Епископ Тарусский Серафим (Савостьянов): О ветрянке, монастырских искушениях и послушании

Епископ Тарусский Серафим (Савостьянов) – настоятель одного из древних монастырей страны – Рождества Богородицы Свято-Пафнутьева Боровского монастыря. Он возглавил монастырь в 28 лет, а в 20 – пострижен в монашество. В интервью «Правмиру» епископ Серафим рассказал о своем пути к вере, о первых сложностях монашеской жизни, послушании, иеромонахе Фотии (Мочалове) и о многом другом.

– Владыка, какое у вас самое первое воспоминание детства?

Говорят, что первые годы жизни человек не помнит. Но мое самое яркое воспоминание относится явно к первому году жизни: открываю глаза, вижу перед собой огромное пространство, а сам я лежу на какой-то возвышенности. Остальные воспоминания более поздние, лет с четырех, как мы жили в своем деревянном доме, у нас тогда была живность – кошки, собака, куры. В пять лет мы с родителями переехали уже в обычную городскую квартиру, потому что ветхий деревянный дом должны были снести.

Потом мы с бабушкой часто приходили на то место, где когда-то стоял наш дом.

Помню, как я болел в детстве, и как радовался, когда у меня прошла ветрянка. Ведь после нескольких недель заточения дома можно было выходить на улицу, гулять, бегать.

Радостные моменты моего детства были связаны с православными праздниками: с Пасхой и Рождеством. Бабушка ходила на ночные службы, а с вечера ставила тесто. Когда возвращалась со службы рано утром, начинала сразу пироги печь. Когда мы просыпались, часов в восемь, по всему дому разносился запах свежеиспеченных пирогов.

– Значит, у вас бабушка была верующая?

Да, благодаря ей я и пришел к вере, хотя уже и в сознательном возрасте – в 17 лет. А до этого она молилась и за меня, и за всю семью. Так что, думаю, по ее молитвам Господь меня и привел к Себе. Через мой интерес к предмету истории.

Лет в пятнадцать я написал на городскую олимпиаду работу на тему «Причины Крещения Руси» – олимпиада была приурочена к тысячелетию этого события. Пока работал над докладом, выучил его наизусть – так мне было интересно. Я занял первое место.

А спустя два года был уже в Церкви, начал ходить в храм. Еще через год поступил в семинарию.

Хиротония архимандрита Серафима (Савостьянова) во епископа Тарусского

Хиротония архимандрита Серафима (Савостьянова) во епископа Тарусского

– Как родители отнеслись к такому стремительному воцерковлению?

То, что я стал ходить в храм и в семинарию решил поступать, они восприняли спокойно.

А вот когда я задумался, чтобы уйти в монастырь… Я окончил первый курс семинарии, приехал домой и рассказал о своем желании родителям.

Они, так скажем, были очень удивлены моим решением. После каникул я уехал в семинарию. И вот за две недели до пострига получаю очередное письмо от родителей (тогда ведь еще смс-ку послать нельзя было или написать электронное письмо – общались с помощью обычных писем). Родители, как обычно, писали о том, как обстоят дела в семье и, что удивительно, сами возвратились к нашему летнему разговору по поводу принятия мною монашества.

Мама написала, что они с отцом не против того, какой путь я себе в жизни выберу, главное, чтобы у меня всё хорошо было в жизни. Так перед самым постригом я получил родительское благословение.

– Как сверстники, друзья-знакомые реагировали на ваше решение о принятии монашества?

По-разному. Друзья – поддерживали. Но многие знакомые смотрели косо. На дворе стояли как раз 90-е годы, переломный момент в жизни страны, стало развиваться предпринимательство, часто – дикое. Люди просто не могли понять, что это я делаю, и думали, что я иду в Церковь ради корыстной выгоды. Хотя это звучало смешно. До того, как меня позвали быть алтарником, я работал на заводе и получал там 280 рублей – большая зарплата по тем временам. А когда перешел трудиться в храм, то она стала 115 рублей.

– Перед самым постригом не было каких-то сомнений, страхов?

Нет. Ни страха, ни сомнения. Желание было. Только желание принять постриг и послужить Богу, людям.

– А потом, когда вы уже вступили на этот путь – были какие-то внутренние испытания, искушения?

Конечно, были. Если бы их не было, то тогда можно было бы уже задуматься о правильности выбора своего жизненного пути.

Тяжело было, когда входил в монастырскую жизнь, и возникали, в том числе, и личностные разногласия.

Многие из моих сокурсников, которые со мной учились в семинарии и потом приняли монашество, к сожалению, не устояли.

Что мы знали о монашестве? Вот есть два старца – отец Иоанн (Крестьянкин), отец Кирилл (Павлов), но к ним тяжело попасть: вся Россия к ним едет. Так что многие, начитавшись книг, представляли себе монашескую жизнь восторженно-идиллически.

А когда сталкиваешься с действительностью, которая не похожа на книжную, а главное – требует колоссального внутреннего труда, то бывает очень тяжело.

Для меня, например, был трудным момент личных отношений, даже с теми людьми, с которыми я пришел из семинарии в монастырь. Когда мы учились вместе, были друзья «не разлей вода», а как только в монастырь пришли – сразу у нас начались разногласия. Это было удивительно для меня, и сложно, и непонятно. Сейчас, конечно, понимаю, что дьявол, он же не дремлет и старается посеять вражду между людьми. В особенности между теми, у кого есть дружба, чтобы нарушить единство. Для меня это было серьезным испытанием.

Ну и нагружали себя не по разуму. Первое время вставали в три утра, совершали ночную молитву. Хватило нас ненадолго, на месяц. Потом всё равно физиология взяла свое – спать хочется, как бы там ни было. Просто взяли для себя неподъемное, опять же под книжными впечатлениями. Начитались мы Святых Отцов, как они ночами молились, и решили тоже быть подвижниками. Только Святые Отцы годами шли к этому.

– Как вспоминаются первые годы преподавания в семинарии?

Студенты – это в любое время студенты. И хотя есть такая тенденция сравнивать: а вот мы были, а вот сейчас, но какая была молодежь, такой и осталась. Для чего человек идет в учебное заведение, то и получает. Если человек пришел, чтобы получить знания, он получит знания. Если он пришел просто для времяпровождения, он долго в семинарии не задержится.

Были ребята, которые с большим интересом воспринимали те предметы, которые я преподавал (а это – литургика, церковнославянский язык, общая церковная история, основы социальной концепции Русской Православной Церкви, нравственное богословие), кому-то это было не интересно. Но они сами уходили потом из семинарии и, к сожалению, порой даже из Церкви.

– Вы как-то сказали, что, став наместником монастыря, слышали только поздравления. И лишь один человек сказал: «Сочувствую». «И время показало, что он был прав», – говорите вы. В чем он был прав?

Святитель Тихон в своей речи на наречении в епископы сказал, что раньше он думал – архиерейство, епископство,– это торжественные богослужения, когда люди тебя встречают цветами, кланяются тебе. Такая вот прекрасная жизнь. А потом он осознал, что это такое, жизнь архиерейская – труд, ответственность, подвиг.

Стоять во главе монастыря – то же самое. Почему человек мне сказал «сочувствую»? Потому что он – руководитель и прекрасно понимает, что это такое. Что это и ответственность за людей, и необходимость вести хозяйство. Нужно было восстанавливать монастырь, искать и финансы. И тот человек понимал, что во всей этой круговерти времени для молитвы будет минимум.

Мне тогда всё казалось не по силам. Мне было 28 лет. Да, уже восемь лет я был в постриге, работал секретарем епархии. Но это опыт чиновничий: бумаги, письма составлять и тому подобное. А опыта управления у меня не было.

Самое сложное – когда я пришел, помощников у меня не было совсем. Тех, кто бы мог помочь обустраивать монашескую и хозяйственную жизнь. Первые три года было особенно трудно.

Хиротония архимандрита Серафима (Савостьянова) во епископа Тарусского

Хиротония архимандрита Серафима (Савостьянова) во епископа Тарусского

– Где черпали силы, поддержку?

