Жизнь и клинические случаи

|

Полина Дудченко

Великопостная  авторская колонка Полины Дудченко — матушки, многодетной мамы, педиатра и неонатолога — самого первого врача в жизни человека — специалиста по новорожденным – о жизни и смерти.

Длительно лежащие в отделении больные становятся близкими людьми. Это плохо и хорошо. Плохо, потому что когда они уходят, то не минет вас боль от потери близкого. Хорошо, потому что когда  они уже не с нами, ты вспоминаешь не клинический случай, а целую жизнь человека. Про которую узнал от первого лица.

Таня. Ей 25 лет. Ее сынишка все время спрашивает через папу, когда мама вернется домой. Таня нежная и красивая, когда она говорит тихим и покойным голосом, хочется, чтобы она говорила и говорила, потому что речь ее мягкая и приятная, как она сама.

Однажды Таня попросила, чтобы пришел священник.  Отец Михаил высокий и  твердый. Он всегда находит нужные слова.  Мы заходим в палату, бужу ее:

– Таня, проснись!

Тяжелые веки поднимаются с трудом. Ей уже давно нехорошо.

– Здравствуй, Танечка!  – голос батюшки звучит добро и уверенно, как будто он знал ее всю жизнь, а сейчас просто в очередной раз пришел к ней.

– Ты боишься смерти? – он смотрит на лежащую уставшую Таню так, как будто спросил ее о чем-то добром и радостном.

– Да… – слеза катится по бледной щеке.

– Не бойся, деточка! Умирать не страшно!

Таня приподнимается в кровати. Слезы текут ручьями, прокладывая дорогу на сухой коже.

– Оставьте нас, пожалуйста!

Мы выходим, выполняя ее просьбу.  Сижу в аквариуме и стараюсь не смотреть в ту сторону. Если будет нужно – я услышу. Читаю учебник. Сколько всего надо прочесть, чтобы найти те пять пресловутых книг, которые будут помогать в моем становлении как врача! Это какая-то не та книга.  Через какое-то время батюшка выходит. Захожу к Тане  и беру ее за руку. Она улыбается, и мы молчим вместе.  Что в ее взгляде: надежда или прощание, или все сразу?

Мое следующее дежурство было через неделю.  В палате пусто. Смотрю в постовой журнал. Она прожила еще несколько дней после Таинства.

Свечка на панихидном столе воткнута в хлеб. Она горит ровно.

– Батюшка, Таня умерла, та, которая в больнице у меня… – я подсовываю записку с ее именем.  Вот звучит и ее имя: новопреставленная Татьяна. Царство тебе  Небесное.

Елена. За ней ухаживали пожилые родители. Они были какие-то маленькие, да и сама Елена плохо различалась на кровати. Неудачная трансплантация и куча последствий. Она медленно умирала на диализе и наркотиках, уже не заглушавших боль, как прежде.  У нее есть сестра, которая себя не обслуживает, и больной брат. Она была родительской несбывшейся надеждой.

Она любила, когда я приходила на дежурства. Я подарила им детскую Библию, и ее мама с папой читали ей по вечерам, как, наверное, делали в далеком детстве.

photosight.ru. Фото: Николай Строилов

Наша старшая медсестра Элла не любит, когда мы заходим через второй пост и украдкой перебегаем потом половину отделения. Но так случилось именно сегодня. Возле лифта стоит каталка с телом, накрытым простыней. Что за дурная манера ставить каталку так, чтобы ты просто натыкался на нее. Тут у меня закрались  подозрения, потому что под простыней был кто-то совсем небольшой. Это только в кино открывают лицо и смотрят, кто там лежит. Я не хочу смотреть, во что превратила ее смерть. Я смотрю на бедро, где зеленкой написано все то, что будет нужно патологоанатому.

Чего ж ты меня не дождалась? А может, это ты меня пожалела.  Только через два часа после смерти каталку с телом вывезут из отделения.  Не раздеваясь, иду в палату. Конечно, если меня сейчас кто-то встретит, то обвинят во всех грехах и причислят к убийцам в белых халатах.

Еленина мама уже не имеет сил плакать. Все знали, чем это закончится, но принять до конца это невозможно. Всегда теплится надежда на чудо. Я глажу ее по спине. Приходит отец. Он не скрывает слез. Вдвоем они собирают вещи, которыми успели тут обрасти.

Юра был наркоманом. Таким его сделала долгая жизнь среди боли. С пересаженной почкой он прожил больше года, а потом она перестала работать.  Юру не обмануть введенным в вену димедролом вместо промедола. Он чует, что это, когда еще первые капли падают в вену и смешиваются с плазмой, красными и белыми кровяными тельцами и текут в водоворотах  сосудов, подгоняемых сердцем.

Юре совсем плохо.  Его бросила жена, но сейчас она иногда приходит. Я ухожу на ужин и предупреждаю его. Сейчас придет санитарка и будет дожидаться меня на посту.  Юра что-то говорит по поводу моего костюма. Чувство юмора сохранено. Это помогает.

Ужин – это добрая традиция. Мы делаем в духовке картошку.  За ужином собираются ответственный дежурный и все наше отделение. Ужин – время жизни.

Возвращаюсь на пост. В открытом  окне Юриной палаты майская ночь.

– Полин, посиди со мной.

Я сажусь рядом с кроватью на табуретку, и мы болтаем. Он говорит о жене, об армии и друзьях, о том, что мечтал  сделать и чему не суждено было случиться.

Много замыслов в сердце человека, но состоится только определенное Господом.

Юра держит меня за руку и периодически сжимает ее сильнее.

Что-то он мне не нравится.  Через какое-то время заходит дежурный доктор и зовет меня.

– Владимир Николаевич, он прощается, я вам говорю.

Подтягиваем на пост все, что может быть использовано в реанимации.

Пружинит беспомощная плоть под руками. Реанимация – зрелище не из приятных.

Все. Реанимация без эффекта. Время смерти.

Умерли мечты, надежды и планы.  Только Господь знает, почему тебе была отведена именно такая жизнь. Спи спокойно, Юра.  Медсестра Света, противная в обычной жизни, плачет навзрыд. Она дежурит чаще, чем я, и привыкает к больным больше.

photosight.ru. Фото: Дмитрий Онищенко

Утро. Май. Время надежд, ветра и весны. Новый день. Все идет своим чередом.  Отделение начинает работу. Просыпаются лаборанты, санитарки и медсестры.  Утренняя реанимационная рутина. Доктор пьет кофе и приглашает меня. Приходит новая смена. Мы собираемся домой.

– Ты куда идешь? Подвезти?  – доктор хороший человек.

– Я зайду в Покровский.

– О, давай я тебя подвезу.

Садимся в машину, хотя тут идти пять минут.  Мы вдыхаем май. Машина останавливается у розовых ворот.

– Может, зайдете со мной?

– Давай зайду. Я давно не ходил в церковь.

Мы идем мимо монастырского сада к храму, где горят свечи и собралось уже много людей. Какая прекрасная дорога, мимо клумб, келий и мелькающих черных одежд. Эта дорога и дает нам надежду.

Читайте также:

Помоги Правмиру
Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Похожие статьи
Врачей уральской больницы штрафуют за смерть пациентов

По словам главврача, подобная система – это инициатива самой больницы

Возбуждено дело о смерти мужчины из-за неработающего в больнице лифта

Мужчина с заболеванием сердца умер после того, как поднялся по лестнице на второй этаж

Живут ли христиане в страхе перед адом

Бог доведет дело нашего спасения до конца

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!