Многодетность – высокое призвание, а не «печать православности»

Интервью настоятеля Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцента Московской духовной академии, главного редактора портала Богослов.Ру протоиерея Павла Великанова. Интервьюирует Дарья Рощеня. Отдельное спасибо Дарье за поднятые вопросы!

Что-то неправильно в нашей консерватории, или размышления протоиерея Павла Великанова о семье как пространстве предельной концентрации любви

Уже много лет я не слышала выражение «плодить нищету». Будто кто-то исключил его из списка привычных упреков. Чем не признак некоторого оздоровления общества и признания многодетности нормой?

Впрочем, недоумение и легкое негодование окружающих все же витает в воздухе. Не случайно, то и дело появляются статьи, в которых многодетных просят поделиться рассказами о семейном счастье и радости воспитания детей в большой семье, а вовсе не о трудностях. Чтобы развеять наши сомнения. И это не госзаказ, не политика пропаганды большой семьи. На фоне рекламных призывов новых столичных микрорайонов – «плодитесь!» – эти заметки на полях больше напоминают попытку почувствовать, нащупать, – а как самим-то многодетным? Нормально? Многодетность – это благо или зло, счастье или беспросветные трудности?

О том, есть ли проблемы у многодетных и каков их характер, мы решили побеседовать с настоятелем Пятницкого Подворья Троице-Сергиевой Лавры в Сергиевом Посаде, доцентом Московской духовной академии, главным редактором портала Богослов.Ру протоиереем Павлом Великановым, который, к слову, ещё и отец четырех детей. Разговор получился более чем неожиданным.

Когда добро может обернуться бедой

– Отец Павел, есть ли у вас ощущение, что отношение к многодетным в России пренебрежительное и раздражительное: мол, нарожали, а теперь требуют решать их проблемы? И насколько это отношение устойчиво?

– У меня нет однозначного ответа. Лично я не сталкивался с ярко выраженным негативным отношением к многодетным. Впрочем, я могу предположить, что здесь немалая вина нас самих. Мы создаем и романтизируем культ многодетности, думая, что тем самым можем перевернуть и существенно изменить отношение к многодетности в обществе. Но многодетность – вовсе не панацея от социальных, психологических, личностных, да и духовных проблем.

На самом деле, мне чаще приходится сталкиваться с другой серьезной проблемой – когда мы однобоко продвигаем культ многодетности без всякого рассуждения, словно это неотъемлемая часть православного «Символа веры», то на выходе получаем не сознательно и свободно ставших многодетными, а вынужденно. «Романтизация» многодетности без объяснения того, что это – реальный ежедневный труд и подвиг, к которому надо подходить ответственно, с рассуждением – и не каждому это по силам – всё  это плохая услуга молодожёнам. Не всякому быть монахом, не всякому – женатым, и не всякому – многодетным.

– Что вы имеете в виду?

– Это ситуация, когда, став многодетными, люди не имеют ни внутренних сил, ни материальных ресурсов, чтобы хотя бы просто детей обеспечить. Вся та романтическая пена, которая активно взбивается определенными кругами – «чем больше детей, тем легче жить!» – на самом деле далеко не всегда соответствует действительности.

Понимаете, одно дело – это материальная сторона, а другое, что гораздо сложнее и важнее – это необходимость включенности родителей в жизнь детей, возможность и способность уделять достаточно внимания своим детям.

Дети ведь хотят от родителей гораздо больше, чем мы думаем.

Если ребенок воспитывается в семье (в нормальной, любящей, обеспеченной семье), где один-два ребенка, он получает гораздо больше внимания, чем ребенок, где в семье 5-6 и больше детей, и при этом нет ни нянек, ни гувернанток, ни домработниц –  дефицит внимания неизбежен.

Я уверен, что сегодня разговор о многодетности из высокого пафоса стоит переводить в плоскость более открытого и откровенного разговора о реальных сложностях, с которыми сталкиваются родители в многодетной семье.

Да, это единственно правильно, что в семье должно быть много детей. Но нужно понимать и то, что это серьезный подвиг. И к этому подвигу люди должны быть готовы. Готовы – но не вынуждены. Они чётко должны понимать, на что идут. Если раньше человек вырастал в многодетной семье и имел опыт такого уклада жизни – то сегодня большинство родителей – из семей с одним, максимум двумя детьми, а то и вообще из неполной семьи.

И если они не готовы, то делать заложниками многодетности как самих родителей, так и детей, – неправильно и нечестно.

Любая добродетель, которая стала вынужденной, рискует превратиться из добродетели в настоящую беду.

Если человек начинает жить на пределе сил и возможностей, если перестает воспринимать свою многодетность как благословение Божие, если начинает тяготиться этим, то возникает большой вопрос: а появится ли у детей, которые воспитаны в такой семье, хотя бы минимальное желание пойти по стопам своих родителей?… При том, что обязательная многодетность воспринимается именно как церковная неизбежность?

В чем мы ошибаемся

– Но есть же чадолюбивые нации, где многодетность воспринимается как достоинство, честь, норма и готовность к ней – в крови. Это итальянцы, испанцы, грузины. Грузия при этом была одной из советских республик. Только ли дело здесь в воспитании?

– Наша страна прошла через страшное горнило испытаний. Любой народ всегда четко разделен на определённые слои, которые и формируют общество как таковое. Так вот все эти слои в нашей новейшей истории засунули в мясорубку и превратили в фарш. Из русского народа сделали фарш. Из которого можно было уже лепить что угодно.

Те же самые грузины и другие жители Кавказа и Закавказья – они не стали «фаршем» в советский период. Да,  их модус существования в государстве изменился, но внутреннее расслоение, устои, как были, так и оставались в целом незыблемыми. А русский этнос по-настоящему пострадал. Поэтому, мне кажется, что кризис современной российской семьи связан с глубинным кризисом идентичности.

Вы задали вопрос: как общество относится к многодетным? А знаете, я не вижу этого общества, о котором можно было бы сказать, что оно к чему-то и как-то относится. В нашем обществе нет целостности, гомогенности, сплоченности, того, что позволило бы заявить: российское общество относится к вопросу многодетности так-то. Его – общества как целостности – просто нет.

Точки, вокруг которых концентрируются взгляды, внешние серьезные стимулы, вызовы – возможно, это то, что способно помочь обществу консолидироваться. Как было в ситуации с Украиной и Крымом, например, когда какие-то события стали притягивать людей друг к другу и стало появляться некое единство.

Возможно, то же самое должно произойти и здесь. А пока я вижу, что российский исламский мир гораздо здоровее в плане семейных отношений, чем то, что мы именуем российским как-бы-православным миром. Это не на уровне теоретизирования, а на уровне практики особенно хорошо видно. Однажды я летел с малолетним сыном в Минеральные Воды. Почему-то нам указали места в разных рядах. Так вот, единственный, кто без всяких разговоров и просьб вскочил и поменялся местом – был мусульманин из одной из закавказских республик. «Конечно, батюшка, о чём разговор?» Остальные – наши, родные, русские, с крестами на груди, молодые и взрослые, делали вид, что не слышат, а то и просто отшивали: «Не видите что ли, я уже сижу, и это – моё место!» Когда вы приходите в кафе, например, то видите, что мы, русские, всегда сидим обособленно, по-отдельности, а мусульмане стараются не только поприветствовать единоверцев, но и сесть рядом друг с другом. Даже если в помещение заходит какой-то новый мусульманин, он тут же органически вписывается в это сообщество, несмотря на то, что ни с кем не знаком.

Я уверен, что наша консолидация должна произойти на уровне физической боли, какого-то глубинного ощущения появившейся сродности. Если этого не будет, то дальнейший распад только продолжится. Какие бы красивые лозунги не развешивали по улицам.

Сейчас в обществе есть огромная проблема с пониманием своей идентичности. Я бы назвал это ощущением растерянности. Люди сейчас хотят не на словах, а в самой жизни почувствовать что-то другое. И когда мы говорим: вот, посмотрите на наши православные семьи, как у них всё хорошо, только потому, что они православные и многодетные… – это нечестно. Ведь на самом деле придут и посмотрят, и сделают свои выводы.

Знаете, я смотрю на наши многодетные семьи, с которыми мне приходится работать, сталкиваться на приходе, а ведь среди них очень мало тех, на которых мне хотелось бы кого-то ориентировать. Они есть – но таких – единицы.

Они исключения. Чаще приходится сталкиваться с тяжелыми во всех отношениях непростыми ситуациями, в которых объективный взгляд найдет очень много негатива и невнимательности друг к другу.

Когда дети в таких семьях достигают относительно самостоятельного возраста, уверяю вас, они просто сбегают. Одни – пускаются во все тяжкие. Другие – хоть и живут с верой в Бога, но со значительной дистанцией от Церкви как института. В храм они, конечно же, не ходят. Поэтому я убежден, что сегодня мы имеем очень серьезные проблемы именно в содержательном плане: мы предлагаем людям многодетность как единственно эффективно работающую модель внутрисемейных отношений. И – ошибаемся. Многодетность – прекрасна, но не для всех.

– Постойте, но эта агитация разве не от Церкви исходит?

– Не только. Многодетность не сделает вас счастливыми механически. Не существует никакой «волшебной магии» многодетности.

Понимаете, если вы не научились любить друг друга без детей, то оттого, что у вас появятся их шестеро, ваши отношения не перерастут в нечто большое по принципу перехода «количества в качество».

Если между людьми были серьезные проблемы изначально, если они не смогли полюбить друг друга, раскрыться друг в друге, держаться друг друга без детей или с малым количеством детей, то при появлении «магического» седьмого ребенка, как у нас некоторые говорят – «происходит полное омоложение организма женщины на клеточном уровне» … – так вот, ничего этого не произойдет и чуда не случится!

Я знаю семьи, которые распадались, имея троих, четверых, пятерых детей. При этом все эти семьи были глубокоправославными, а некоторые даже ультра церковными.

Однако дети в таких семьях получались настоящими духовными инвалидами, которые никакого отношения к Церкви сегодня уже не имеют. Они вырастают, уходят – и всё! И то, что их еженедельно приносили к причастию, что годами они сидели в воскресных школах – все это не работает. Или, в лучшем случае, эффективность минимальная.

Потому что механически в жизни личности ничего не работает. Работает только тогда, когда человека касается искренняя заинтересованность и любовь другого. Когда он приходит и отогревается, когда видит, что его любят не на словах, а на самом деле.

Интервьюирует – Дарья Рощеня

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Как расчесаться перед зеркалом, или Еще раз про многодетность

Священник Федор Бородин о том, что делать, когда не хватает сил

Незаметная ловушка многодетности, или О нелюбовной дискуссии вокруг любви

Жена – это не «детородный механизм». И не просто «помощница» и «вдохновительница». Это такой же живой,…

Жить по-христиански гораздо труднее, чем кажется

Если люди не хотят иметь детей и не могут воздерживаться, частое причащение для них невозможно, да…