В то время был жив еще мой духовник, который меня рекомендовал для поступления в семинарию, архимандрит Лука (Сентябов). Я звонил ему, спрашивал у него совета. Молитва, естественно, помогала. И еще – я всегда любил и люблю служить Божественную литургию. Стараюсь как можно чаще служить. И в этом я всегда черпал и черпаю силы.

– Какие традиции монастыря в нем сохраняются, а что изменилось и говорит о том, что это – современный монастырь?

Время влияет и на монастырскую жизнь. Когда преподобный Пафнутий основал монастырь, в обитель был запрещен вход женщинам. Сейчас такого запрета нет.

А есть традиции из завещания преподобного, которые сохраняются и по сей день. Преподобный завещал, чтобы всякого человека, приходящего в монастырь, не оставлять без внимания. Если пришел человек с нуждой, помогите ему. Помогите словом, если он нуждается; помогите ему по возможности материально. Поэтому с момента открытия монастыря у нас есть и благотворительная столовая.

Свято-Пафнутьев Боровский монастырь

Свято-Пафнутьев Боровский монастырь

– В связи с монастырем говорится о послушании. А что такое послушание в вашем монастыре?

Человек приходит в монастырь уже со своим определенным опытом, и часто каждый свой собственный смысл вкладывает в это понятие. Вспомним, как преподобный Амвросий проверял человека – насколько тот исполняет послушание. Он предлагал пойти и на грядку посадить лук вверх корнями. Послушник говорил: «Батюшка, ну как вверх корнями, он же расти не будет». На что преподобный отвечал: «Ну, лук-то мы приобретем, а вот как быть с послушанием?»

Одна игуменья вспоминала, как она пришла в монастырь послушницей. Матушка привела ее обедать, и вот первое блюдо, второе, третье… Послушница ест и думает: «О, пришла в монастырь поститься, а тут – объедаюсь». Но игуменья потом сказала: «А я нарочно велела тебе тройную порцию принести. Посмотреть, насколько ты послушна и съешь ли всё. Не думай, что тебя каждый день так будут кормить».

За 16 лет настоятельства могу сказать, что с послушанием у братии сложно. Есть люди разного уклада и развития, в том числе и интеллектуалы, которые не привыкли идти и копать картошку. Они считают, что должны только заниматься просветительской деятельностью. Ну, простите, вы есть хотите каждый день. А для того, чтобы есть, пропитание нужно добывать.

Приходится объяснять людям, что человек приходит в монастырь не только для того, чтобы показывать свои знания перед другими, и даже не только, чтобы молиться. Физический труд должен быть у каждого человека наравне с молитвенным трудом.

Еще порой послушание понимают как перекладывание ответственности. Это уже лукавство получается. Как и случаи, когда люди подходят, особенно весной, осенью: «Благословите». Благословляешь. А потом такой человек отходит в сторону и вполголоса добавляет: «На службу не ходить, пойти в огород».

– Как вы принимаете новых насельников?

Для этого и есть время испытания – трудничества и послушничества. В этот период проявляется подлинное стремление человека – как он посещает богослужения, какое у него отношение к богослужению, исповедуется ли он, причащается ли он, какие отношения у него с братией, как он относится к своему послушанию.

Были случаи, когда послушники уходили обратно в мир, женились, семьей обзаводились. Здесь ничего предосудительного нет. Для этого и есть время послушничества. Человек себя проверяет, насколько он сможет понести монашество. Может, у него первый порыв был: «Хочу быть монахом», а потом, когда он столкнулся с реальностью в монастыре, он уже начинает всё переосмысливать. И многие понимают, что для них это тяжело. Многие из послушников, которые уходили, сейчас священники в миру, у них прекрасные семьи.

– А были случаи у вас, когда люди поздно поняли, что это не их путь?

У нас был один насельник в монастыре, который тоже в молодом возрасте пришел в монастырь, и то, что это не его путь, понял, к сожалению, уже после пострига. Он поступил по-христиански. Написал правящему архиерею прошение, чтобы с него сняли сан, то есть служить отказался. И чтобы ему можно было причащаться, жить нормальной христианской жизнью.

– Вы говорите: «Не нужно бегать по России и по загранице, искать духоносных старцев, которые скажут – и всё, так оно и должно быть». Но ведь в Боровский монастырь едут в том числе к схиархимандриту Власию (Перегонцеву). Как отделить действительно духовные поиски и нездоровое стремление, как у г-жи Хохлаковой?

Я имел в виду, что если тебя мучает какой-то вопрос, ты хочешь получить ответ на него, чтобы правильно поступить в той или иной ситуации, то не нужно метаться. Вот если ты приехал, к примеру, к старцу, к отцу Власию, спросил у него совета, получил ответ – ты должен следовать этому совету.

А то бывает часто – человек едет за советом, а сам уже внутри себя решил, как он будет поступать. Вот он приезжает к одному старцу, спрашивает. Он ему ответил. «Нет, так мне это не подходит, нехороший старец, пойду-ка я к другому съезжу еще»,– думает такой человек. Едет к другому старцу. Тот ему дает совет. Тоже не подходит, едет к третьему старцу. А вот совет третьего – устраивает: «Это хороший старец, он сказал то, что мне и нужно». Преподобный Амвросий Оптинский говорил: «Первое, что я вам сказал – это правильно. А вот то, что потом, – это вы меня просто уговорили».

– Приезжают в монастырь люди, которые воспринимают всё как некое духовное шоу, не понимая сути?

Много таких людей едет. И отца Власия называют экстрасенсом, целителем, как только не называют. Ну, как правило, эти люди не получают то, что они хотели бы получить. Они уезжают неудовлетворенными. Есть люди, которые приезжают действительно с настоящей верой, которым нужна поддержка, молитвы. И они получают эту помощь. И много есть хороших примеров. Вот приезжала бесплодная пара, например, обоим – уже по 50. Отец Власий помолился, сказал, что им делать нужно в духовном плане. Люди стали выполнять. И вот у них появились дети.

В Свято-Никольском храме Калуги

В Свято-Никольском храме Калуги

– За то время, как вы находитесь в этом монастыре наместником, вы почувствовали, что стало больше освобождаться времени для молитвы?

Существенно. Понимаете, если правильно выстроить систему, то тебе уже намного легче будет: у тебя будут помощники.

Ведь как проверяют, хорош руководитель или нет, – нужно посмотреть, как без него функционирует коллектив, которым он управляет. Если убрать на время, и всё дальше работает как часы, значит, всё настроено правильно. Если нет, всё разваливается, то, значит, он – плохой руководитель.

– Монастырь как-то работает с городской молодежью?

Насильно к вере мы никого не тянем – это невозможно. Человека можно ведь по-разному заинтересовать. Вот, например, есть у нас при монастыре православная молодежная дружина. Когда начинали, мы не брали всех за шиворот и не вели в храм, не говорили, что молиться, поститься должны все. Нет, встречи организовывали, разговаривали. Были совместные мероприятия: помощь какому-нибудь храму по расчистке территории и так далее. Совместный труд сближает людей. Потом – картошку тушеную сделаем или ухи наварим, чай попьем. И вот таким вот образом, потихонечку, люди начинают привыкать друг к другу, начинают общаться. Узнают, что священники – такие же люди, потом, смотришь, кто-то утром на службу пришел, начал исповедоваться, причащаться.

– К вам люди могут обратиться с вопросами?

Конечно. Вопросы бывают разные. Например, недавно ко мне приходил один человек, он развелся по определенным причинам с супругой, дети остались с ним. Он познакомился с другой женщиной, которую дети восприняли как свою маму, расписался в ЗАГСе. И вот он пришел с сомнениями, можно ли ему венчаться, потому что осознавал прекрасно, что такое венчание и какая это ответственность. Я побеседовал с ним, и он решил, что повенчается обязательно.

Что делаете, когда затрудняетесь с ответом?

Ну, мне в этом смысле легче: у нас есть замечательный духовник – отец Власий. И людей с теми вопросами, на которые я не могу ответить, я направляю к схиархимандриту Власию.

– Вы говорите: «За опытом преподавания «Основ православной культуры» приезжают к нам в район не только из других районов, из совершенно отдаленных, из Сибири». А что за опыт?

Дело всё в том, что у нас в районе основы православной культуры преподаются с девяностых годов. На базе монастыря у нас два раза в год проходят курсы повышения квалификации для педагогов по основам православной культуры. Около 60 учителей в нашем монастыре и примерно 50 педагогов при Тихоновой пустыни в Калуге проходят эти курсы.

Самое главное здесь – это заинтересованность самих учителей. Когда они приезжают к нам, мы для них не просто лекции читаем. Да, конечно, без лекций никуда. Но после ужина мы проводим различные встречи. Приезжают благочинные из других районов или кто-то из нашего духовенства встречается с педагогами за чаем. Отвечают на возникающие вопросы, разговаривают. Утром учителя имеют возможность прийти на богослужение. То есть люди и знания получают, и могут помолиться. Многие учителя, которые приезжали на курсы, по окончанию благодарили, что у них была такая возможность.

Сейчас название монастыря на слуху у всей страны – обсуждают иеромонаха Фотия (Мочалова), его участие в шоу «Голос». Как вы к этому относитесь?

Лично у меня отношение двоякое. С одной стороны, это миссионерство. Я знаю много молодых людей, которые следили за программой. И не то чтобы прямо стали воцерковляться, но, по крайней мере, стали интересоваться православием.

Но как игумен монастыря я переживаю за отца Фотия. Чтобы он устоял, не переступил тонкую грань, за которой – тщеславие, гордость, потому что дьявол не дремлет. А ведь его выступление транслируют на всю страну. Поэтому мы все усиленно молимся за него, чтобы у него не произошло подмены духовной жизни. Ведь в первую очередь у иеромонаха должно быть служение Богу. А остальное уже второстепенно.

Иеромонах Фотий (Мочалов)

Иеромонах Фотий (Мочалов)

– Как проходит ваш обычный день?

Утром подъем в половине пятого. Умылся, оделся. В 5.30 братский молебен, полунощница, затем Божественная литургия. В 8 часов, в начале девятого богослужение заканчивается. Пришел к себе, чаю попил и дальше разные хозяйственные дела по монастырю, или совещание с руководителями подразделений. Бывают разные официальные встречи.

Сейчас, вероятнее всего, у меня будет график меняться, будут и другие обязанности, поездки на приходы. Вечером богослужение в 17 часов, ужин, потом вечерняя молитва и спать.

– Вы сейчас учитесь в магистратуре Калужского государственного института на факультете юридической психологии. Для чего вам психологическое образование?

Психология и такой предмет, как нравственное богословие, между собой перекликаются. Конечно, видишь в психологии и разногласия. Но, как бы то ни было, психология – это наука о душе.

– Какие, на ваш взгляд, проблемы у современных верующих – у монашествующих и у мирян?

Я хотел бы выделить одну самую большую проблему – это отсутствие у всех молитвы. Люди подменяют ее непонятной борьбой, думая, что борются за истину – с ИНН, новыми паспортами и так далее. В советское время было такое выражение: «Так за мир боролись, что камня на камне не оставили». А один из афонских старцев сказал, что смысл жизни человека заключается не в борьбе с дьяволом, а в единении со Христом. Потому что в этой борьбе, которую человек начинает вести, порой забывает, ради чего он борется. Уже далеко и не за Истину, не за Христа, а просто – борьба ради борьбы.


Читайте также:

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Правила жизни епископа Душанбинского Питирима

Террористам можем противостоять только молитвой...

Архиепископ Берлинско-Германский и Великобританский Марк: «Я один в семье – черная овечка»

Первые годы жизни в Западной Германии я не хотел иметь ничего общего с русским языком, а…

Архимандрит Серафим (Савостьянов): Через книги люди заново открывают для себя христианство

Православная традиция долго оставалась двигателем развития книжности на русской земле.