Откуда берется “сама виновата”, или о том, чтобы не затыкать уши

|

Флешмоб “я не боюсь рассказать”, в ходе которого женщины рассказывали о своем опыте насилия и домогательств, вызвал различные реакции – он горячего одобрения до нескрываемого раздражения. В чем причина негативной реакции? Откуда берутся попытки объяснить жертве, что она “сама виновата”? Как вообще возникает ситуация, в которой жертвы опасаются, что обвинят именно их?

Тут можно предположить целый ряд факторов. Есть простое соображение, что ссориться с насильником гораздо опаснее, чем с жертвой. Мужчин, пишущих про то, что жертва сама виновата, обвиняют в том, что они сами насильники. Я подозреваю, что в большинстве случаев это не так – это реакция не самого насильника, не агрессивного альфа-самца, а именно самца низкорангового, который инстинктивно стремится подлизаться к альфе, чтобы уменьшить вероятность положенных ему по рангу побоев. Товарищ волк, как говорится в анекдоте, знает кого кушать. Как доказали британские ученые, эволюция научила нас принимать сторону сильного.

Другое соображение касается беды вообще – люди часто стремятся уменьшить свой страх, полагая, что беда случается с какой-то другой категорией людей, к которой они не относятся. Раком болеют только заядлые курильщики, жертвами пожаров становятся только те, кто в пост шатается по кабакам, а жертвами преступлений только те, кто ведут опасный образ жизни или как-то провоцируют злодеев. Признать, что беда может случиться и с человеком, который в ней совершенно, даже на уровне неосторожности, не виноват – значит лишиться этой успокоительной иллюзии.

Еще одна возможная причина – нежелание признать, что знакомый, родственник, сотрудник, старый друг оказался преступником и негодяем. Это, с одной стороны, вызывает болезненное чувство предательства, а с другой, желание, чтобы все это оказалось неправдой и жизнь могла продолжаться как раньше. Это особенно сильно проявляется, когда речь идет о чести нашего сообщества – у нас тут не бывает таких безобразий! Нечего клеветать!

Плюс раздражение, которое иные из немолодых замужних женщин могут испытывать в отношении молодых и открыто одетых, раздражение, вызванное опасением за своих мужей. Плюс раздражение этих самых мужей на недоступность молодых женщин. Плюс лень и нежелание как-либо шевелиться в ответ на чьи-то сообщения о творящихся безобразиях.
Все это естественно порождает атмосферу, в которой жертва вызывает раздражение и желание дать ей понять, что лучше бы она заткнулась. Это ее проблемы. Люди предпочитают не слышать.

В этой ситуации отказ заткнуться – и ободрение друг другу не затыкаться – это, несомненно, позитивное развитие. Обвинять жертву есть вопиющая несправедливость, если несправедливости в обществе станет меньше, это очень хорошо. Насильник должен сидеть в тюрьме. Всякий, кто распускает руки, должен терпеть наказание сообразно своему проступку.

Но соображение, которое чаще всего высказывается вслух – это то, что все движение начато феминистками в их феминистских целях – а нам эти цели не близки.

В самом деле, весь флешмоб, как говорят, запущен украинской феминисткой Анастасией Мельниченко, занимающей, к тому же, совершенно не ту сторону в украинском конфликте. Ну, это понятно. Насилие в отношении женщин – одна из постоянных феминистских тем. При этом разговоры о нем встроены в феминистский идеологический контекст, в котором, как это характерно для революционных культурных движений, какие-то явно дурные вещи (вроде насилия или приставаний на работе) помещаются в одну строку классификации с любыми явлениями, которые идеологически не устраивают феминисток – например, с традиционной семьей, которая представляется “патриархальной”, и, значит, по определению угнетательской. Яростно про-абортная позиция феминисткого движения особенно не дает возможности христианину его поддержать. Но не будем входить в подробности – эта статья не посвящена критике феминизма.

Из того, что проблему поднимают какие-то мировоззренчески вполне чуждые люди, не следует, что проблемы нет. Я как-то видел большевистский плакат, обличавший империалистическую войну – “За что умерли 10 000 000 людей?”. Вопрос вполне обоснован – при всей антипатии к большевикам. Ложные идеологии предлагают ложные решения проблем – но сами-то проблемы реальны и требуют внимания.

Идеологически феминизм ошибочен, а местами производит тяжелое эмоциональное впечатление. Однако проблемы, на которые феминизм обращает внимание – насилие, сексуальная эксплуатация (в том числе, порнография) – существуют на самом деле. Деятельность правоохранительных органов в преследовании сексуальных преступлений нуждается в улучшении, потерпевшие не должны подвергаться дополнительным унижениям, а всякий, кто скажет “самадуравиновата” должен восприниматься как человек чрезвычайно непочтенный. Это бесспорно. Бесспорные вещи не перестают быть бесспорными, когда их говорят люди, в целом, спорных убеждений.

Более того, отдельные инициативы идейно чуждых движений следует рассматривать исходя из отношения к инициативам, а не к движениям. Если, например, феминистки в ряде стран добились защиты прав работниц от домогательств со стороны начальства – то и хорошо.

Оценивая какие-то инициативы исключительно с точки зрения того, кто их выдвигает, мы рискуем начать защищать какое-то явное безобразие из-за того, что идейные оппоненты его порицают.

Культура замалчивания, для которой удобнее, чтобы жертвы молчали, поощряет тяжкое зло, и должна быть преодолена – на уровне общественных представлений, и на уровне государства. Жертвы должны получить защиту, насильники должны быть строго наказаны. “И прочие услышат, и убоятся, и не станут впредь делать такое зло среди тебя” (Втор.19:20)

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Не человек

Как соболезновать женщине легкого поведения или заключенному