Елена Альшанская: Деление семей на плохие и хорошие – поверхностный подход

В своей статье Борис Клин предлагает установить жесткие критерии «правильной» семьи, и если семья им не соответствует, отбирать ребенка. «Нужно, наконец, принять и минимальные стандарты потребления для детей, чтобы покончить раз и навсегда со спором «о трех апельсинах»… Будут там три апельсина – изволь обеспечить, а нет, так и суда о лишении родительских прав нет. Это же касается одежды и всего остального», – пишет он.

Отвечает Елена Альшанская, президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам». 

Елена Альшанская. Фото: otkazniki.ru

Это проще всего, и государству очень удобно так мыслить: попал в формуляр – хорошая семья, не попал – плохая. Но семья, отношения детей и родителей – не схема, а живой организм. У всех разные представления о жизни, нет двух похожих семей. Есть вещи, которые невозможно, да и просто нельзя регламентировать. Отношения людей, жизнь семьи. Это небольшой островок личного свободного пространства человека в современном мире. То есть теоретически регламентировать можно всё, каждый ваш шаг – когда и чем вы обедаете, с кем общаетесь, что вам можно читать, а что нельзя, – об этом много антиутописты писали.

Кстати, пример такого устройства – наши государственные детские дома, за редким исключением. В обычном детском доме жизнь ребенка полностью регламентирована: одежду и еду он получает строго по формуляру, кормят тем, чем положено по утвержденному списку, досуг его тоже расписан, идет, куда поведут всех, а растет в полном внутреннем одиночестве.

То, что предлагает Борис Клин, по сути расширение детского дома для всех.

В последние сто лет государство взяло на себя функцию контроля за благополучием детей в семье. И все эти сто лет вокруг этой функции идут бурные дискуссии: насколько можно и насколько нельзя вмешиваться в жизнь семьи, что является «нормой» и «благополучием», кто и как должен это обеспечить ребенку (или семье).

Во всем мире есть случаи, когда ребенка забирают из семьи, но обычно по причине жестокого обращения родителей с детьми. Время от времени и там социальные службы проявляют ревность не по разуму. По-моему, в Германии отобрали нескольких детей у цыганских семей за то, что у родителей не было жилья, денег, еды, то есть за бедность. Известно три случая, когда родители обращались в Европейский суд и каждый раз выигрывали дело – суд постановлял вернуть детей родителям, а от государства требовал, чтобы оно обеспечило семье более-менее нормальную жизнь.

Автор статьи предлагает по сути обратное: если родитель не смог обеспечить ребенку прожиточный минимум, он безответственный родитель, которого надо лишать прав. Собственно, это та же логика – есть четкий формуляр, что и как родитель обязан сделать, есть внешний контролер его реализации.

Раньше наше государство мыслило примерно так же: детей надо передавать из «плохих» семей в «хорошие». Плохость семьи определялась на глазок, и в общем-то в той же системе координат обычного обывательского взгляда, в которой Борис Клин и пишет свои предложения.

Такое отношение к родителям, у которых возникли проблемы и сложности, как к безответственным и не справившимся, буквально пронизывало сотрудников органов опеки и попечительства.

Я говорю в прошедшем времени, потому что и в регионах, и в Москве ситуация постепенно, но меняется, меняется сознание людей, и меня это радует. Если семь-восемь лет назад невозможно было убедить опеку дать нам возможность помочь семье, чтобы потом ей вернули ребенка, сегодня мы ведем на эту тему конструктивный диалог. Не все гладко – приходится бодаться за возможность семьи быть со своим ребенком, но понимания встречаем куда больше, чем раньше.

Приоритет кровной семьи очевиден. Семья – не просто место, где ребенок проживает. Связь родителей и детей куда сильнее и больше. И кроме этого, мы дети не только своих родителей, но и внуки-правнуки бабушек и дедушек, прадедушек и прабабушек, и эти кровные связи, история семьи тоже формируют человеческую личность.

В нашем прошлом, увы, есть довольно много оснований для сегодняшнего нивелирования этих отношений. Когда скрывали свое происхождение, из страха не общались с родственниками, когда детям не знать своих родителей, родных было безопаснее, чем знать. Возможно, отчасти оттуда и растут корни нашего непонимания сегодня ценности сохранения семьи, семейных отношений.
Конечно, бывают ситуации, когда дальнейшее пребывание ребенка в семье опасно для его жизни, и нет ни малейшего шанса такую семью сохранить. Увы, в наше время таких ситуаций становится все больше.

