Про инклюзию

|

Итак, детей из интерната загрузили в автобус и повезли в лагерь. Собрали, надо думать, чемоданы. Панамки, надо думать, надели, и рассказали: едем проводить лето на природе. Ехали несколько часов, и наконец – вот она, природа, вот он, лагерь. И вот он – директор в воротах. И отдых уже почти начался, и все превосходно.

И тут внезапно выясняется, что директор не знал, что детишек к нему везут не из интерната при балетной школе Большого театра, к примеру, а из интерната для «умственно отсталых» детей (именно так обычно и пишут на табличках при входе в эти учреждения).

И директор велит шоферу давать задний ход, и увозить этих «некондиционных» отдыхающих туда, откуда привез, потому что у него тут отдыхают «нормальные» дети, а кое-где даже и АНГЛИЧАНЕ, которые, как известно, совсем уж «первый сорт», и их видом таких ребятишек огорчать нельзя.

Дальше возникает скандал, история попадает в социальные сети, и вот он перед нами – традиционный российский спор во всей своей красе. С разбросом мнений от «уберите этих дебилов от моих здоровеньких деточек» до «в тюрьму пожизненно директора, который не принял больных детей».

ИНКЛЮЗИЯ – значит «включение».

Включение обратно в нормальную жизнь тех, кого мы ради своего удобства из нее «исключили». Нам было слишком дорого строить лифты и пандусы, приспосабливать детские сады и школьные классы к особым потребностям особых детей, нам не хватало денег на «тьюторов» – тех, кто на каждом шагу поддерживает такое дитя. Нам было не до того, чтобы писать для них специальные программы, нанимать терапевтов, умеющих работать с такими детьми.

Много дешевле было построить резервации, и запереть их вместе со всеми проблемами там, за надежными заборами с солидной охраной. И вот – о чудо! – маятник качнулся в другую сторону, и наступила наконец она – волшебная инклюзия. Все должны жить, учиться и отдыхать вместе. И мы надели панамки, и поехали в лагерь.

Я знаю об этой истории только то, что знают все. Развернули, прогнали, не пустили. В произошедшем нужно разбираться, и надеюсь, что это будет сделано быстро и тщательно.

Но мне кажется, что я знаю, как все должно было произойти.

Месяца за три до начала лета директор интерната вдвоем с директором лагеря должны были приехать и осмотреть территорию для будущего отдыха. Поглядеть, удобны ли для особых детей палаты, беседки, качели и прочие радости. Потом директор лагеря должен был приехать в гости в интернат, и посмотреть, кого же привезут к нему в панамках в автобусе 1 июня.

Потом директор должен был пригласить своих педагогов и волонтеров (ах как хорошо было бы, если б у него были эти волонтеры! А их часто нет, и не потому, что никто не идет работать с «такими» детьми, а потому что не все хотят возиться с волонтерами, ведь проще запереть, «держать и не пущщать»). И должна была родиться программа этого отдыха, и отдельно – большая программа по взаимодействию с этими самыми «нормальными детьми», которые боятся «ненормальных», «не таких», «не похожих». И это, уж простите меня, естественный страх. Который преодолевается неторопливой, кропотливой и очень компетентной работой. И может быть даже – работой с родителями обычных детей, которые получают (или покупают) путевки в эти лагеря.

Может быть, благополучным и не бедным родителям стоило бы предварительно рассказать, что у их нормальных, здоровых детей есть шанс развить в себе редкие качества – сочувствие и милосердие. И научиться бесплатно и с радостью ладить с теми, кто не таков, как ты. И что мало что есть полезнее, чем этот навык, и мало что – ценнее.

И вот тогда, 1 июня, в лагерь приехали бы со своими тьюторами, педагогами и волонтерами не страшные и непонятные существа, а долгожданные гости, для которых уже готовы и шарики, и компот в столовой, и детский праздник.

Вот о чем, как мне кажется, следовало позаботиться взрослым.
Вот над чем стоило бы поработать.
Вот по какому поводу поволноваться.

А вот о чем волноваться совершенно не стоило, так это об АНГЛИЧАНАХ.
Английские дети (если там и правда отдыхали какие-то английские дети) выросли в другом мире. Для них «инклюзия» – давно освоенный и пройденный этап. Они знают, что люди бывают разные, а живут при этом – вместе.

Фото: Екатерины Соловьевой

Если вы не остались равнодушными к этой истории, помогите программе “Пространство общения” для адаптации  детей с нарушениями развития! – сбор ФОНДА ПРАВМИРА

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Похожие статьи
Валерий Панюшкин: Инклюзия – зачем мы это делаем?

Давайте попробуем сформулировать цели, которые мы ставим перед собой, когда включаем особенных детей в общество обычных

Владимир Берхин: Отношение к особым людям должно быть похоже на отношение к интуристам

Позитивное отношение к «особости» в России полностью «зеркалит» негативное

Священник Димитрий Агеев: Мы должны жить вместе

Наши дети смотрят на колясочника как на инопланетянина, а на ребенка с ДЦП — как на…

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: