Великая Суббота – толкования, проповеди, песнопения (+аудио)

Великая Суббота – это последний день перед Пасхой. Для верующих это и скорбный, и радостный день: Христос еще лежит во гробе, еще не настало Воскресение, но уже всё наполнено предпасхальной радостью. В день Великой Субботы Церковь воспоминает телесное погребение Иисуса Христа и сошествие Его во ад.

Толкования

О смысле и богослужениях Великой Субботы рассказывает старший преподаватель кафедры практического богословия ПСТГУ Мария Красовицкая в книге “Литургика”:

Чтобы понять богослужение Великой Субботы, надо поговорить прежде всего об источниках церковного знания о Великой Субботе. Дело в том, что в Четвероевангелии, как известно, не сказано ничего о сошествии Господа во ад; там говорится только о смерти и воскресении. Сошествие во ад в Четвероевангелии не упоминается, о нем говорится лишь в посланиях апостольских (Еф. 4:8-7; 1 Пет. 3:19-20), причем довольно кратко. Но вместе с тем мы имеем очень развитое богослужение этого дня, в котором говорится именно о сошествии во ад, причем в таких подробностях, которые домыслить невозможно. С другой стороны, мы имеем древнюю и разработанную иконографию.

Известно, что икона Воскресения в том виде, в каком мы очень часто ее видим: Господь в белых одеждах, с хоругвью, Крест, гроб, камень, Ангел – это очень поздняя иконография, а Византия и Русь знали Воскресение, изображаемое в виде Сошествия во ад. Именно икона Сошествия во ад долгие века на православном Востоке была единственным изображением Воскресения Христова. Если взглянуть на эту икону, мы увидим черную бездну, в которую спускается Господь; обычно при этом Его гиматий развевается – этим, очевидно, изображается стремительность Его движения.

Ногами Своими Господь стоит на разрушенных вратах ада. Двери ада сокрушены, полностью разрушены. Справа и слева от Христа изображаются ветхозаветные пророки, цари (их можно узнать по царским венцам) Давид и Соломон; на иконе мы видим и Иоанна Предтечу, который раньше Христа пострадал, раньше умер, пришел во ад, и там проповедовал грядущее Христово Воскресение. Эти пророки всегда изображаются в беседе друг со другом. Вспомним, что на иконе беседа изображается жестом руки; именно так изображены здесь ветхозаветные пророки, и большинство из них смотрит не на Христа, а друг на друга. Господь берет за руку Адама; на классических иконах это удивительная встреча: лицо Адама, который ждал и дождался, и Господь, берущий его за руку, совершенно бессильную, и с такой силой увлекающий его за собой. Рядом Ева. Выведение грешного человека из ада, спасение его – вот момент этой встречи. Вспомним стихиры Прощеного воскресенья: «Седе Адам прямо рая, и рыдая, плакаше…» – момент расставания с раем, и вот сейчас момент встречи.

47-1

Часто в этом черном проеме изображается фигура, связанная по рукам и ногам. Очевидно, это антропоморфное изображение ада, олицетворение его, связанного по рукам и ногам, скованного цепями, и Господь часто даже попирает его Своей ногой. На византийских иконах иногда встречается интереснейшая деталь: на огромном пространстве изображаются разные части ворот – гвоздики, петли, ключики, и их там столько, сколько представить себе невозможно. Ясно видно, что всё то, что ад себе построил, укрепил, разрушилось, разлетелось в пух и прах.

Так откуда же всё это взялось, откуда всё это заимствовано? Ясно, что из канонических Писаний нельзя почерпнуть столь подробного и детального рассказа о сошествии во ад, какой мы видим в нашем богослужении и в нашей иконографии. Существует так называемое Никодимово Евангелие, или Евангелие от Никодима. В окончательном своем виде, скорее всего, оно оформилось к V веку, но, по свидетельству научной критики, сложилось из более древних источников, причем нескольких источников, имеющих каждый свое название, восходящих к апостольским временам. Таким образом, мы имеем дело с фиксацией чрезвычайно древнего христианского предания, и сам этот памятник – Евангелие от Никодима, удивительно интересен.

А как же это могло описываться, кто же об этом мог рассказать? Об этом апокрифические источники тоже говорят. Напомним, что слово «апокриф» в данном случае имеет не отрицательное, а нейтральное значение: апокриф – это не обязательно что-то плохое, это может быть книга, не включенная в число канонических Писаний, но являющаяся фиксацией Предания. Все Богородичные праздники, кроме Благовещения, основаны на апокрифах; ведь в Четвероевангелии ничего не говорится ни об Успении, ни о Рождестве Богородицы, ни о Введении Ее во храм, но Церковь принимает апокрифы, которые являются не искажением церковной истины, а фиксацией церковного Предания. Эти тексты Церковь принимает как Предание церковное, но не принимает как боговдохновенное Писание, у них другой статус. То, что в них написано, Церковь принимает и использует в своем богослужении и изобразительном искусстве, но не считает боговдохновенным Писанием; так это происходит и с Никодимовым Евангелием.

В нем всё описано чрезвычайно живо, но кто же мог об этом рассказать? Рассказать это могли те, кто воскрес в день смерти Христа. Мы же читаем в Евангелии, что «гробы отверзлись; и многие тела усопших святых воскресли, и, вышедши из гробов по воскресении Его, вошли во святый град и явились многим» (Мф. 27:52-53). И частью Никодимова Евангелия является рассказ двух воскресших мертвецов, которые были сыновьями святого Симеона Богоприимца (есть такое церковное предание), и это можно себе представить: они были праведные люди, и воскресли, и рассказали о том, как всё происходило в аду. Этот рассказ и составляет основное содержание Никодимова Евангелия.

Там рассказывается о том, что во мраке и во тьме кромешной вдруг раздается громкий голос: «Откройте врата, и внидет Царь славы!» Сатана спрашивает: «Кто есть Сей Царь славы?» – и слышит в ответ: «Господь сил, Той есть Царь славы». Там всё это описано очень ярко и впечатляюще. И пророки начинают говорить: «Ну, конечно, это же я проповедовал!» И Царь Давид и другие пророки начинают друг с другом беседовать об исполнении пророчеств. И можно себе представить, как пророки жили, проповедовали, потом умирали и сходили во ад, и затем туда пришел Иоанн Предтеча и сказал, что всё исполнилось. И вот, наконец, пришел Сам Царь славы, пришел Избавитель, и они реально увидели, что их пророчества исполняются. Можно представить себе их ликование.

Описывается сокрушение ада и сатаны, причем, видимо, это разные фигуры, т.е. имеет место некая персонификация, олицетворение ада, чего-то отдельного, и отдельно еще говорится о победе над сатаной. Такой прием, как олицетворение, часто фигурирует в церковной культуре. Вспомним, например, некоторые иконы Крещения Господня, где в водах Иордана, как сквозь темное стекло, видно человеческую фигуру – это олицетворение Иордана. И в богослужении мы будем встречать олицетворение, там есть тексты, в которых говорится: «Днесь ад, стеня, вопиет…» – сегодня ад со стоном говорит, и жалуется, и плачет. В уста ада влагаются некоторые слова, и основано всё это на Евангелии от Никодима.

Soshestvie_vo_ad_Makedonij_1615._37.5h87_Altenburg_Tyuringiya_Lindenau-muzej_Lindenau-Museum_

Итак, утреня Великой Субботы: двупсалмие, шестопсалмие, великая ектения. Но далее уже поется Бог Господь, и в замене постного Аллилуйя на Бог Господь можно увидеть уже знамение нового в богослужении, явление чего-то ранее не бывшего, приближение к Воскресению.

За песнопением Бог Господь следуют три тропаря. Два из них, первый и последний, нам знакомы, это Благообразный Иосиф и на И ныне – Мироносицам женам. Всё это было на вечерне. Но между ними на Славу вставляется тропарь Великой Субботы:

«Егда снизшел еси к смерти, Животе Безсмертный, тогда ад умертвил еси блистанием Божества, егда же и умершия от преисподних воскресил еси, вся силы небесныя взываху: Жизнодавче Христе Боже наш, слава Тебе!»

Что это такое? Это воскресный тропарь второго гласа. Воскресных тропарей существует восемь, но из них выбран тот, который больше других говорит о сошествии во ад. Но подумаем о другом: всё-таки этот тропарь воскресный! На вечерне его не было, а на утрени он уже добавляется; ведь на утрени всегда полнее и глубже раскрывается празднуемое событие. На вечерне уже появлялись воскресные, победные тексты, а на утрени они являются в еще большей степени, и вот уже звучит воскресный тропарь.

Нам открывается, что суббота неотторжима от воскресенья, любая суббота года чрезвычайно тесно связана с воскресеньем. Корень этого – в богослужении Великой и Лазаревой Суббот, которые во многом являются богослужениями воскресными. Ветхозаветный седьмой день и новозаветный седьмой день как бы соединяются в субботе, являя нам и покой, и смерть, и воскресенье, и это единство нужно обязательно чувствовать. Ни в коем случае не отменяется исключительное значение воскресенья, и ни в коем случае не исчезает особенный акцент субботы, но они постоянно будут сталкиваться и научать нас чему-то такому, что трудно выразить в конкретных словах, но можно опытно узнать, участвуя в богослужении.

Тропарь Благообразный Иосиф – это тропарь о положении во гроб, а Егда снизшел еси – это тропарь о сошествии во ад и победе над ним, и в нем говорится, что Господь уже воскресил умерших, а Мироносицам женам – это тропарь о том, как мироносицам явился Ангел и сказал о том, что Господь воскрес.

В конце пения этих тропарей священнослужители исходят из алтаря (хотя указания на это в Типиконе нет), и начинается самая обширная, самая знаменитая и выразительная часть утрени Великой Субботы – пение Непорочнов. Непорочны – это 17 кафизма, которая уже упоминалась нами в связи с воскресным богослужением. Текст ее говорит о любви к Закону Божию, причем говорит от первого лица – о том, что Закон Божий слаще меда, драгоценнее злата и топазия, дороже всего на свете.

Повторим уже сказанное раньше, что слова эти, сказанные от первого лица, в полной мере могут быть приложимы к Единому безгрешному, к единственному абсолютному Праведнику – Господу нашему Иисусу Христу, который был послушен Своему Отцу и ни в чем не преступил Его воли, ни в чем не преступил Закона. Вспомним знаменитое изречение о том, что в Псалтири поет, радуется и молится Сам Господь и Его святая Церковь, и к 17 кафизме это приложимо в полной мере. Действительно, в полной мере эти слова мог произнести только Господь. И в Великую Субботу нам является крайний, абсолютный смысл этих слов, потому что 17 кафизма здесь поется так, как она не поется никогда.

Чисто внешне она делится на три части, на три статии. Само это трехчастное деление употребляется на погребении мирян, монахов и священников, но особенность Великой Субботы состоит в том, что здесь к каждому стиху припевается особый краткий текст, который называется «похвала». Стих псалма – похвала, стих псалма – похвала, и т.д.; всё это должно петься. Уловить смысл такого соединения очень трудно, и мы не будем сейчас пытаться нашими слабыми словами это выразить, но в литургической литературе можно встретить попытку более ярко, более ясно объяснить, что же это за особый текст – слова Псалтири, которые мог бы произнести, в полной мере приложив к себе, только Христос, и гимнография, которая говорит о Его погребении и сошествии во ад, о победе над смертью. Перемежаются краткие тексты, и почувствовать их единство – довольно сложная задача.

140418-07

Итак, три статии. После каждой статии глаголется малая ектенья. И надо сказать, что если проследить саму динамику, само изменение содержания текстов от 1 к 3 статии, то нам очень ясно является постепенное просветление, постепенное приближение к Воскресению. Чем ближе к 3 статии, тем чаще говорится о Воскресении. И последний тропарь уже прямо содержит такую молитву:

«Видети Твоего Сына воскресение, Дево, сподоби Твоя рабы».

Таким образом, мы подошли вплотную к Воскресению, мы уже стоим у дверей, которые пока закрыты и вот-вот должны перед нами открыться.

После пения 17 кафизмы с похвалами на три статии назначено пение тропарей по Непорочнех – тех, которые нам известны по воскресному богослужению. Это знаменитый воскресный текст: сначала поется «Благословен еси, Господи, научи мя оправданием Твоим», а дальше «Ангельский собор удивися, зря Тебе в мертвых вменившася…» И затем все воскресные тропари по Непорочнех. Еще ближе Воскресение, идет уже чисто воскресный текст, естественный для воскресного дня.

После малой ектеньи и седальнов читается 50 псалом, и начинается пение одного из самых прекрасных и знаменитых канонов, называемого Волною морскою по начальным словам первого ирмоса. Этот канон приписывается трем авторам. Триодь говорит нам, что от 1 до 6 песни этот канон сочинил Марк, епископ Идрунтский. Это тот Марк, которому изначально приписываются Марковы главы в Типиконе, или хотя бы первые из них. Ясно, что Марковы главы не все им написаны, но они связаны с его именем, по его имени они получили свое название. Но в то же время Триодь замечает: «Ирмосы же творение жены некия, Кассии именуемыя».

Монахиня Кассия – это чрезвычайно интересная фигура в церковной гимнографии, у которой была удивительная судьба. Она принадлежала к лучшим девицам Византийского царства, и когда император выбирал себе невесту, она была, по свидетельству источников, «как луна среди звезд». Смотрины проходили довольно долго, в длительных беседах, в одной из которых император заметил, что «всё зло от жены», имея в виду Еву, на что Кассия, которая была не только прекрасна, но и умна, ответила: «И всё благо от жены», имея в виду Пресвятую Богородицу. Тогда император понял, что она слишком умна, и отослал ее. И тогда она ушла в монастырь и стала знаменитым гимнографом. Она писала и светские стихи, как и Григорий Богослов, но наиболее преуспела в церковной гимнографии. Несколько текстов, поемых на Страстной, принадлежат ее перу, в том числе знаменитейшие ирмосы канона Волною морскою.

Начиная с 6 песни и до конца этот канон считается творением Косьмы Маюмского. Заметим, что это один из редких случаев, когда в богослужебной книге расписано, кто что сочинил, а на самом деле многие каноны являются составными. По крайней мере, канон Благовещению очень четко распадается на две части и показывает разное авторство. Но в данном случае всё просто зафиксировано в книгах.

Фото: pravchelny.ru

Фото: pravchelny.ru

Канон Волною морскою — не воскресный, не пасхальный, там очень много говорится о Страстях, о смерти и положении во гроб. Это, в общем-то, субботний канон, хотя стихи перед синаксарем там победные. В них говорится:

«Всуе храниши гроб, кустодие: не бо содержит рака Саможивотия».

«Зря вы стережете гроб, стражники: потому что гроб не удержит Того, кто Сам является источником жизни». Это текст, обращенный к кустодии – латинское слово, заимствованное в греческий и означающее стражу.

Еще посреди страстного канона нам возвещается грядущая победа. Чрезвычайно интересны и красивы кондак и икос этого канона. Они имеют рефрен, который повторяется и в конце кондака, и в конце икоса. Вот этот кондак:

«Бездну Заключивый, мертв зрится, и смирною и плащаницею обвився, во гробе полагается, яко смертный, Безсмертный; жены же приидоша помазати Его миром, плачущия горько и вопиющия: сия суббота есть преблагословенная, в нейже Христос уснув, воскреснет тридневен».

И икос:

«Содержай вся на Крест вознесеся, и рыдает вся тварь, Того видящи нага висяща на древе, солнце лучи сокры, и звезды отложиша свет; земля же со многим страхом поколебася, и море побеже, и камение распадеся, гроби же мнози отверзошася, и телеса восташа святых мужей. Ад низу стенет, и иудее советуют оклеветати Христово Воскресение. Жены же взывают: сия суббота есть преблагословенная, в нейже Христос уснув, воскреснет тридневен».

Этот икос рисует нам картину всего мироздания: земля колеблется, море бежит, светила поколебались, ад уже боится своего поражения, а иудеи еще думают, какую бы им хитрость против этой мощи предпринять, и особое место в этих текстах занимает образ жен-мироносиц. Они вспоминаются в субботу, потому что пошли ко гробу, как только это стало возможно, чуть только рассвело, на грани этих дней – субботы и грядущего воскресенья. И победным гимном в этих текстах звучит рассказ о них, о тех, чья любовь и верность не знает преград: «Жены же взывают: сия суббота есть преблагословенная», – это их день, день их непосрамленной веры и верности.

По 9 песни возглашается Свят Господь Бог наш, а мы знаем, что это чисто воскресная особенность, о которой мы уже говорили в Субботу Лазареву: в Великую Субботу входят самые яркие черты воскресного богослужения. Но этому воскресному тексту предшествует сама 9 песнь и ее знаменитейший ирмос:

«Не рыдай Мене, Мати, зрящи во гробе, Егоже во чреве без Семене зачала еси сына: востану бо и прославлюся и вознесу со славою, непрестанно, яко Бог, верою и любовию Тя величающия».

Это опять слова Христа, которые, по мысли гимнографа, Господь сказал тайно Пресвятой Богородице, еще будучи во гробе. В ответ на Ее стенания и слезы Он Ей говорит: «Не рыдай Мене, Мати» (есть даже иконография: Христос изображается во гробе, на фоне Креста, не лежащим, а как бы по пояс, и рядом с Ним Пресвятая Богородица и Иоанн Богослов; эта икона так и называется: «Не рыдай Мене, Мати»). Говорится о том, что Господь еще не воскрес, но тайно Свою Пречистую Мать утешил.

Закончен канон, поется Всякое дыхание и хвалитные стихиры, которые заканчиваются чрезвычайно интересным славником. Вот он:

«Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше, глаголя: и благослови Бог день седьмый, сия бо есть благословенная суббота. Сей есть упокоения день, воньже почи от всех дел своих Единородный Сын Божий, смотрением еже на смерть, плотию субботствовав; и во еже бе, паки возвращься воскресением, дарова нам живот вечный, яко един Благ и Человеколюбец».

Здесь говорится, что это особенная суббота, прообразованная в Ветхом Завете, когда, по закону Моисееву, это был день покоя. Подобно тому, как Господь сотворил мир и в седьмой день почил от дел Своих, так и Сын Божий в субботу почил от дел Своих, это день Его покоя.

На И ныне поется чисто воскресный текст: Преблагословенна еси, Богородице Дево. Всё больше и больше воскресных текстов; они накапливаются и изменяют характер службы.

И затем, как всегда это и положено при таком порядке утрени, великое славословие. Есть указание: «Славословие великое. Также входит настоятель во святый олтарь со иереи и диаконы. И облачится во вся священныя одежды (иереи же токмо в ризы); исходит со Евангелием под плащеницею, над держащим священником, диаконом же кадящим». Некоторые уставщики считают, что не на вечерне Великого Пятка должна выноситься Плащаница, а в конце великого славословия в Субботу. Это не лишено оснований; вспомним, как выносится для поклонения Крест на Крестопоклонной и на Крестовоздвижение – именно во время Трисвятого по великом славословии. Но в нашей практике Плащаница уже на середине храма, и священники на Трисвятом только выходят, совершают поклонение перед Плащаницей, поднимают ее и начинают крестный ход.

Фото: orthodox.com.ua

Фото: orthodox.com.ua

После крестного хода следует очень важная часть богослужения, которая говорит нам об утраченном моменте службы. Дело в том, что после крестного хода поется тропарь Благообразный Иосиф, а потом следует чтение Священного Писания: возглашается прокимен и читается паримия из Иезекииля. Этот текст звучит как гром, он полон оглушительной силы, безусловной победы над смертью, победы Воскресения, силы Божией. Затем снова возглашается прокимен и следует чтение из Апостола, Аллилуйя и Евангелие (Мк. 27:62-66).

В древности на воскресной утрени возможно было чтение двух Евангелий, опыт церковный знает такой образец: на обычном месте после прокимна, и затем по великом славословии. Чтение Евангелия по великом славословии в Великую Субботу – это след очень древней и совершенно утраченной традиции, когда на утрени могло читаться два Евангелия (Око Церковное предписывает чтение воскресного Евангелия по славословии, когда на воскресенье выпадает Сретение, двунадесятый богородичный или храмовой праздник и праздничное Евангелие вытесняет воскресное).

Далее в нашей редакции Типикона указывается целование Плащаницы, и это может служить дополнительным аргументом в пользу того, что она должна выноситься именно на этой службе; ведь раньше не было указания на целование Плащаницы, а здесь оно есть – может быть, это означает, что и выноситься она должна именно в этот момент? Целование Плащаницы сопровождается пением особой стихиры: Приидите, ублажим Иосифа приснопамятного – стихира немаленькая и очень красивая.

Первый час присоединяется к утрени, а третий, шестой и девятый совершаются вместе с чином изобразительных, как сказано в Уставе, «в свое время». Великая Суббота – один из самых значительных и торжественных дней года, и для него назначена литургия Василия Великого. Конечно, это должен быть день усиленного поста, поэтому литургия Василия Великого должна совершаться на вечерне, как и в Великий Четверг.

Естественно, Благословено Царство, предначинательный псалом, великая ектения и стихиры на Господи, воззвах. Первые три стихиры являются воскресными стихирами первого гласа – теми, которые известны нам по Октоиху. Служба совершается «в субботу вечера», а чисто формально вечерня в субботу уже относится к воскресенью. Мы помним, что вечерня находится на границе двух дней: она завершает предыдущий и начинает следующий; стихиры поются воскресные, но литургия Василия Великого, совершаемая на вечерне, – это литургия Преблагословенной Субботы, а не первого дня Пасхи.

После трех воскресных стихир следуют три победных гимна – стихиры о сошествии во ад: «Днесь ад стеня вопиет: уне мне бяше, аще бых от Марии Рождшагося не приял», – ад вопиет, плачет: лучше бы я не принимал Того, Кто родился от Марии. «…Пришед бо на мя, державу мою разруши, врата медная сокруши, души, яже содержах прежде, Бог Сый воскреси. Слава Господи, Кресту Твоему и Воскресению Твоему». И следующие две стихиры начинаются так же:

«Днесь ад стеня вопиет: разрушися моя власть, прият мертваго яко единаго от умерших…» «Днесь ад стеня вопиет: пожерта моя бысть держава, Пастырь распятся и Адама воскреси…»

Эти тексты явно ориентированы на повествование Никодимова Евангелия.

На Славу поется уже известная нам стихира «Днешний день тайно великий Моисей прообразоваше…» а на И ныне Богородичен – догматик первого гласа, как и должно быть в субботу вечера. Таким образом, на маленьком участке службы происходит соединение ярких воскресных текстов и текстов, принадлежащих Великой Субботе.

Естественно, совершается вход с Евангелием, Свете тихий и без прокимна начинаются чтения. Эта служба знаменита огромным количеством паримий; на вечерне читаются пятнадцать паримий – отрывков из Ветхого Завета, которые изображают или пророчествуют, или как-то прообразуют события Воскресения Господа нашего Иисуса Христа. Относительно некоторых паримий это легко понять, это лежит на поверхности, а где-то это понять сложнее. Классические тексты всем известны и понятны: про Иону во чреве китове (книга эта читается практически целиком на этой вечерне), из книги Исход читается отрывок о переходе через Красное море, кончается он той песнью, которая является первой библейской песнью канона: «Поим Господеви, славно бо прославися, коня и всадника вверже в море…» Должно начинаться пение: чтец читает стихи, а хор поет: «Поим Господеви, славно бо прославися». И так поется много-много стихов, а потом снова чтения.

Фото: alblago.lg.ua

Фото: alblago.lg.ua

Мы услышим удивительную паримию из Бытия про жертвоприношение Авраама. Господь не дал Аврааму принести в жертву Исаака, а Своего Сына послал на смерть для спасения рода человеческого; эта паримия удивительно звучит в Великую Субботу. Еще и еще читаются ветхозаветные чтения, и, наконец, последняя паримия из пророка Даниила, где говорится об испытании трех отроков, о наказании, которое оборачивается на самом деле их победной песнью, гимном, который тоже считается пророчеством о Воскресении Спасителя, когда к каждому стиху припевается: «Господа пойте и превозносите во вся веки».

На этой ликующей ноте служба переходит от ветхозаветных чтений уже собственно к чину литургии. После паримий ектения малая и пение Елицы во Христа крестистеся, потому что именно к этому дню раньше готовили оглашенных. Вот они крестились, они уже пришли из баптистерия, где их крестил патриарх, и торжественной процессией входят на службу, чтобы первый раз участвовать в таинстве Евхаристии. Церковь верных встречает их словами апостола: «Все вы, во Христа крестившиеся, во Христа облеклись» (Гал. 3:27). Гимн этот мы слышим нечасто, поэтому каждый раз для нас это гимн победы, это великий праздник.

Прокимен и Апостол. А после Апостола не Аллилуйя, а совершенно особый текст, состоящий из стиха «Воскресни Боже, суди земли, яко Ты наследиши во всех языцех», который поется хором, и стихов, возглашаемых чтецом. Во время пения этих стихов, по указанию наших богослужебных книг, «иереи и диаконы извлачаются черных одежд и облачаются в белыя». Это момент переоблачения в белые одежды – между Апостолом и Евангелием на литургии Великой Субботы.

Читается Евангелие (Мф. 28:1-20), которое говорит уже о событиях Воскресения, о том, что мироносицы услышали у гроба, и кратко о событиях, последующих за ними – чисто воскресное Евангелие. И дальше литургия Василия Великого по чину.

В этот день не поется Херувимская песнь. Она заменяется текстом, который мы слышим только один раз в год:

«Да молчит всякая плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да помышляет; Царь бо царствующих, и Господь господствующих приходит заклатися и датися в снедь верным. Предходят же Сему лицы ангельстии со всяким Началом и Властию, многоочитии Херувими, и шестокрилатии Серафими, лица закрывающе, и вопиюще песнь: Аллилуйя, Аллилуйя, Аллилуйя».

Господь приходит «датися в снедь верным», в пищу верным, и бесплотные Ангелы закрывают от ужаса лицо, они не могут смотреть на эту тайну, а мы вкушаем Тело и Кровь Господню.

Этот текст, который звучит на службе раз в году, является ключом к пониманию Великой Субботы. Это день покоя и тишины, день, когда мы уже знаем о победе, но не открыто, а прикровенно, ведь она еще не явилась в полной мере. И этот текст напоминает нам о непостижимости этих событий и о цене этой победы, он не позволяет нам ликовать открыто, как на Пасху, а заставляет радоваться сосредоточенной, тихой радостью.

Евхаристический канон литургии Василия Великого, а по возгласе «Изрядно о Пресвятей…» поется ирмос 9 песни канона Не рыдай Мене, Мати, – это тоже особенность литургии Великой Субботы. Причастен этого дня тоже победный: «Воста яко спя Господь: и воскресе, спасаяй нас». После отпуста Божественной литургии назначен чин благословения хлеба и вина, не просто так, а потому, что, по мысли Типикона, братия не должна расходиться по кельям (для этого и времени особого нет). Все сидят в храме, и келарь раздает этот хлеб и вино, которые благословляются на службе только для того, чтобы народ подкрепился. Все сидят в храме и слушают Деяния апостольские, которые должны быть прочитаны целиком до полунощницы воскресной, начала пасхального богослужения.

Фото: blagochiniesum.church.ua

Фото: blagochiniesum.church.ua

Песнопения

“Днесь висит на древе” Скачать

“Да молчит всякая плоть человеча” Скачать

“Благообразный Иосиф” (Стихира на целование Плащаницы). Хор Валаамского монастыря. Скачать

“Благообразный Иосиф”. Хор свято-Ионинского монастыря. Скачать

“Воскресни, Боже” (Женский хор. Диск “Время поста и молитвы”). Скачать

“Свете Тихий”Скачать

“Верую” (чтение-соло бас)Скачать

“Отче наш”Скачать

Проповеди

Епископ Александр (Милеант):

Спускается ночь. Дремлет стража у опечатанного гроба. Внезапно подземный удар сотрясает холм. С грохотом отваливается камень. Блеск, подобный молнии, бросает воинов на землю. Гроб пуст. В ужасе бегут стражи. Сошедший во мрак преисподней Христос оказался сильнее смерти.

Христос во гробе. Вместе с Ним ученики похоронили, казалось, свою надежду и веру. Они до конца не хотели расстаться с мечтами о славном земном царстве. Но Христос не только не основал этого царства, а Сам погиб, как преступник. Если даже Он оказался бессильным, то зло, очевидно, сильнее всего? Суббота – день покоя. В этом вынужденном бездействии еще яснее становился ужас совершившегося: «А мы думали, что Он Тот». Как поторопились они делить места и троны! Евангелисты молчат о том, что пережили и передумали ученики в ту пасхальную субботу. Но само их молчание красноречивее всех слов.

Кроме строгого поста, провождение дня Великой субботы в древности отличалось особенной внутренней сосредоточенностью и торжественной тишиной в церковной жизни. «Что это? – говорит святой Епифаний в своей беседе на Великую субботу. – Сегодня господствует на земле великое молчание и покой. Глубокое молчание, потому что почил Царь. Земля страшится и пребывает в покое, потому что почивает Бог во плоти и пробуждает от века почивших. Умер Бог во плоти, и ад трепещет. Бог почил на краткое время, чтобы пробудить тех, которые во аде».

***

Митрополит Антоний Сурожский:

А в смерти Христовой прошло и еще самое страшное – то мгновение Богооставленности, которое заставило Его в ужасе воскликнуть: Боже Мой, Боже Мой, зачем Ты Меня оставил?.. Бывает, что после долгой, мучительной болезни умирает человек; и гроб его стоит в церкви, и, взирая на него, мы проникаемся таким чувством покоя и радости: прошли мучительные дни, прошло страдание, прошел предсмертный ужас, прошло постепенное удаление от ближних, когда час за часом человек чувствует, что он уходит и что остаются за ним на земле любимые.

Бывает, стоим мы у постели только что умершего человека, и в комнате чувствуется, будто воцарился уже не земной мир – мир вечный, тот мир, о котором Христос сказал, что Он оставляет Свой мир, такой мир, какого земля не дает… И так мы стоим у гроба Господня. Прошли страшные страстные дни и часы; плотью, которой страдал Христос, Он теперь почил; душою, сияющей славой Божества, Он сошел во ад и тьму его рассеял, и положил конец той страшной богооставленности, которую смерть представляла собой до Его сошествия в ее недра. Действительно, мы находимся в тишине преблагословенной субботы, когда Господь почил от трудов Своих.

И вся Вселенная в трепете: ад погиб; мертвый – ни един во гробе; отделенность, безнадежная отделенность от Бога побеждена тем, что Сам Бог пришел в место последнего отлучения. Ангелы поклоняются Богу, восторжествовавшему над всем, что земля создала страшного: над грехом, над злом, над смертью, над разлукой с Богом…

И вот мы трепетно будем ждать того мгновения, когда сегодня ночью и до нас дойдет эта победоносная весть, когда мы услышим на земле то, что в преисподней гремело, то, что в небеса пожаром поднялось, услышим это мы и увидим сияние Воскресшего Христа…

Вот почему так тиха литургия этой Великой Субботы и почему, еще до того как мы воспоем, в свою очередь, “Христос воскресе”, мы читаем Евангелие о Воскресении Христовом. Он одержал Свою победу, всё сделано: остается только нам лицезреть чудо и вместе со всей тварью войти в это торжество, в эту радость, в это преображение мира… Слава Богу!

***

Архимандрит Кирилл (Павлов):

Враги Христовы до того поддались влиянию духа злобы, что ярость их против Господа Иисуса вышла совершенно из границ не только умеренности и приличия, но и здравого смысла. Умер Христос на Кресте и похоронен; и, казалось бы, чего им еще нужно, когда они достигли своей цели? Но злоба их на этом не успокаивается, она и Умершему не дает покоя, оскорбляя Его, называя пред Пилатом льстецом и обманщиком, для уверения в чем и гроб Его утверждает печатью и приставляет к нему стражу.

Нынешний день стал некогда днем решительной и окончательной борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть между двумя царствами – царством тьмы и зла и царством добра и света. Сатана, посрамленный Иисусом Христом в пустыне, к настоящему времени успел распалить сердца врагов Спасителя самой сильной против Него злобой – до такой степени, до какой человек сам собою никогда не в состоянии и дойти.

Но гроб и стража не могли удержать Жизнодавца; тогда злоба людская прибегает к подкупу, дает страже деньги – только бы она не говорила правды, решается, таким образом, не только надругаться над правдою вообще и Божественною в особенности, но и вступить в прямую борьбу с нею. Дальше уже идти некуда: иметь все доказательства истинности Воскресения Христова и вместе с тем прилагать все усилия к тому, чтобы не допустить огласиться этой истине в народе, – что может быть гнуснее подобного поступка!

Пока злоба людская ругалась так над высшей правдою и любовью, в то самое время Сын Божий, Сын Девы, окончательно поражал исконного врага нашего – диавола – и всю темную силу его. Лукавый, услышав со Креста вопль Единородного: Боже Мой, Боже Мой! почто Ты Меня оставил? (Мф. 27:46), в своем безумном ослеплении подумал: «Если бы Сей Иисус был Единородный Отцу, то Отец не оставил бы Его». Поэтому сатана уже торжествовал, предвкушая, что он вот-вот воспримет к себе на вечное жительство в преисподних ада и душу Сего Праведника.

Но пока он так ликует в своем омрачении и ослеплении, темницы ада вдруг освещаются и пред сатаной и всей темной силой является Единородный Сын Божий, соединенный с душой человеческой. Обомлела сила вражия, узрев Иисуса Христа, и поняла свою ошибку. Любовь Божественная восторжествовала наконец над злобою сатанинскою. Сатана, увидев себя и всё свое полчище связанным, увидев и узников, выводимых из темницы в райские обители, сильно вострепетал и ужаснулся.

Страшно отселе для демонов имя Иисусово, невыносимо и нестерпимо для них знамение Честного и Животворящего Креста. Правда, и сейчас духи злобы обитают в воздушных пространствах и ищут, кого поглотить (1 Пет. 5:8), но уже не как князи, а как разбойники. Они имеют влияние лишь на тех, кто добровольно им предается.

Воспоминая сегодня сошествие Спасителя мира во ад и изведение Им оттуда всех ветхозаветных праведников и самую победу над адом, мы должны, дорогие братия и сестры, радоваться, потому что ныне смерти празднуем умерщвление, адово разрушение, иного жития вечнаго начало. Мы должны всегда радоваться о Господе, потому что Христос – наше упование и наша надежда – и в этой, земной, жизни, и в Жизни Будущей, по неложному Его обетованию: Аз с вами есмь во вся дни до скончания века (Мф. 28:20). Аминь.

***

Протопресвитер Александр Шмеман:

Когда мы собираемся в храме, только что завершилась Великая Пятница. Это был день, когда мы вспоминали крестные страдания, смерть и погребение Спасителя, а также восстание на него всей злобы мира, поругание его людьми, хуление, глумление, предательство – всё торжество зла над добром… Всеми службами Церковь подчеркивала нам не только всю действительность этих страданий, но также и весь ужас этого отвержения миром своего Господа, ничем не смываемый ужас распятия людьми Бога.

«К своим пришел и свои Его не приняли…» И вот, посередине храма возвышается Плащаница – образ всего этого – и страданий, и одиночества, и отвержения и, наконец, смерти, как последней победы зла. «Положиша мя в рове преисподнем, в тени и сени смертней…». Великая Суббота – это день, соединяющий Великую Пятницу, т. е. тайну Креста, Страданий и смерти Спасителя с Светлым Воскресением – днем Его восстания из гроба, победы жизни над смертью.

Многим непонятен смысл этого соединения, вся необходимость и духовное значение этого среднего дня. В сознании большинства верующих «важны» – Пятница и Воскресение, Крест и Пасха. Но два эти дня остаются как бы разобщенными. Есть день печали и есть день радости, они полагаются рядом, и радость сменяет печаль. Но по учению Церкви, выраженном в ее литургическом предании, это не так. Церковь учит нас, что Христос «смертью смерть попрал», это значит, что сама Его смерть была спасительной, что в ней и через нее совершилось торжество победы над смертью.

Иными словами, что еще до Воскресения совершилось нечто» благодаря чему печаль смерти не просто заменяется радостью Воскресения, но сама печаль претворяется в радость. И вот Великая Суббота и есть день этого претворения, день, в который совершается это прорастание победы, день, когда – до Воскресения – мы созерцаем смерть самой смерти. И всё это выражено, больше того, всё это действенно совершается каждый год в этой удивительной утрени, в которой вспоминаемое дается нам, действует в нас, становится для нас спасающим и преображающим настоящим.

Этот гроб, эта печаль Великой Пятницы – исходная тема утрени Великой Субботы. Она начинается как надгробная служба, как плач над мертвецом. После пения погребальных тропарей и медленного каждения духовенство выходит к Плащанице. Мы предстоим гробу Господню и мы созерцаем Его смерть. Поется псалом 118 и к каждому стиху его припеваются особые «похвалы», в которых выражается ужас всей твари перед смертью Господа, сострадание, жалость, печаль. «О горы и холмы и человеков множества! Восплачитесь и вся рыдайте со мною. Бога вашего Матерью…»

Но с самого же начала к этой первой теме – печали, ужаса и недоумения, прибавляется другая, которая звучит всё сильнее и сильнее. Она выражена, прежде всего, в самом псалме 118 – «Блаженны непорочные в пути, ходящие в законе Господнем…» Этот псалом поется у нас теперь только при погребении умерших и звучит поэтому как погребальный. Но в древности его пение составляло центральную часть воскресного бдения, и смысл его не печальный, а радостный. Это – один сплошной порыв любви к Закону Божьему, это значит – к замыслу Божьему о человеке и об его жизни. В соблюдении этого закона, в знании его, в вечном углублении в него – подлинная жизнь человека. «На пути постановлений Твоих я радуюсь, как о великом богатстве…»

Христос есть образ совершенного соблюдения этого закона, ибо вся жизнь Его в одном исполнении воли Отца. Поэтому Церковь издревле разумела этот псалом, как слова Христа о Самом Себе, особенно же, как обращение Его к Отцу из сени смертной: «Посмотри, как я люблю повеления Твои, Господи… вступись в дело Мое, оживи Меня и избави Меня». Христос смерть принимает вольно, из послушания – как чашу, данную Ему Отцом. И начало Его торжества, Его победы именно в этом послушании и смирении до конца. Отец хочет этой смерти, Сын принимает ее, и это принятие есть вера в совершенство воли Отчей, в то, что и в отдаче Сына Единородного на смерть исполняется благой замысел Отца.

В чем же этот замысел? На этот вопрос отвечают «похвалы», вставленные между стихами псалма. Всё явственнее, всё сильнее в тему плача вступает и всё громче звучит в ней другая тема – о смерти Спасителя как сошествии во ад и разрушении его. Адом («шеолом») называется в Библии место, где пребывают мертвые, это царство безнадежности и мрака и это тоже твердыня диавола, ибо торжество в мире смерти, которой Бог не сотворил, есть торжество греха и диавола («…грех вошел в мир, и грехом смерть». Рим. 5:12). Смерть царствовала в мире от Адама… (5:14), и весь мир стал ее царством, обрекся на тление, распад и увядание. Поэтому смерть есть последний враг (1 Кор. 15:26), и разрушить его державу и пришел Сын Божий. В этой встрече со смертью лицом к лицу был смысл того часа, про который Христос говорил, что «на сей час Я и пришел» (Ин. 12:27).

И вот Сын Божий сам спускается в смерть, вкушает смерть. В предании, у Отцов Церкви этот момент всегда описывается как некий поединок. Эта смерть должна была быть или последним и самым страшным торжеством диавола, или же его столь же решительным поражением. Внешне торжествуют смерть и зло: Праведника предают на Крест, Он умирает, оставленный всеми, позорной смертью. Он вкушает «ада». Но – и в этом весь смысл смерти Христовой – Тот, Кто умирает на Кресте, имеет Жизнь в Себе, т. е. имеет жизнь не как дар извне, а как Свою сущность, ибо Он Сам есть Жизнь и источник всей жизни: «В Нем была жизнь, и жизнь была свет человеков».

Умирает человек Иисус, но этот человек есть Сын Божий. Как человек, Он может реально вкусить смерти, но в Нем смерти прикасается, в царство смерти вступает Сам Бог, Жизнь и источник жизни. В этом единственность, ни с чем не соизмеримое значение смерти Христовой: в ней – умирающий человек есть Бог, или, еще точнее, Богочеловек. Бог есть «Святой Бессмертный», и только в «неизменном, неслиянном, неразлучном и нераздельном» соединении Бога и человека во Христе человеческой смерти может вкусить Бог и ее изнутри разрушить и преодолеть. «Смертью смерть поправ…»

Бог восхотел спасения человека не актом Своего всемогущества, не извне («или думаешь, что Я не могу теперь умолить Отца Моего, и Он представит Мне более, нежели двенадцать легионов Ангелов?» Мф. 26:53), не как насилие, хотя бы и спасительное, а в той любви, свободе и вольном отдании Себя Богу, для которых Он сотворил человека. Поэтому спасение совершается Богом в соединении с человеком, в Богочеловеке Иисусе. В Нем человек восстанавливает то послушание, ту любовь, ту полную самоотдачу Богу, которые были попраны в грехе. В нем изживается всё зло, все грехи, все измены человека: «Он мучим был за грехи наши» – «Он взял на Себя наши немощи и понес наши болезни…» И чтобы это спасение, это восстановление «образа неизреченные Славы», каким создан был человек, было полным, нужно было, чтобы и смерть была не просто уничтожена Богом, но изжита и разрушена, преодолена изнутри, чтобы было воочию явлено, что она есть «жало греха», и чтобы это жало было разрушено и уничтожено человеком же. «Ибо, как смерть через человека, так через человека и воскресение мертвых» (1 Кор. 15:21).

Христос принимает смерть, отдается смерти вольно; про жизнь Свою Он говорит: «Никто не отнимает ее у Меня, но Я Сам отдаю ее» (Ин. 10:18). И отдает ее не без борения: «И начал ужасаться и тосковать…» Здесь исполняется совершенная мера Его послушания, Его самоотдачи, здесь разрушается прежде всего нравственная основа смерти, как «жала греха». Христос действительно до конца живет Божественной жизнью, Богом, как Жизнью, и вот эта Жизнь преодолевает смерть, разрушает ее, ибо смерть и есть отказ от Жизни, недостаток Жизни, распад существования, оторвавшегося от единственного источника Жизни… В смерти Христовой, потому что она сама есть не что иное, как совершенное послушание, совершенная любовь, совершенная отдача себя Богу («Отче! в руки Твои предаю дух Мой…» Лк. 23:46), совершается смерть самой смерти: «смертью смерть поправ».

***

Священник Георгий Чистяков:

Об этом в своем «Толковом Типиконе» писал проф. М. Скабалланович, подчеркивая, что для христиан первых веков Пасха была «полупечальным, полурадостным торжеством, иначе сказать – настолько же радостным, насколько печальным». Встречалась она строгим постом. Скабалланович показывает, что и сегодня богослужебный чин не противопоставляет радость печали, но синтезирует плач у Креста с радостью о Воскресшем в одно парадоксально единое целое. Пост пока не прекращается, но Пасха уже наступила.

Странное чувство охватывает в это время, наверное, каждого. Странное, ибо радость в нём смешивается с болью, сливается с нею воедино. Смешивается так, что уже не знаешь, чего же здесь больше – радости или горя, торжества или боли, печали или света. Но это и есть настоящая Пасха Христова. Не тот фольклорный праздник, который выливается на улицы и наполняет их безудержным весельем и ликованием, а удивительный миг прикосновения к тайне.

Атмосфера Страстной седмицы далека от абсолютного мрака. Так, в чин Погребения включается пение воскресных тропарей «Ангельский собор удивися», где прославляется Воскресение. Но и Пасха не чужда боли: в, казалось бы, чисто пасхальном гимне «Воскресение Христово видевше» далеко не последнее место занимают слова о поклонении Кресту, попавшие сюда, конечно, из чинопоследования Великой пятницы.

Слова «Кресту Твоему поклоняемся, Христе, и святое Воскресение Твое поем и славим» из греческого гимна Воскресшему практически дословно совпадают с латинским чином поклонения Кресту – Сruсеm Тuam аdоrаmus. При этом в латинском песнопении, которое звучит в Пятницу во время Крестного пути, последние слова говорят уже не о боли, а о радости, которая через крест приходит в мир.

Здесь, без сомнения, есть над чем задуматься. Латинский чин поклонения Кресту почти полностью включается в греческий воскресный гимн, поющийся в православных храмах не только в пасхальную ночь, но и каждую субботу во время всенощной. Боль Страстной пятницы не исчезает в миг Его Воскресения, а только преображается или переосмысляется, но продолжает жить в нас и, быть может, даже становится сильней и пронзительней…

***

Тихон АгриковАрхимандрит Тихон (Агриков):

Во имя Отца и Сына и Святаго Духа!

«Да молчит всяка плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом…»

Возлюбленные братия и сестры! Есть скорби, ко­торые выше сетования, когда сердце, кажется, исте­кает кровью и как бы застывает в своем безмерном страдании. Есть скорби, которые не выразишь ника­кими словами, только горячие слезы, при полном молчании, могут дать выход горю. Но скажу больше, есть горе, которое выше слез, ибо слезы облегчают душу, а это горе – оцепенение невыразимого ужа­са… Так страдала Матерь Божия у креста, где в му­ках умирал Ее Сын, кроткий, безвинный Сын Бо­жий, Искупитель мира.

Такую скорбь переживали мироносицы, когда по­мазывали бездыханное тело Иисусово, когда погребали своего любимого Учителя, свою надежду… Сле­зами горя плакала Магдалина у Гроба Христова. Так горько плакала, так погрузилась в скорбь ее благодарная, верная душа, что она не узнала Госпо­да, когда Он спросил: «Жено! что плачеши? кого ищеши?»

«Да молчит всяка плоть человеча, и да стоит со страхом и трепетом, и ничтоже земное в себе да по­мышляет…» Возлюбленные братия и сестры, и мы стоим у Гро­ба Спасителя. И для нас бесконечно дорог Божествен­ный Страдалец, положенный в нем. Как же нам надо стоять? Мы тоже привыкли, что Он всегда был рядом с нами в наших скорбях, радостях и затруднениях, на всех путях нашей жизни. А теперь Он нуждается в на­шем участии, в нашем внимании. Погасло Солнце, освещавшее весь мир своей чистотой, любовью. Не бьется сердце, горевшее заботой о всех. Перестала течь пречистая кровь, запеклись кровавые раны на Его истерзанном теле. Мы стоим, как стояла когда-то вокруг Него небольшая группа Его верных друзей. Но с какими чувствами, с какими мыслями?

У этого Гроба нет места словам. Пусть любовь на­ша к Страдальцу Христу выразится трепетным молча­нием и искренним, сердечным плачем. О чем же нам думать, о чем помышлять в безмолвии? Конечно, о Нем, о Нем Едином, достойном нашей любви, нашего внимания и благодарности.

Подумаем: Кто перед нами, какую Он прожил жизнь, какую принял смерть и всё ради кого?.. Поду­маем, осознаем… Безгрешный Сын Божий сошел на землю ради спасения Своего создания, принял плоть человеческую, понес многие труды, тяготы и скорби человеческого существования, наконец, принял смерть мучительную, позорную… За что, ради чего? За наши грехи, за искупление падшего человечества.

…Наказание мира нашего было на Нем, и ранами Его мы исцелились. Наказание мира нашего – на Нем… Сколько было, сколько есть в мире беззакония, неправды, зла, всякого нечестия, притеснения, стра­стей разгульных – всё это Он пронес до самой Голго­фы, всё это терзало Его сильнее ран, сильнее гвоздей и ударов, всё это было причиной Его смерти.

И наши личные грехи – сколько их! Он всё вынес и умер за нас. А мы?.. Можем ли, способны ли мы умереть за Него, как Он умер за нас? Способны ли мы хоть что-нибудь принести Ему в жертву? Когда мы хороним дорогого человека, то на свежую могилку приносим живые цветы. Что мы положим на Гроб нашедшего драгоценного и любимого Господа? Что прине­сем Ему как последний дар?

Предание говорит, что мироносицы целую ночь не смыкали глаз, готовили Любимому драгоценное ми­ро для помазания Его тела. Что же приготовим мы, возлюбленные братия и сестры? Мы тоже не спали ночь – темную, страшную ночь Христова погребе­ния… Усталость смыкала глаза, но мы стояли и старались найти в душе хоть капельку тепла для нашего Господа, Которого мы все так хотим любить, так хо­тим отблагодарить за Его к нам любовь и Его безгра­ничное терпение.

Принесем же Ему вечно живые цветы добродете­лей: смирения, любви к Нему и братиям нашим, пре­данности святой вере и Святой Православной Церк­ви, воздержания, чистоты и еще много-много пре­красных цветов добродетелей, которые будут луч­шим приношением на гроб Спасителя.

Ведь мы собрались сюда потому, что любим наше­го Господа Иисуса Христа, мы собрались почтить, поклониться Его измученному бездыханному телу. Но бывает, что душа в эти святые минуты так бедна, так скудна добром, что в ней не находится ничего, что можно было бы принести к Гробу Господню.

Что делать, если святой пост прошел для нас плохо, если мы провели его не как должно?.. Одна женщина всё это время проболела. Она не ходила на службы, не хранила пост, не имела терпения в болезни. В ночь на Великую Субботу, когда все заснули, она сползла со своей постели, добралась на коленях до переднего угла, упала ниц и… зарыдала. Слезы лились по лицу, по одежде. Наконец она подняла голову и сказала: «Господи, у меня нет благовонного мира на святую плащаницу, нет ни одного доброго дела, вот только эти мои горькие слезы. Приими же их, как Ты принял их от блудницы…»

Припадем же и мы к Его Гробу, дорогие мои. При­падем со слезами и скажем: «Господи Милосердный! У нас нет драгоценного мира добродетелей, чтобы помазать пречистое тело Твое. У нас ничего, ничего нет, хотя мы и хотели бы принести Тебе что-либо доброе и ценное… Но приими от нас эти слезы, как принял Ты две лепты вдовицы. Приими, не отрини и нашего малого приношения. Приими это наше по­клонение, ночное бодрствование и малую нашу мо­литву, чтобы нам сподобиться видеть и славное Твое воскресение». Аминь.

artlib_gallery-331595-o

Читайте также:

Читая службы Великой Субботы

Великая суббота: океан смысла

Великая Суббота — обновление обетов крещения

«Воскресни, Боже, суди земли…» Литургия Великой Субботы (+Аудио)

Наступила Великая Суббота

Песнопения Великой Субботы

Великая Суббота: Припадем ко Гробу Господню

Великая суббота: последний день перед Пасхой

Сия есть благословенная Суббота

Протоиерей Георгий Бреев о Великой Субботе (+Видео)

Изумленное молчание субботы

«Победа над смертью уже одержана». Проповедь в Великую Субботу

Об обиженом Ионе и милосердии Божьем

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Великая Суббота – обновление обетов крещения

Если последний день поста приносит ощущение освобождения от уз поста, если мы надеемся завтра вздохнуть полной…

Наступила Великая Суббота

Великая Суббота – это последний день перед Пасхой. Для верующих это и скорбный, и радостный день:…

Великая суббота: океан смысла

О забытой символике Великой субботы читателям ПРАВМИРа рассказывает миссионер протодиакон Андрей Кураев.