Он горел!

     В советские годы, в середине 1980-х, когда и в самой смелой фантазии невозможно было себе представить, что вскоре один за другим будут открываться старые, а тем более строиться новые храмы, в село Алексино приезжали на службу верующие люди, сами пели, читали. Здесь шла уставная служба, даже кафизмы читались полностью, как в монастыре. Добираться туда было нелегко – час сорок пять на электричке с Белорусского вокзала до Партизанской, потом два с половиной километра полем до храма Покрова Божией Матери. Отец Василий Владышевский, настоятель храма, смотрел через окно в подзорную трубу – кто показaлcя там, вдалеке, в поле. Привозили в рюкзачках еду, готовили обед, собирались за длинным столом и, главное, отводили душу в общей православной беседе с батюшкой.

В этот храм приезжал и молодой московский врач-микропедиатр – специалист по первым дням жизни младенца, Алексей Грачев, работавший в московском родильном доме, и многие другие молодые люди, почти все ныне священники.

   Как это и допускается по правилам нашей Церкви, Алексей в роддоме сам крестил детей, когда ребенок мог умереть, не дождавшись священника: чтобы не думать, не терять времени, всех мальчиков – Иванами, всех девочек Мариями.

   «У меня, – говорил он, – много крестников – детей, которых я крестил в разные годы моей практики. Некоторых буквально в последнюю секунду, перед самым последним вздохом. У меня была с собой святая вода. Я почти каждой маме потом сказал, что ее ребенок крещен, с таким-то именем, она имеет возможность церковно молиться за него, поминать его в храме. Конечно, для матери это утешение. А некоторые даже не знают, что ребенок у них крещеный. Главное, Господь знает. Это милость Божья, что Господь сподобил их окрестить. Я чувствую, что это мне помогает в жизни, по молитвам этих детей Господь меня хранит. В этом тоже есть некий перст Божий. Может быть, благодаря их молитвам Господь и призвал меня в сан священства».

   Алексей был рукоположен одним из первых, в Благовещение, которое в 1990 году совпало с Лазаревой субботой, и стал служить в храме Рождества Богородицы в Крылатском, где перед этим отец Василий Владышевский служил на паперти полуразрушенного храма первый молебен.

   В конце этого же года мне предложили редактировать православный журнал «Русская семью». Я стал готовить номера и решил, что из номера в номер в нем будут публиковаться беседы врача-священника Алексия Грачева «Когда болеют дети ». Сказал ему о журнале, об этой идее, а он:   «Поезжай в Лавру, к отцу Кириллу за благословением».

Научил меня, как, когда, куда войти, и я поехал. Страшно было, конечно. Во время всенощного бдения под зимний праздник Святителя Николая вхожу в крошечный алтарь Серафимовского придела в Трапезном храме, где исповедует отец Кирилл, стою ни жив ни мертв и думаю: «Я в Лавре, в алтаре… Выше – только Небо!» Отец Кирилл благословил меня.

   Для первой беседы мы встретились с отцом Алексием 2 июля 1991 года – его семья была на даче, и он смог уделить мне время. И вот из расшифровки этой диктофонной записи я стал составлять беседы врача-священника.

   Журнал тогда не получился. Вскоре после этой встречи все и распалось. Но остались от того благословения, от того собирания журнала две книги: «Когда болеют дети» и

«Не придуманные рассказы» Л.С. 3апариной, рукопись ее мне передали тогда же (прежде эти замечательные рассказы ходили только в православном самиздате). В тот год стала выходить газета «Русский Вестник» (в самую точку! радовались мы). Теперь еще выходит журнал «Русский дом», во многом с той же идеей, что и «Русская семья». Так что, может быть, и в это вложилось благословение Божие, данное тогда, в праздник Святителя Николая, в Троице Сергиевой Лавре отцом Кириллом.

   После того как была смонтирована очередная беседа, которую из нас прямо-таки вытягивала тогдашняя сотрудница «Русского Вестника» Татьяна Кислицына, отцу Алексию нужно еще было найти время, чтобы вместе со мной окончательно ее отредактировать. У батюшки, мягко говоря, времени никогда не было, мы работали и после его вечерней службы, иногда он подвозил меня, чтобы я успел на последний поезд метро, а иногда я шел пешком оставшуюся часть пути среди ночи. У него был очень живой, всегда очень радостный, студенческий тонус, он и жил одно время с семьей у метро «Студенческая». Мы работали как два редактора: вместе искали слова, отец Алексий тоже правил текст, дописывал. Однажды какую-то беседу (кажется, пятую) взялся переписывать заново. Потом, после работы, чтобы немного отдохнуть, он сел за руль, и мы поехали на Москву-реку купаться (каждый раз, проезжая мимо этого места в Успенском, вспоминаю тот наш чудный бросок из города в яркое лето, в воду, на траву).

   А Великим постом 1992 года, 4 апреля, была первая служба в Рождествено, близ разраставшегося Митина, в  холодном храме Рождества Христова, куда отца Алексия назначили настоятелем. В алтарь принесли кованый семи свечник без лампад, вставили семь свечей. Отец Роман (Тамберг) говорил первую проповедь после Литургии.

   Дома у отца Алексия то и дело звонил телефон. Если было что-то серьезное, он тут же полностью уходил в этот вопрос и ронял свое отрывистое: «Так… Так…» думая только о том, что нужно делать и как (делать или не делать – об этом речи не было). Постоянно давал советы родителям малышей.

   Как-то по дороге в Алексино я держал диктофон, а он вел машину и наговаривал беседу на очередную тему. А когда меня рукоположили и я уехал в свой приход, мы и вовсе перестали видеться. И все-таки решили продолжать работу.

   Когда Андрей Сушков, работавший тогда в «Русском Вестнике», предложил издать опубликованные в газете пять бесед в виде брошюры, мы удивились: да ведь это же только начало книги! Думали даже: издавать, не издавать?. у отца Алексия была идея – сделать «православного Спока». Он хотел дать все темы по порядку: беременность, роды, кормление… Мыслей, тем для бесед было очень много. Например, о том, как воспитывать и растить так называемых «тяжелых» детей, против родов в воде. Была и тема:

«Смерть в семье ». Она осталась в расшифровке тоже не смонтированной – мы говорили об этом во время самой первой нашей встречи, думалось: это еще не скоро, где-то в конце книги будет. Но получилось иначе…

Я считал, что не нужно ждать окончания всей работы для нового издания книги, она и так постоянно переиздается, а будем добавлять новые беседы по мере их готовности. И тогда мы подготовили одну беседу на тему: «Ребенок и пост». (Рабочее название ее было «Не умрут ли дети от поста?», чтобы успокоить взрослых, особенно бабушек.)

      И наконец наша самая последняя встреча для работы над этой, шестой, беседой осенью 1997 года.  Мы говорили с ним тогда о многом.

   Когда он показывал мне свой храм в Рождествено, отопление с подводной лодки, которое он в нем установил, когда мы лазили с ним на колокольню, с которой открывалось все его приходское хозяйство, я думал: «Горит! Он горит!..» Как свеча.

И вот он провожает меня на машине до станции метро

«Тушинская» из своего храма Рождества Христова в Рождествено, я держу диктофон – записываю его последние добавления, вошедшие в шестую беседу, которая вышла уже после 4 мая 1998 года…

   Когда его не стало, задумался: как мне теперь все доводить до конца? Ведь он всегда вносил в текст даже на последнем этапе что-то еще. Однажды спросил совета у старца Николая Гурьянова, и он благословил меня заканчивать книгу одному. Бог даст, смогу сделать это.

   Ведь книга нужна! Все время вспоминаю на крестинах, на проповедях слова отца Алексия, – дай Бог это записать, издать.

   Столько дел – такое удивительное время даровал нам Господь! – кажется, на три, на пять жизней… А жизнь такая короткая.

   В день его отпевания, 7 мая, я передал полностью готовую, самую точную, самую полную рукопись книги «Когда болеют дети» наместнику Данилова монастыря, возглавлявшему отпевание (отец Алексий хотел, чтобы книга была опубликована именно там), и она вышла до сорокового дня.

Однажды отец Алексий рассказал: «На последней встрече ко мне подошла одна раба Божия и сказала, что благодаря нашей книге она оставила ребенка, не стала делать аборт». – «Да, – говорю, – может, этот младенец, этот человек потом замолвит словечко за нас, грешных». А он, улыбаясь: «Да, может, он будет тем Лазарем, который, омочив перст в воде, коснется нашего языка и остудит его».

   А я еще подивился: как легко он говорит об этом, смеясь, – о наших будущих адских муках.

   Дай Бог, не напрасна была эта легкость… Дай Бог, он миновал их, минует навеки! Дай Бог, чтобы ему там было весело и легко, как весело было его поющей душе с Богом, с детьми здесь, на земле.

Когда уйду навеки… Протоиерей Алексий Грачев / Архидиакон Роман (Тамберг): Книга воспоминаний / сост. В.Ю. Малягин. –М.: Издательство Даниловский благовестник, 2007. – 384с. Ил. 

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: