«Наноферма» кандидата филологических наук

|
Большинство из тех, кто решился заняться фермерством в современной России, не унаследовал любовь к земле и сельскому хозяйству от предков. Часто это люди с высшим образованием и хорошей карьерой. Анна Чаковская – состоявшийся журналист и кандидат филологических наук – уже два года возится с курами, индейками, утками и кроликами. Что заставляет успешных москвичей вставать в 6 утра, заниматься добычей комбикорма, убоем, доставкой и прочими совсем не романтичными вещами? Это способ заработка? Экзотическое хобби?

Анна, насколько я знаю, вы городской житель. Как началась ваша связь с землей?

– Да, я абсолютно городской житель. Но с детства помешана на животных, долгое время мечтала стать ветеринарным врачом. До тех пор, пока, учась в средней школе, не узнала, что в Тимирязевскую академию надо сдавать химию, по которой у меня была двойка. Я поняла, что не смогу ее сдать, и тему закрыла. Вплоть до настоящего момента.

А сейчас, когда все долги перед обществом розданы, я считаю, что могу делать то, что хочу и всегда хотела. И с чувством глубочайшего удовлетворения занимаюсь тем, что мне нравится.

Куры, гуси, индейки, цесарки, перепелки, утки разных видов… в этом году у меня появились еще и фазаны. Бройлеров, наверное, штук 150. Уток штук 200. Гусей под сотню, цесарок и перепелок столько же. Из последних приобретений – козочки со свинками. Вот все мое хозяйство. Не знаю, может, со временем и до коровы дорасту.

В чем проявлялась ваша любовь к животным?

– Ну, например, я ходила на ипподром, и у меня была своя лошадь – жила на даче. Я каждый день из Москвы ездила кормить ее, чистить, выгуливать… Кстати, лошадиный навоз пахнет намного приятней, чем куриный помет. И за ним всегда выстраивается очередь из бабушек, потому что это самое лучшее удобрение. Для всего, всегда. Только успевай отгружать.

А сейчас у вас есть лошадь?

– Пока нет, но уже думаю об этом. Не для хозяйства, конечно, для любви. Причем дочь считает, что нужно две, иначе как мы поедем кататься вдвоем?

А на днях у одного фермера я увидела вьетнамскую вислобрюхую свинку. Это непередаваемое животное! Хотелось целоваться с ней в пятачок не отходя. Размером с собаку – у меня лабрадор такой же. 70 килограмм в пять месяцев – курица иногда растет дольше. В общем, теперь у меня еще и свинки…

Наверное, у вас всегда жили собаки, кошки?

– Собаки – это так, для разминки. Сейчас у меня их четыре. А когда обитала в Москве, было три. Им ведь много места не надо – легли себе в уголке, их еще и искать приходится.

Как произошел переход из прошлой жизни в нынешнюю? Ведь это две разные жизни, так?

– Да, я по образованию журналист, кандидат филологических наук. И работала в журналистике, но мне это никогда особенно не нравилось. Были какие-то интересные моменты в «Космо» или по молодости на телевидении, но не могу сказать, что отдавалась работе на сто процентов. И вот однажды мужу приглянулся свободный участок рядом с нашей дачей. Через неделю там появилась моя ферма…

Участок крошечный – 25 соток, у меня «наноферма»! Вот у коллеги-фермера 80 гектаров, в моем понимании – половина Митино… Это бескрайние поля и, конечно, счастье и мечта, и можно умереть от зависти.

Я по природе – интроверт, мне хорошо с птичками. И для меня это – творчество. Периодически отвечаю на один и тот же вопрос: «Что вы думаю о санкциях? Как на вас отражается экономическая ситуация?» А я не знаю, какая у нас экономическая ситуация! Ничего не знаю о санкциях! Я не смотрю телевизор, мне это неинтересно.

Так прямо ничего не знаете?

– У меня есть помощница с Украины, которая время от времени об этом рассказывает. Я же просто делаю то, что мне нравится, что интересно. Пока цены на зерно не подняли, соответственно, и я не ввожу никаких «санкций» – у меня не поднимается цена на продукцию. Это ни в коем случае не дауншифтинг, не бегство из Москвы, не какой-то протест… Просто один любит собирать марки, другой кататься на роликах, а мне нравится с птичками.

Как вы поняли, что теперь ваша судьба птицеферма? Момент принятия решения был? Или это произошло само собой оп, и мы уже на другой планете, как прилетели не заметили.

– Так и было: как прилетели – не заметили. Когда приходит идея, если она твоя, то все выстраивается само собой. Я ничего специально не делала. Совершенно случайно познакомилась на рынке с женщиной, продававшей кур. Думаю – ой, а не завести ли мне курочек? Яички будут, как хорошо… Поговорила с ней, и оказалось, что это – главный поставщик северо-западного округа по живой птице.

«Ладно, – думаю, – несушек я возьму позже, а сейчас попробую бройлеров. Немножечко, для себя. Ой, а клетка большая, в нее же можно посадить еще… Пожалуй, я возьму чуть больше бройлеров, чтобы отбить затраты. А что, если мне не только отбить, но еще и заработать? Может, часть вырастить и продать?» И понеслось! Окружающие были в шоке…

Круг общения после этого изменился?

– Он и так был крошечным. Людей, с которыми я общаюсь, можно пересчитать по пальцам одной руки, из которых двое – это мои дети, и один – мой муж. Поэтому нет, не изменился. Подруг у меня мало, и они уже прошли столько кругов отбора, что…

Покрутили пальцем у виска, махнули рукой и остались рядом.

– Покрутили, конечно, не без этого. Теперь вот покупают у меня птичек. Поскольку, если ты один раз попробовал свое, магазинное есть уже не будешь. Рука не поднимется.

Как близкие отнеслись к такой перемене в жизни?

– Что касается мужа, то с некоторой грустью. Он журналист, работает в госкорпорации – занимается пиаром. И любит свою работу так, как я люблю свою. Он сразу понял, что возражать бессмысленно: когда человека прет, с этим невозможно ничего сделать. Есть вещи, которые сильней нас. Но первое время он относился к моим занятиям скептически. Все ждал, что вот сейчас произойдет нечто плохое, кто-то отравится… Спрашивал, есть ли у меня справки. Больше не спрашивает – понял, что все нормально.

Дочь отнеслась с пониманием, она – моя главная поддержка и опора. Сын уже взрослый, ему было все равно. Но прежде чем уехать, я это с ними, конечно, обсуждала. И мне сказали – «да, ладно, давай, мы с тобой…»

Пока, мама…

Да, пока. Деньги оставь на тумбочке и езжай, куда тебе надо. С тех пор живу в машине на шоссе Москва-Рига. В ней есть все, что надо для автономной жизни в течение 24 часов – еда, памперсы… У меня две доставки в неделю, соответственно, два убоя. Получается, что четыре дня я на ферме и три – в Москве.

Муж проводит с вами выходные, отпуск? Или поездки бывают только в одну сторону?

– Пока только в одну. Ему это все не очень интересно. Может приехать иногда – в баню сходить, но глобально он городской житель. Комфортно чувствует себя на своей работе. Его ценят, и он делает действительно то, что хочет делать.

Как к переменам отнеслись ваши соседи по даче?

– Они нас ненавидят, потому что мы не даем им спать – кукарекаем с пяти утра, орем – я имею в виду гусей. Они приехали отдыхать, а не могут. Их жалко, но я могу только посоветовать продать свои участки, потому что у меня все законно, в полном соответствии с требованиями. Деревенский участок, личное подсобное хозяйство. А тут еще через дорогу – дачное товарищество. Они, может, тоже хотели бы завести курочек, но им нельзя! Им, может быть, завидно. Вот скоро все уедут – будет легче. А летом, конечно, джихад.

Соседи у вас не покупают?

– Так они же обижены! Когда меня первый раз вызвали на деревенский сход, я сказала: «Ладно, вам мешают утки. Предлагаю всей деревне их у меня купить. Сделаю вам скидку 10 процентов». Они страшно обиделись: всего 10 процентов?! И ничего не купили. Берут обычно те, кто живет чуть дальше, и до кого наш шум не долетает.

Ваш стол за эти два года сильно изменился?

– Конечно. Я все еще покупаю в магазине фрукты и овощи, но скоро перестану и это делать. Нашла таких же чокнутых, которые выращивают овощи. Теперь думаю, что буду брать только у них. Я бы сама что-то выращивала, но у меня нет места. И расширяться некуда. Только если искать где-то 80 гектар, но это совсем другая история – намного дальше от Москвы, и жить на два дома уже не получится. 65 км – максимум, что я могу себе позволить.

– Недалеко.

– Это, как повезет. Допустим, в пятницу вечером – ужасно далеко! А утром – часов в шесть, когда я обычно еду, – да, терпимо…

Где вы находите клиентов?

– Через фейсбук, на мою страницу подписаны больше 1000 человек. Кроме того, годы в журналистике не прошли даром. Многие клиенты – журналисты или как-то с этой сферой связаны. Они рассказывают обо мне другим, и появляются новые…

Сколько людей работает на вашей ферме?

– Сначала я была одна. Потом поняла, что скоро сойду с ума и начну убивать не только кур, а все, что движется. Потом у меня появились работники, которые уходили в запой в самый ответственный момент. Но сейчас все хорошо. У меня есть помощница – прекрасная барышня с Украины, которая подогнала из своей деревни двоих мужчин. Правда, один из них – только на время строительных работ, поскольку обычно мне помогают двое – женщина и мужчина.

А вы за всех остальных специалиста по маркетингу и по рекламе, ветеринара, бухгалтера и службу доставки, так?

– Да, приходится быть всем сразу. Этот проект изначально задумывался мной так, что если не будет помощников, я все сумею сделать сама. Они есть – и слава Богу. Я могу заняться чем-то другим. Но, в принципе, все этапы своего производства – будь то на ферме или вне ее, я могу пройти самостоятельно.

Если мне не хватает какой-то информации – по той же ветеринарии, есть интернет. Есть люди, которые знают больше меня, и у которых можно спросить. Так что, все решаемо. Тем более с ветеринаром у меня договор – это обязательно.

Чем вы кормите птиц?

– Покупаю зерно, мелю его (у меня есть зернодробилка) и сама делаю корм, добавляя туда костную муку, рыбную муку, всякие средства, чтобы куры не расклевывали яйца, витамины и т.д.

Есть какие-то сложности в их содержании?

– Смотря о ком идет речь. Самые большие сложности – с индейкой. Ей не подходит наш климат, она нежная… А вот водоплавающие не болеют вообще. Цесарки и вся дичь – тоже. Несушки могут, но не смертельно и редко. А за индейками, конечно, надо следить, у них должны быть специальные условия содержания.

Зачем ее держать в таком случае?

– Для ассортимента. Потом она востребована, она очень вкусная. Куда ж без нее?

Что-то мне подсказывает, что с таким подходом через несколько лет вы будете осваивать 80 гектаров.

– Вашими бы устами… Но я ничего не исключаю, хотя ничего для этого специально и не делаю. Идеи сами меня находят, берут и используют. Мне остается только отдаться потоку. И, поскольку я интроверт, постоянно спрашивать себя: «Что ты сейчас хочешь сделать? Ты уверена, что хочешь сделать именно это? Ты действительно хочешь делать то, что ты делаешь? А если не это, то что?» Конечно, вначале было страшновато, но ощущения, что я кардинально меняю жизнь, не было. Курятник не казался мне таким уж ужасным…

Много потребовалось средств, прежде чем хозяйство заработало как часы?

– Чтобы построить такую, как у меня, «наноферму» (уже имея землю и дом), надо вложить не меньше пятисот тысяч рублей. Но, если кому-то нужен объем больше или меньше, соответственно, изменятся и затраты. Это не средняя температура по больнице, просто у меня было так.

А если, предположим, будет госзаказ на вашу продукцию, как быстро сможете увеличить объем?

– Не вопрос, я поставлю себе дополнительные вольеры, поставлю дополнительные модули для бройлеров. Цель вижу — не вижу преград.

Так насколько быстро?

– Насколько надо, настолько и быстро.

Через неделю, через месяц?

– Да, через месяц. При слове «неделя» я начинаю напрягаться, а при слове «месяц» – чувствую себя комфортно.

Получается, если у всех фермеров так, то накормить себя не проблема?

– В контексте государства, если мне не будут мешать – уже этого достаточно. Но – увы, я уверена, что поднимется цена на бензин, и сразу за ней – на зерно. Нам расскажут, что кризис, и т. д. О какой поддержке сельского хозяйства мы говорим?

Многие люди с удовольствием выращивали бы птицу для себя, а излишки продавали. Но при сегодняшней цене на комбикорм без дополнительного источника финансирования и страховки заниматься этим могут только чокнутые. Все, кого я знаю, имеют постоянный источник дохода в другом месте, а это – дело для души. Прожить с него нереально, потому что цены запредельно высокие.

Насколько комфортно вы себя чувствуете как производитель продуктов, что называется, «органик»? Чего, на ваш взгляд, не хватает этой отрасли?

– У нас ее просто нет – никакой сертификации, все в зачаточном состоянии. Вот, скажем, в прошлом году мне позвонил владелец фермерского магазина. Сказал: «Я ищу поставщика фермерских кур. Скажите, чем вы их подкрашиваете?» Я говорю: «Не поняла вопрос». – «Ну, чтобы они были желтые. (Считается, что круто, когда у курицы желтая кожа.) Прошлые мои поставщики подкрашивали тем-то и тем-то». «Ничем – говорю, – не подкрашиваю». Он очень расстроился, и так у нас ничего и не срослось.

Вот как это происходит. Продавцу наплевать, что он продает, органик или нет. Он вам в любом случае скажет, что это органик. Важен только внешний вид, а жизнь курицы до смерти ему не особенно интересна.

У нас развиты в основном крупные хозяйства. Но чем больше объем, тем сложнее говорить об органик. Органик может быть только штучным. Из «суточника» вырастили цыпленка, сорок пять дней целовали его в попу, с ладошки кормили… И вот он – органик! А если у меня тысяча цыплят, то мне невыгодно рисковать, не давая им лекарств. Поэтому на птицефабрике не может быть органик.

Значит, расширяться вам нет смысла?

– До известного предела. До тех пор, пока я могу продавать свою продукцию людям, которые меня знают. Знают, в каких условиях растут мои куры. Только так можно гарантировать качество – на небольшом производстве. Поэтому у каждого фермера свои клиенты, для которых он работает. И по-другому не может быть.

Тогда получается, что люди, которые почему-то не нашли вас или кого-то вроде вас на фэйсбуке, вообще лишены возможности покупать нормальную, чистую еду?

– Да, но это не моя ответственность. Неправильно сидеть на попе ровно и не интересоваться, что же там за горизонтом. Пусть эти люди освоят гугл, пусть найдут меня или кого-то вроде меня, пусть задумаются о том, что они едят…

Анна, вы – фермер хоть и молодой, но все-таки со стажем. Два года – это срок. Скажите честно, вы окупаетесь?

– К лету я вышла в ноль. Но потом наступило ужасное время, когда все разъехались в отпуска, а в Москве остались только несчастные папы, которым ничего не надо, кроме пива и сосисок. И я опять ушла в минус. Но сейчас, тьфу-тьфу, чувствую, что клиенты ко мне возвращаются.

Согласно с вашим внутренним «бизнес-планом», когда хозяйство должно начать приносить прибыль?

– Мне бы, конечно, хотелось как можно раньше – в идеале к Новому году. Все глобальные строительные процессы уже подходят к концу. Но – как пойдет.

А если этого не случится, измените что-то в своей концепции «органик»?

– Конечно, нет, ведь я сама это ем! И хочу есть только органик. Я же не буду курицу, которую собираюсь приготовить для семьи, чем-то колоть?!

Многие этот вопрос решают просто: вот эти десять кур для меня я их не колю, а эти сто на продажу их колю. И все.

– Нет. Я знаю, что такое есть, но… нет.

Можете сейчас, спустя два года, представить себе другую жизнь?

– