«Словно речь о малолетних преступниках, а не о тех, кому нужна помощь». Мать девятиклассника о неизбежном – экзаменах

|
...Бесконечные родительские собрания, на которых накручивают – проследите, не забудьте, проконтролируйте, скажите детям, если они не так оформят, сами будут виноваты, и все это с казенно-чиновничьей терминологией. Добавьте сюда кучу бумаг, которые должны заполнить и родители, и дети. Мы, родители, тоже начинали паниковать, и приходилось усилием воли заставлять себя успокоиться, чтобы прийти домой и не начать с порога вопить: «Ты почему, ребенок, сидишь за столом и чай пьешь, а не за учебниками, ведь экзамены – это так страшно?!»

Чуть ли не с младшей школы дети слышат пугающие фразы и страшные аббревиатуры – ОГЭ и ЕГЭ.

– Соберитесь, сейчас не научитесь, не сдадите, и тогда вам все дороги закрыты! – доносится до школьников постоянно и со всех сторон. И вот восьмой класс, девятый и – давление и стресс усиливаются.

Причем давление во всем, в том числе в казенной терминологии. Так, дети отправляются сдавать экзамены в пункт сдачи экзаменов. В русском языке столько можно было найти синонимов, но выбрали именно такое слово, чтобы показать – все серьезно, почти по-военному.

Понятно, экзамены – это всегда стресс. Мы сдавали их раньше каждый год, с седьмого класса. Нервничали, волновались. Но все-таки – шли в школу, а не в пункт – с букетами сирени для учителей (которую заранее пересматривали в поиске пятилистных цветочков), с пятачками под пяткой. Все эти дурацкие школьные приметы действовали расслабляюще, делали экзамены более домашними, что ли, но не менее серьезными. А я еще приносила в кармане маленькую любимую игрушку – она меня тоже успокаивала. Да, за шпаргалки могли снять с экзамена, отправить на пересдачу, и всем было понятно, что лучше не надо. Кто пользовался – страдал сам за себя, а не то, что аннулировали результаты всех пишущих в кабинете…

На выпускных экзаменах в одиннадцатом классе родители организованно покупали бутерброды, потому что дети волнуются, потому что в этом возрасте у них могут быть обмороки.

А ответственными за сдачу экзаменов были дети, ведь им же сдавать, родителей не вызывали на собрания, не давали ценные указания, как все будет проходить…

Теперь – бесконечные родительские собрания, на которых нас накручивают – проследите, не забудьте, проконтролируйте, скажите детям, если они не так оформят, сами будут виноваты, и все это с казенно-чиновничьей терминологией. Добавьте сюда кучу бумаг, которые должны заполнить и родители, и дети.

Невольно после каждого собрания мы тоже начинали паниковать, и приходилось усилием воли заставлять себя успокоиться, чтобы прийти домой во вменяемом и бодром состоянии, а не начать с порога вопить: «Ты почему, ребенок, сидишь за столом и чай пьешь, а не за учебниками, ведь экзамены – это так страшно?!»

Ладно, это все нюансы, раз надо сдавать в такой ситуации, значит, надо. Сын попросил нас с мужем отвезти его к школе, где будут проходить экзамены, мы прямо перед ними планировали сказать добрые поддерживающие слова… Оказалось, нельзя. Дети встречаются заранее перед собственной школой и вместе с сопровождающим отправляются к пункту сдачи. То есть встать нужно раньше, время для нервничания увеличивается. А уж как оно увеличивается для тех учеников, которые живут в сельской местности и должны ехать в другую школу на общественном транспорте, который не часто ходит!

Сделано по максимуму, чтобы убрать любые поддерживающие факторы? Ведь главный мотив, настраивающий детей на экзамен – не поддерживающий, а запрещающе-отрицательный. Сплошное «только не…».

Вообще вся риторика вокруг – словно речь о малолетних преступниках, с которыми надо бороться, а не об учениках, которых лучше бы поддержать психологически.

Захотел ребенок в туалет на экзамене – теперь время выхода (с сопровождающим, конечно) фиксируется, как и время возвращения. А как быть девочкам, которым могут потребоваться средства личной гигиены? Но кому интересны они в отдельности – мальчики, девочки? Один знакомый педагог, оказавшись на обучении для проведения экзаменов, была поражена, что в рекомендациях обучающего не звучало ни «дети», ни «ребята», только «они», за которыми надо жестко следить, чтоб не списали.

Так что и школьные учителя, переживающие за своих учеников, сочувствующие им, оказываются заложниками стрессовой системы. Они изо всех сил старались, готовили учеников, пытались втиснуть все свои знания о предмете в узкие негнущиеся рамки экзаменов. А тренингов, как поддержать ребят, для них не проводят, скорее ровно наоборот.

Та же система загоняет в стрессовые рамки, точнее – тиски, учеников, и разогнуть их без помощи родителей очень сложно.

В сети ходило обращение директора школы, мол, не накручивайте детей, поддерживайте их. Я сначала возмутилась, чего это он, родители как раз стараются наоборот. А потом подумала, что, действительно, родителям нужно быть не просто поддерживающими, а поддерживающими вопреки той махине, которая накатывает на наших детей после средней и старшей школы. Наша задача – по-настоящему дать понять детям, что экзамены – это важно, но точно не важнее уникального, бесценного вот этого конкретного нашего ребенка. Тогда он точно справится.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают Правмир, но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что честная и объективная информация должна быть доступна для всех.

Но. Правмир – это ежедневные статьи, собственная новостная служба, корреспонденты и корректоры, редакторы и дизайнеры, фото и видео, хостинг и серверы. Так что без вашей помощи нам просто не обойтись.

Пожалуйста, оформите ежемесячное пожертвование – 100, 200, 300 рублей. Любая сумма очень нужна и важна нам.

Ваш вклад поможет укреплять традиционные ценности, ясно и системно рассказывать о проблемах и решениях, изменять общественное мнение, сохранять людские судьбы и жизни.

Дорогой читатель!

Поддержи Правмир

руб

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: