Не сказать плохого о другом ни разу за день – невозможно?

|
Злословить, осуждать – это так привычно, так кажется «в природе человека». Чем же это опасно? Можно ли справиться и начать говорить о других людях только хорошее? Всегда ли это необходимо? Размышляет протоиерей Игорь Гагарин, настоятель Иоанно-Предтеченского храма села Ивановское.
Священник Игорь Гагарин

Священник Игорь Гагарин

Желание совершенства, стремление к совершенству, я убежден, – самое важное желание, которое должно управлять нами. Иисус Христос говорит об этом прямо: «Итак будьте совершенны, как совершен Отец ваш Небесный» (Мтф.5:48). А как нам идти к совершенству? Направление, вроде бы, понятно.

Все мы обладаем суммой добродетелей и пороков. Задача ясна: Развивай в себе все лучшее и искореняй все нехорошее. Чем больше в этом преуспеешь, тем совершеннее будешь.

Но тот, кто взялся за это, приступил к работе над собой, тот знает, как это непросто. И как мало удается в этом преуспевать… Проходят годы упорной борьбы с самим собой, борьбы, включающей молитвы, посты, регулярные исповеди и причастие, усилия воли, но посмотришь на себя честно и видишь: «А воз и ныне там!» Впрочем, я немного лукавлю. Если человек работает со своей душой постоянно и искренне, «воз» на месте не стоит. Движение есть, но как оно медленно! И как горько, что с годами перемены к лучшему в нашем характере настолько бывают незначительны, что почти незаметны! Какое там совершенство.

Но есть в Писании такие слова: «Кто не согрешает в слове, тот человек совершенный» (Иак. 3:2). Это сказано братом Господним, Апостолом Иаковом. Удивительные слова! Не согрешай только словом и… Все позволено? Не злословь никого, не осуждай и… достаточно? Будешь не просто хорошим человеком, а даже совершенным?

Игумен Никон Воробьев пишет:

«Не осуждай никого, а для этого старайся ни о ком не говорить ничего плохого. Это самый лёгкий способ не быть осуждённым на том свете. Ибо Спаситель Господь Иисус Христос обещал: Не судите, и не будете судимы; не осуждайте, и не будете осуждены (Лк. 6, 37). Один монах жил очень нерадиво, а когда стал умирать, то был в радости духовной и нисколько не страшился смерти. Когда его старцы стали расспрашивать, какие у него тайные добродетели, что он умирает, как великий праведник, то он ответил: «Господь меня известил, что всё мне прощает и не осуждает за грехи мои, потому что я сам никого не осуждал».

Я очень люблю этот рассказ и часто повторяю в беседах с людьми. И далеко не всегда встречаю понимание. Слишком уж, кажется, просто и несправедливо. Безобразничай, твори любые гадости, только не осуждай – и спасен? Какой, возражают, легкий способ вхождения в рай!

А попробуйте! Проживите один день, не сказав ни о ком ничего дурного.

Склонность к осуждению – одно из самых заметных последствий первородного греха. Иоанн Кронштадтский заметил, что любой добрый слух о человеке распространяется довольно медленно и недалеко, а любой дурной слух, любое порочащее известие мгновенно становится известно всем. Люди обычно гораздо живее и охотнее подхватывают и передают друг другу плохое, чем хорошее о других.

Мне кажется, у нас в церкви слишком снисходительное отношение к этому греху.

