«Словно
…Бесконечные родительские собрания, на которых накручивают – проследите, не забудьте, проконтролируйте, скажите детям, если они не так оформят, сами будут виноваты, и все это с казенно-чиновничьей терминологией. Добавьте сюда кучу бумаг, которые должны заполнить и родители, и дети. Мы, родители, тоже начинали паниковать, и приходилось усилием воли заставлять себя успокоиться, чтобы прийти домой и не начать с порога вопить: «Ты почему, ребенок, сидишь за столом и чай пьешь, а не за учебниками, ведь экзамены – это так страшно?!»

Чуть ли не с младшей школы дети слышат пугающие фразы и страшные аббревиатуры – ОГЭ и ЕГЭ.

– Соберитесь, сейчас не научитесь, не сдадите, и тогда вам все дороги закрыты! – доносится до школьников постоянно и со всех сторон. И вот восьмой класс, девятый и – давление и стресс усиливаются.

Причем давление во всем, в том числе в казенной терминологии. Так, дети отправляются сдавать экзамены в пункт сдачи экзаменов. В русском языке столько можно было найти синонимов, но выбрали именно такое слово, чтобы показать – все серьезно, почти по-военному.

Понятно, экзамены – это всегда стресс. Мы сдавали их раньше каждый год, с седьмого класса. Нервничали, волновались. Но все-таки – шли в школу, а не в пункт – с букетами сирени для учителей (которую заранее пересматривали в поиске пятилистных цветочков), с пятачками под пяткой. Все эти дурацкие школьные приметы действовали расслабляюще, делали экзамены более домашними, что ли, но не менее серьезными. А я еще приносила в кармане маленькую любимую игрушку – она меня тоже успокаивала. Да, за шпаргалки могли снять с экзамена, отправить на пересдачу, и всем было понятно, что лучше не надо. Кто пользовался – страдал сам за себя, а не то, что аннулировали результаты всех пишущих в кабинете…

На выпускных экзаменах в одиннадцатом классе родители организованно покупали бутерброды, потому что дети волнуются, потому что в этом возрасте у них могут быть обмороки.

А ответственными за сдачу экзаменов были дети, ведь им же сдавать, родителей не вызывали на собрания, не давали ценные указания, как все будет проходить…

Теперь – бесконечные родительские собрания, на которых нас накручивают – проследите, не забудьте, проконтролируйте, скажите детям, если они не так оформят, сами будут виноваты, и все это с казенно-чиновничьей терминологией. Добавьте сюда кучу бумаг, которые должны заполнить и родители, и дети.

Невольно после каждого собрания мы тоже начинали паниковать, и приходилось усилием воли заставлять себя успокоиться, чтобы прийти домой во вменяемом и бодром состоянии, а не начать с порога вопить: «Ты почему, ребенок, сидишь за столом и чай пьешь, а не за учебниками, ведь экзамены – это так страшно?!»

Ладно, это все нюансы, раз надо сдавать в такой ситуации, значит, надо. Сын попросил нас с мужем отвезти его к школе, где будут проходить экзамены, мы прямо перед ними планировали сказать добрые поддерживающие слова… Оказалось, нельзя. Дети встречаются заранее перед собственной школой и вместе с сопровождающим отправляются к пункту сдачи. То есть встать нужно раньше, время для нервничания увеличивается. А уж как оно увеличивается для тех учеников, которые живут в сельской местности и должны ехать в другую школу на общественном транспорте, который не часто ходит!

Сделано по максимуму, чтобы убрать любые поддерживающие факторы? Ведь главный мотив, настраивающий детей на экзамен – не поддерживающий, а запрещающе-отрицательный. Сплошное «только не…».

Вообще вся риторика вокруг – словно речь о малолетних преступниках, с которыми надо бороться, а не об учениках, которых лучше бы поддержать психологически.

Захотел ребенок в туалет на экзамене – теперь время выхода (с сопровождающим, конечно) фиксируется, как и время возвращения. А как быть девочкам, которым могут потребоваться средства личной гигиены? Но кому интересны они в отдельности – мальчики, девочки? Один знакомый педагог, оказавшись на обучении для проведения экзаменов, была поражена, что в рекомендациях обучающего не звучало ни «дети», ни «ребята», только «они», за которыми надо жестко следить, чтоб не списали.

Так что и школьные учителя, переживающие за своих учеников, сочувствующие им, оказываются заложниками стрессовой системы. Они изо всех сил старались, готовили учеников, пытались втиснуть все свои знания о предмете в узкие негнущиеся рамки экзаменов. А тренингов, как поддержать ребят, для них не проводят, скорее ровно наоборот.

Та же система загоняет в стрессовые рамки, точнее – тиски, учеников, и разогнуть их без помощи родителей очень сложно.

В сети ходило обращение директора школы, мол, не накручивайте детей, поддерживайте их. Я сначала возмутилась, чего это он, родители как раз стараются наоборот. А потом подумала, что, действительно, родителям нужно быть не просто поддерживающими, а поддерживающими вопреки той махине, которая накатывает на наших детей после средней и старшей школы. Наша задача – по-настоящему дать понять детям, что экзамены – это важно, но точно не важнее уникального, бесценного вот этого конкретного нашего ребенка. Тогда он точно справится.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.