Я
«Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать…» — детская считалочка, на которой выросло не одно поколение, так начинается игра в прятки. Мы вырастаем — и продолжаем искать: друзей, цель жизни, любовь, счастье, а значит, игра продолжается. Мы обследуем все повороты жизни, заворачиваем в ее уголки — и все ищем. Когда находим — радуемся, а иногда не достает терпения искать дальше, и вместо того, чтобы всего лишь немножко пройти вперед, мы находим замену, которая часто оказывается суррогатом. И тогда начинается совсем другая игра…

С Людмилой Николаевной я познакомилась при вполне банальных обстоятельствах жизни: будучи студенткой и еще не имея собственного жилья, искала комнату. Агент терпеливо показывал мне скудные варианты, а я все искала соответствие цены и… нет, не качества, а хотя бы подобие домашнего уюта и просто доброго отношения. Первое, что увидела в предлагаемой комнатке от семьи Беловых — большие, украшенные бисером редкие иконы на высоком шкафу, посмотрела на супругов — пожилая пара мне так улыбалась, как будто мы действительно были довольно близкими родственниками. У меня как-то отлегло от сердца, я утвердительно кивнула агенту в знак согласия.

Меня ничуть не насторожило, что оставшись со мной один на один хозяйка попросила дать ей несколько бОльшую сумму, чем месячная стоимость комнаты, в счет будущей оплаты. Взяв деньги, она быстро спрятала их в складки халата и попросила: «Только мужу не говори». Сказано — сделано, молчу как рыба. Тем более, что с первых дней эти люди стали мне действительно почти родными. После утомительного дня, наполненного лекциями и работой, меня встречали горячим ужином, спрашивали об успехах и проблемах, создавали гробовую тишину, когда я готовилась к экзаменам. Споры были иногда только из-за того, что я, к примеру, хотела сама убирать в комнате, а Людмила Николаевна считала это чуть ли не своей обязанностью. Но, если честно, мне конечно же не очень хотелось все это делать, и я «нехотя соглашалась». А люди были действительно редкими по своим душевным качествам. Они во многом жили по заповедям Христа, не зная полностью этих заповедей, не открывая Евангелия — жили по Евангелию. То есть были христианами по своей сущности. Им не надо было заставлять себя совершать добрые дела, они другой жизнью и не жили. Но и от Церкви были далеки: не понимали, что плохого в курении, зачем нужны молитвы; услышав про причастие, Людмила Михайловна и вовсе отмахивалась, «да ну, несерьезно все это, сказки». Я и не навязывала ничего, понимала, что во многом мне до них далеко.

Но несколько месяцев спустя у меня началась действительно не жизнь, а «сказка», причем не из самых добрых.

Хозяйка все чаще стала просить меня заплатить ей чуть ли не за месяц раньше срока, просьбы становились все чаще, суммы — больше. И все это тщательно скрывалось от главы семьи. Не раз я заставала супругов за ссорами, а однажды Виктор Васильевич спросил: «У тебя Люда денег не просила? Будет просить — не давай». В ответ на мое недоумение он признался: «В игровые автоматы она стала ходить, всю мою зарплату проигрывает, золотые украшения какие были — в ломбарде заложены. Выкуплю, спрячу — она находит, и опять сдает и играет».

У меня хорошая фантазия, но было очень трудно представить себе эту пожилую степенную женщину с добрыми светлыми глазами, сидящей у автоматов в накуренном зале какой-нибудь «Фортуны», в ожидании, что ей выпадут три «клубнички». Но это было именно так. Несколько дней спустя Людмила Николаевна сама в этом призналась, когда пришла с очередной просьбой одолжить денег. «Мне бы только сережки внучек выкупить, а то родным признаться стыдно». На вопрос когда и из-за чего все началось, женщина рассказала, что впервые она сыграла на сдачу в автомате продуктового магазина. Не так давно эти конструкции находились почти в каждом продуктовом павильоне. Выиграла, захотелось большего, пришла в игровой зал, а там в первый же день выиграла 40 тысяч. Это был единственный крупный выигрыш, который положил начало бесконечным проигрышам и поражениям. И не только в игре. Ощущение эйфории очень хотелось повторить. И даже не ради самих денег, семья ни в чем особо не нуждалась, а ради мгновений полета, когда все сошлось и выпала крупная удача. Мысль о том, что сегодня точно повезет, была первой, с которой женщина просыпалась, потом в слезах приходила, искала деньги и говорила себе: «Завтра отыграюсь». Так проходил день за днем, месяц за месяцем. Стало понятно, что хозяйка больна игровой зависимостью. Но было большим плюсом хотя бы то, что и она это понимала. Людмила Николаевна просила ей помочь победить недуг, плакала, а утром, будучи не в состоянии после пережитых волнений даже бодро ходить, брала палочку и шла по одной дорожке вместе с другими пожилыми женщинами, только они сворачивали в сторону церкви, а она, пряча глаза в платок, направлялась к совсем другому зданию с яркими сверкающими вывесками в виде золотых монет.

Слова типа «перестаньте играть — и жизнь наладится» — не действовали. Иногда мы вместе пытались найти выход.

— Я, конечно, слышала, про такую зависимость, но никогда не предполагала, что это может случиться со мной, — делилась хозяйка, — когда стало тянуть туда, я уговаривала себя — это просто игра, ничего серьезного. Потом стала обещать себе при каждом посещении, что это в последний раз, что «с понедельника — другая жизнь», а остановиться почему-то не могу.

— А что в этой игре такого притягательного?

— Ощущение взлета, азарта, отрыва от повседневности.

— Неужели у Вас такая плохая повседневность? Уютный дом, хороший муж, состоявшийся сын, любимые внучки…

— Когда играешь — нет ни внучек, ни сына, вообще забываешь про возраст, кажется, что тебе 20 и мысль одна: «вот сейчас будет выигрыш, сейчас повезет и снова охватит волна полного счастья», и живешь только в ожидании этого ощущения. Без него — жизнь становится вдруг серой рутиной, как будто случайно оказалась здесь, а все настоящее — там, в игре.

— А сама жизнь кажется скучной?

— Даже не скучной, а цепочкой временных событий, которые необходимо как-то проживать между выигрышами.

— Но ведь чаще случатся проигрыши?

— Проигрыш еще больше стимулирует желание опять придти. Смиряться с поражением не хочется, и эта мысль не дает покоя, остановиться невозможно.

— Без Божьей помощи Вам не справиться…

Людмила Николаевна посмотрела на свои иконы, стоящие на шкафу:

— Я верю в Бога, но не понимаю, зачем нужны службы церковные, обряды разные, это все тяжело соблюдать и неизвестно зачем.

Я вздохнула. В посещении игровых залов ничего сложного нет, и цель ясна и желанна. Все остальное превращается в тяжелый непосильный труд.

Недели за неделями не приносили ничего нового. Моя хозяйка плакала, болела и продолжала посещать игровые залы.

Однажды, когда я была на воскресной службе в церкви, мне особенно запомнились слова священника на проповеди: «Добрые люди — самая ценная добыча темных сил, и если человек не причащается, не молится, у него нет никакой защиты, чтобы противостоять собственной гибели».

Я решила набраться терпения и потихоньку рассказывать хозяйке о значении таинств, посещений богослужений, молитв. В ответ она равнодушно отмахивалась или бросала фразу: «Ерунда все это». По себе знаю, воцерковление — это далеко не быстрый процесс, но продвижений не было ни на шаг. И я отошла, замолчала.

Помощь пришла совсем неожиданно. Виктор Васильевич, супруг Людмилы Николаевны, бывший коммунист времен Союза, обратился ко мне с неожиданной просьбой: попросил у меня все имеющиеся, как он сказал, «божественные книги». Два вечера читал, потом вернул и купил вдвое больше. Обычно люди, которые что-то начинают впервые, чувствуют себя неуверенно, например, не решаются подойти к священнику и заговорить, но, очевидно, мужчина принял твердое решение, и ему было явно не до условностей. Несколько дней подряд он практически «пропадал» в храме, в выходные — пригласил батюшку для освящения квартиры, снабдил внучек детскими молитвословами, невестке подарил «Материнские молитвы», сыну тоже что-то вручил, но тот равнодушно отказался. А Виктор Васильевич продолжал действовать: каждые утро и день вслух читал молитвы, не обращая внимания на вздохи жены.

Прошло еще немало трудных и долгих месяцев, скоро должен был наступить праздник Пасхи, накануне которого Людмила Николаевна попросила ее причастить. Болезни не отступали, она была совсем слабой и дойти пешком не могла никуда: ни в церковь, ни к пресловутым игровым автоматам. Лежа на кровати и изучая трещины потолка, она полностью ощутила, что такое настоящая серая жизнь. Вспоминала, как не так давно гуляла с внучками по лесу, покупала продукты, выбирала подарки на праздники. Поневоле стала прислушиваться к словам молитвенных правил мужа, а позже сама уже ждала этих минут. Незаметно совсем другой уклад жизни стал привычным и необходимым.

И все-таки, решили, что к первому причастию она пойдёт сама, если уж пришла к этому духовно. Одевали женщину всей семьей: муж терпеливо застегивал бесконечные пуговицы на пальто, внучки старательно завязывали платочек. Тяжело спускались по лестницам, долго шли к храму, который находился совсем недалеко от дома. «Какой красивый, — тихо сказала хозяйка, любуясь синими куполами, — не замечала».

Она выдержала все: долгую службу, очередь к исповеди, перед причастием почти теряла сознание и горько плакала. И после таинства плакать не переставала. Служба закончилась, а Людмила Николаевна все сидела в темном уголке храма, потом пересела на скамеечку во дворе и не могла надышаться воздухом ранней весны: «Я так хочу жить… Что мне делать, чтобы вернуть все, как было раньше? Как надоело болеть…»

Прошло несколько лет, я закончила институт, переехала в свое жилье, к бывшим хозяевам наведывалась в гости. За это время в семье Беловых происходило многое: у Людмилы Николаевны все же было несколько срывов в сторону «одноруких», здоровье тоже далеко не всегда радовало. И все-таки, это была далеко не та безысходная ситуация. Просто было видно, как жизнь женщины меняется пусть не слишком гладко, но к лучшему. Именно так, как и должно быть в жизни, в настоящей жизни.

Раз, два, три, четыре, пять, — я иду искать… Может и нужно иногда проходить через одно, другое, пятое, чтобы начать искать именно то настоящее, что нельзя заменить фальшью.

Помогите Правмиру
Сейчас, когда закрыто огромное количество СМИ, Правмир продолжает свою работу. Мы работаем, чтобы поддерживать людей, и чтобы знали: ВЫ НЕ ОДНИ.
18 лет Правмир работает для вас и ТОЛЬКО благодаря вам. Все наши тексты, фото и видео созданы только благодаря вашей поддержке.
Поддержите Правмир сейчас, подпишитесь на регулярное пожертвование. 50, 100, 200 рублей - чтобы Правмир продолжался. Мы остаемся. Оставайтесь с нами!
Лучшие материалы
Друзья, Правмир уже много лет вместе с вами. Вся наша команда живет общим делом и призванием - служение людям и возможность сделать мир вокруг добрее и милосерднее!
Такое важное и большое дело можно делать только вместе. Поэтому «Правмир» просит вас о поддержке. Например, 50 рублей в месяц это много или мало? Чашка кофе? Это не так много для семейного бюджета, но это значительная сумма для Правмира.