Но не бытовые условия делают невозможным сохранение семьи, а отношение взрослых к ребенку.

Какие внешние критерии условий жизни возможны в стране, где по-прежнему миллионы людей живут в сельской местности с удобствами на улице, а некоторые – в юртах и ярангах? До недавнего времени, сто-двести лет назад, комфорт в нынешнем понимании вообще был уделом 10 процентов, живущих в роскоши. Люди жили в совсем других бытовых условиях. Не думаю, что дети тогда поголовно были несчастны. Самое главное для ребенка – не быт, не материальное благополучие, а его отношения с родителями. И очень обеспеченные родители бывают равнодушны, холодны или, наоборот, жестоки по отношению к своим детям, и такая семья опасней для ребенка, чем семья, живущая в доме без удобств и чистоты, но в которой ребенка любят.

Деление семей на плохие и хорошие – поверхностный взгляд, ущербный. Нет никакой демаркационной линии, есть только иллюзия, что ее можно провести. Это расплывчатая граница и нет никаких четких оснований в мире для ее определения. Кто и на каких основаниях ее проведет? Делить людей на плохих и хороших, на агнцев и козлищ – давнее искушение человечества. Проблема только в том, что мера измерения – личная субъективность измеряющего.

И требования эти – такие же субъективные, помноженные на определенные требования времени и места. Жизнь в деревне и городе очень отличается. Жизнь в Москве и на острове Русский отличается кардинально. Жизнь сегодня и 20, 50, 80 лет назад имеет совершенно разные возможности и представления о том, что такое комфорт и норма. У разных социальных и религиозных групп эти представления тоже различны. Вообще удивительно, что кому-то такие банальные вещи все еще не ясны.

Однажды мы помогали семье выпускников детского дома, у которых в третий раз собирались отобрать четверых детей. Эта семья держала дома, в городской квартире, больше двадцати кошек и собак, что, естественно, никак не соответствовало нашим представлениям о гигиене и нормах жизни в городе.

Слава Богу, детей с родителями не разлучили. Мы помогли семье сделать ремонт и раздать почти всех животных. Но раздавая, мы понимали, какая это боль для детей – расставаться с домашними любимцами. Они всех их знали по именам. Но жизнь их не вписывалась в придуманные нами стандарты, и им навязали четкие изменения, иначе у родителей забрали бы детей.
Проблема-то именно в том, что сегодня ни у каких органов нет обязательных требований работать с семьей, чтобы в дальнейшем вернуть туда ребенка, если он отобран. Притом что многие «некомпетентные» родители потенциально реабилитируемы, при небольшой поддержке со стороны могли бы прекрасно воспитывать своих детей. Разрыв же детей с родителями – травма для всех. Это то, что останется с ребенком на всю жизнь и будет требовать большого количества труда, заботы и помощи, чтобы он мог полноценно жить.

Автор предлагает также отбирать детей у алкоголиков.

Конечно одни из основных проблем семейного неблагополучия сегодня – это алкоголизм и наркомания. Но тут надо хорошо понимать, что, во-первых, это болезнь, и излечиться сам человек не может. И предъявляя определенные требования, надо понимать, есть ли ресурсы для людей, чтобы они могли вылечиться, реабилитироваться? И еще надо понимать, что наличие зависимости – это однозначная угроза и риск для ребенка, но не всегда реализуемая. Среди зависимых немало тех, кто способен поддерживать отношения со своими детьми. И помочь улучшить эти отношения – то, что надо делать. Иногда ребенка и правда необходимо временно разместить вне родной семьи – для того, чтобы изменить ситуацию. Куда разместить? В больничную палату на несколько месяцев? В детский дом?

Господина Клина возмущает идея замещающих семей.

