас нужно более сильное лекарство – при том, что курс уже превысил 60 рублей.

Это вызывает вопросы к нашему регулятору в связи с тем, что он не понимает, в какой ситуации находится. Очевидно, что Запад вводит санкции, соответственно отмечается падение цены на нефть, которая у нас, с учетом нефтепродуктов и газа, составляет 75 процентов экспорта. Падает цена на нефть – падает национальная валюта.

Естественно, это не может не отразиться на кредитах, а потом на ценах. Если мы возьмем курс доллара в ноябре, то он был 30 рублей, сейчас – 60, то есть имеем двукратное падение национальной валюты. Можно ожидать, что импорт подорожает с определенным лагом примерно на эту величину.

Москва сидит почти целиком на импортном продовольствии. В регионах ситуация сильно лучше. Конечно, можно выиграть немного на логистике, на зарплатах людей, которые занимаются, опять же в ущерб нашим гражданам, ввозом товаров. Может быть, подорожание будет не в два раза, а в 1,8. Но все равно порядок примерно такой.

Если удастся, можно чуть-чуть выиграть в стоимости. Конечно, импортозамещение это может подстегнуть. Но в отличие от ситуации 1999 года, когда тоже курс обвалился, и начало расти производство, – сейчас, увы, ситуация другая. В 1998-1999 годах были свободные мощности в экономике. Раньше если завод работал в треть смены, он стал работать в полную смену. Эту операцию можно было проделать в относительно короткий промежуток времени. Сейчас эти мощности уже деградировали, либо они используются.

Часть мощностей мы потеряли за это время. Сейчас свободных мощностей нет. И импортозамещение – это скорее потенциальная возможность построить новый завод, расширить или построить новый цех, засеять новое поле, чтобы там выращивать что-то. Но мы знаем, что творится с нашими чиновниками, выдающими разрешительную документацию, “контрольщиками”, который замучили бизнес и написали за десять лет 180 тысяч противоречащих друг другу невыполнимых постановлений. Поэтому мы понимаем, что построить новое производство с нуля в России очень и очень сложно, мягко говоря. Поэтому по сравнению с положительным эффектом от девальвации, который был в 1998 году или в 2008-ом, сейчас эффект будет очень скромным.

Стоит ли бояться дефолта?

Мы часто называем словом “дефолт” – кризис.  Дефолт – это отказ от выполнения своих долговых обязательств, а у нас “дефолт” стал синонимом кризиса и девальвации. Это не одно и то же. В 1998 году рубль обвалился так же, как сейчас. Но ключевым было то, что Россия не смогла обслуживать свои долги. Долги самого государства невелики. Мы расплачивались с долгами “тучные” десять лет или чуть больше, с хорошими ценами на нефть. Мы своим главным достижением считаем то, что расплатились с долгами, отдали деньги Западу.

Поэтому государственный дефолт невозможен или маловероятен. Возможностей банкротства государства мало. Другое дело, что госкомпании умудрились набрать на Западе кредитов в долларах. И сейчас, конечно, вынуждены их отдавать. Часто это были кредиты краткосрочные, спекулятивные. Наши ключевые госкомпании ведут себя совершенно не так, как частный бизнес, в них менее жесткая дисциплина. Но мы знаем, что государство их поддерживает. Как раз известной нефтяной компании на днях выдали много денег. Компания их тут же перевела их в доллары, чтобы кредит погасить. Может быть, поэтому курс так и вырос? Кто виноват в обвале, спекулянты или наши госкомпании? Я склоняюсь ко второй точке зрения.

У госкомпаний проблемы быть могут, безусловно. Но дефолт госкомпании – это либо банкротство с вытекающими последствиями для десятков тысяч работников, либо государство начнет приходить им на помощь. Наши с вами деньги ограниченного теперь бюджета идут на помощь этим компаниям.

Стоит ли вкладывать деньги в крупные покупки?

Гражданам, конечно, от рублей нужно избавляться. Покупка чего-то не портящегося, будь это машина, которая не падает в цене, товары длительного пользования, техника – это правильный и рациональный шаг. В любом случае мы должны понимать, что экономике, конечно, будет тяжело. Но если конкретный Иванов Иван Иванович воздержится сейчас от покупки, то экономику этим он не спасет, а будет вынужден покупать тот же товар по возросшим ценам.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Рубль падает – к чему готовиться? Опрос экспертов

Экономисты, благотворители и люди, имеющие опыт преодоления кризисов – о том, чего ждать и как минимизировать…

Георгий Гупало: Самое страшное в кризисе – гражданское противостояние

Появилась некая группа людей, готовая объявить другую группу людей врагами народа, врагами России, врагами Путина, не…

Игумен Филипп (Симонов): Как остановить развал рынка, и что для этого нужно

И, как в разгар любого кризиса, населению стоит сделать немыслимое: сохранить спокойствие.