Знаю одного человека, который уверовал еще в те времена, когда вера считалась признаком «ненормальности» и неблагонадежности. Пришел же к вере так: познакомился с одним православным, в котором сочеталось то, что казалось раньше несовместимым: интеллигентность, хорошее образование и искренняя вера. Причем не такая вера, которую он готов был понять, вера в «Высшую Идею», «Вселенский Разум», «Добро и Красоту». Новый знакомый обладал  той верой, которая всегда вызывала непонимание и протест: с поклонами, свечками, записками (20 копеек простая, 40 – заказная) и прочими атрибутами, которые, казалось, ничего общего с христианством не имеют. Поговорил с ним,  прочитал Евангелие, некоторые самиздатовские книги о православном христианстве, которые взял у своего нового знакомого, и открылось – вот истина, вот чего жаждала душа, вот, чем и ради чего действительно стоит жить. Окрестился, стал понемногу воцерковляться. Все было нормально: молился, постился, стал понимать службу, исповедался, причащался. Одного не было – общения с братьями и сестрами во Христе. Все вокруг были неверующими. Говорить о вере, кроме духовника и того, кто привел его (а он жил не близко и виделись редко), было не с кем. Так вот этот человек, всем сердцем восприняв Евангелие, особенно близко к сердцу принял заповедь «Не судите и не судимы будете». Сердце говорило ему, что над этим необходимо работать особенно тщательно. Так он и поступал. Всеми силами удерживался от осуждения, и когда оно все-таки случалось, каялся в этом с самым сильным сердечным сокрушением. Задача была непростая. Главной темой всех разговоров, которые велись вокруг и в которых поневоле приходилось участвовать было, конечно, злословие. Это все мы знаем. Посмотрите издалека на любую группу людей, оживленно о чем-то говорящих. Это могут быть бабушки на скамейке, рабочие на перекуре, учителя в учительской и пр. Вы еще не слышите, о чем они говорят так горячо, но легко догадаетесь.

Поэтому тот, о ком пишу, часто ощущал себя белой вороной и в семье, и среди знакомых, и на работе. И как хотелось ему христианского общения! Как не хватало возможности быть с теми, кто как и он, стараются жить по Евангелию, для кого заповеди Христовы ― главное руководство в жизни.

А потом все изменилось. Подули в нашей стране другие ветры, прекратились преследования верующих и появилась возможность жить полноценной церковной жизнью. У этого человека появились друзья-христиане, он познакомился даже с некоторыми священниками. И это оказалось очень большим искушением. Первое, что он с горечью обнаружил: здесь осуждают так же легко и обильно, как и за церковной оградой. Когда же он пытался как-то протестовать, слышал в ответ благодушное: «Это не осуждение, это рассуждение». Или что-то в этом роде. Сначала все это очень коробило его, а потом привык и сам стал потихоньку терять то, чему успел научиться пока пытался быть христианином  самостоятельно. И сам стал осуждать все больше и больше. Вот такая печальная история. Если Церковь ― союз тех, кто помогает друг другу быть настоящими учениками Иисуса Христа, то с моим знакомым произошло все наоборот.

Почему же так? Почему, отлично зная всю недопустимость этого греха, мы так легко позволяем себе в него впадать? И совсем не так скорбим об этом, как о некоторых других своих грехах. Причин немало.

Во-первых, хочу сказать, что порой это бывает даже необходимо. В конце концов, должны мы иметь свое мнение о том, что происходит вокруг нас! И разве оно всегда должно быть положительным! Разве не должны мы давать правильную нравственную оценку тем или иным событиям или даже личностям! Спросили меня недавно о моем отношении к Сталину. Я ответил. А мне: «Как же Вы, батюшка, осуждаете?» А вот так! Зло должно быть названо злом! Но каждый раз, когда я чувствую потребность высказаться о ком-то или чем-то отрицательно, надо остановиться и спросить себя: Нужно ли это? Изменится ли от этого что-то? Иногда совесть говорит: Да. Сейчас нужно. Да, здесь молчание лицемерно и малодушно. Да, тут нужно предупредить человека, с кем он имеет дело, а то выйдет беда. В таких случаях приходится и произнести что-то очень похожее на злословие. Но таких случаев в жизни не так-то много. Гораздо меньше, чем мы реально позволяем себе осуждать. И если такое произошло, то должно сопровождаться молитвой о том, о ком пришлось говорить плохо.

Другая причина, может быть вполне понятная, выражена в словах Господа:»… от избытка сердца говорят уста.» (Мф. 12). «Невысказанное слово жжет». Если я искренне возмущен кем-то (и возможно не без основания) как хочется поделиться этим с близкими людьми! Такая причина по-человечески очень понятна. Но как же хорошо поступит человек, который преодолеет это желание ради Христа и Его заповеди. Как светло и радостно становится на душе, когда очень хотелось сказать, но не сказал «потому что Господь не велит»! И наоборот, скажешь и … как-то гадко становится на душе. Это конечно, относится к тем, кто действительно старается быть со Христом.

«Ну хорошо, – возразят мне, – допустим обуздаю я язык.  Сердце как обуздать! Научился я ни о ком не говорить дурно вслух. Но внутри-то! В сердце-то! Все равно то и дело осуждаю! И какая разница!» Разница есть,  и большая. Любой помысел, помыслом же и очищается. Не в нашей власти управлять сердцем, которому, как известно, «не прикажешь», но в нашей власти дать оценку тому, что происходит в сердце. Не все то, что в сердце – мое. Если я не согласен с этим, если не хочу этого осуждения, неприязни, то это еще «не мое».  Однако, чтобы подтвердить, что действительно «не мое» нужно по крайней мере две вещи. Первое: молитва за того, против кого настроено мое сердце. Второе: не допустить прорваться этому наружу. Не произносить вслух тех слов, которые кипят внутри и рвутся на язык. Как только произнесем, как только поделимся этим с кем-то и все! Теперь это уже мое, теперь я несу ответственность за осуждение, дьяволу удалось навязать мне то, что могло быть преодолено, пока не было произнесено. Потому что, как учит пословица, «Слово – не воробей, вылетит – не поймаешь». Может быть очень даже пожалеешь, что вылетело, искренне раскаешься, но оно, слово осуждения,  будет жить своей жизнью, передаваться из уст в уста, обрастать подробностями и делать свое черное дело разрушения любви и мира.

А когда только подумал про себя о ком-то плохо, ничто не мешает подумать вслед за этим и другое, и мысленно сказать: «Не прав я, Господи! Спаси и сохрани раба Твоего …., а меня прости, что осудил его вопреки заповеди Твоей.» Если после этого не прекратится поток осуждающих мыслей и чувств, не признавать этого своим, относиться к этому так, как будто кто-то (ясно, кто!) рядом говорит что-то нехорошее. Ты вынужден это слышать, но не согласен с этим. «Не хочу этого, Господи! Не мое это!»

Чаще же всего причина осуждения прямо и откровенно греховна: отсутствие любви, злоба, превозношение, самоутверждение. Это один из способов самовосхваления. Когда я возмущаюсь чьей-то нечестностью, я даю понять собеседнику, что я не такой, я очень честный. Сказать напрямую о своих достоинствах неприлично, хвастуны всегда смешны, а вот возмущаться пороками ― дело привычное и понятное. Злословя трусов, скупцов, глупцов, развратников я тем самым превозношу свою смелость, щедрость, ум, целомудрие и пр.

В наше время появилась еще одна новая форма злословия – в сети интернет. Ведь интернет – своего рода микрофон. Теперь у каждого появилась возможность быть услышанным не кучкой собеседников, а тысячами людей. И при этом они не видят тебя вживую, не надо смотреть им в глаза, можно при желании скрыть свое имя! И вот тут вылезает! Те остатки приличия, которые могут еще сработать в живом присутствии собеседника, теперь исчезают. Исчезает и страх того, что за какие-то слова можно и «по лицу схлопотать». Я уже давно стараюсь не читать в интернете никаких комментариев к публикациям и не заходить ни на какие форумы. Когда это все же случается, потом жалею. Думаю, не надо объяснять, почему. Не всегда так, конечно, бывают и очень добрые и мудрые слова, но чаще то, о чем уже сказано.

Грех осуждения так неискореним, наверно, потому что нет в нашей церковной среде к нему должного общественного неприятия. Знаем, что плохо, но … все же осуждают. Куда от этого! А было бы среди нас такое же отношение к любому злословию, осуждению, сплетням  как к мату, или к сальным анекдотам! Если бы каждому, кто только начинает злословить, окружающие давали понять всю недопустимость этого со всей резкостью и прямотой! Почему бы и нет! Как висят в некоторых местах таблички «У нас не курят», так повесить бы в христианских домах: «У НАС НЕ ОСУЖДАЮТ». Впрочем, кто-нибудь обязательно припишет: «НО РАССУЖДАЮТ». И многие такой приписке, к сожалению, обрадуются.

 

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
«Выплеск эмоций», или Как поставить заслон злу?

Поражение от зла – и есть моя злобная реакция на происходящее зло

Семь фактов о злословии

Только злоречивый настойчиво доказывает, что его грех освящен традицией, агиографией и чуть ли не «Добротолюбием»...

Не человек

Как соболезновать женщине легкого поведения или заключенному