Тут вдруг почему-то его начинают интересовать чувства детей, которые будут «тосковать» по своей семье. То есть когда мы их просто отбираем у «не справившихся» с точки зрения представления о правильности господина Клина семей, они тосковать не будут? А если на время лечения родителей или реабилитации они поживут в гостях у другой семьи, то вот тут их чувства будут задеты сильнее?
В нашей практике ситуации, когда ребенка нужно куда-то устроить для временного проживания, бывают довольно часто. Когда у нас подопечная мама тяжело заболела и несколько месяцев пролежала в больнице на обследовании и лечении, ее ребенок все это время жил в детском доме, потому что нет у нас института замещающей семьи, и не смогли мы найти семью, которая быстро бы оформила опеку над ребенком на несколько месяцев.

То же самое касается зависимых родителей, если они готовы справляться с зависимостью ради ребенка. Для этого нужна серьезная и длительная реабилитационная программа. Серьезной, не профанной реабилитацией занимаются в основном опять же общественные организации вроде «Дома надежды на горе» или «Старого света». Зачастую требуется длительное нахождение на стационарном лечении.
«Родители не могут быть временными», – заявляет автор статьи. Те, кто хочет усыновить ребенка, не могут. Но мы говорим о профессиональных семьях, которые сознательно берут к себе детей, чтобы помочь им вернуться к своим родителям. И потом почти у всех есть опыт временного разлучения с семьей. Уезжает ребенок, например, на лето к бабушке. Или на год-два, пока родители уезжают на заработки – таких историй полно в детстве наших собственных родителей. И если ребенок понимает, что это временно, общается, хотя бы удаленно – все будет у него в порядке с пониманием, кто его родители.

К сожалению сегодня нередки ситуации, когда родные не готовы помочь и поддержать и стать такой временной семьей для своих же, к примеру, племянников. Это отдельный вопрос: что случилось сегодня с родственными связями, почему они так ослабли, что у нас больше сотни тысяч детей в детских домах? У каждого из них помимо не справившейся мамы или папы есть дяди, тети, братья, дедушки и.т.п. Но бывает ,что никто из них не готов даже временно взять к себе ребенка. И тогда нужны чужие люди, которые станут такими вот «бабушками» и «тетями».

Понятно, что временное размещение не должно затягиваться, речь идет о небольших сроках, чтобы ребенок не попадал из семьи в систему больниц и детских домов.

«На деле все свелось к лоббированию вредного законопроекта о социальном патронате», – пишет Борис Клин о круглом столе в Общественной палате. Вообще мы о социальном патронате там практически не говорили. Может, кто-то и упомянул в своих выступлениях, но уж точно не он был предметом разговора.

Но так как Борис Клин путает в статье социальный патронат (патронирование семьи, не забирая из нее ребенка) и патронат над ребенком (когда ребенок как раз устраивается в профессиональную семью), то, возможно, под этим словом он что-то свое и еще более широкое понимает.

Если говорить о социальном патронате… Не нравится слово «патронат»? Мне все равно, как назовут работу с семьей – лишь бы главной целью этой работы была помощь семье, а не изъятие ребенка.
В федеральном законопроекте (который тоже не обсуждался на этой встрече) о социальном патронате есть очень серьезный минус. Он совмещает функции контроля и помощи в одной организации – органах опеки и попечительства. На мой взгляд, это опасно, потому, что не может контролирующий орган оказывать помощь. Это разные функции и их важно развести. Семья должна не бояться помогающую организацию, а доверять ей. Но Федеральный закон не принят и, видимо, заморожен. Главное, конечно, проконтролировать, чтобы в этом виде он не был принят.

В Москве, кстати, закон о социальном патронате принят уже два года назад, но толку от него пока мало – нет социальных работников, знающих, как работать с семьей. И ресурсов тоже зачастую нет. Я надеюсь, что ситуация эта будет меняться. И тут, конечно, для всех нас поле непаханое работы.

Решать серьезные социальные проблемы тяжело. Проще митинговать против «вредных» инициатив. Однако хорошо бы, чтобы помимо вечного «Я против», были и предложения по изменениям, а главное – реальная работа с семьей. К сожалению организаций, оказывающих помощь семьям не в формате лозунгов и пиара, очень и очень мало.

 

Подготовил Леонид Виноградов

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Ну ты и мать!

Есть множество причин, чтобы запретить себе думать о няне

Хорошо, что это случилось не со мной

Когда твой ребенок внезапно оглох и ты идешь сквозь строй тех, кому повезло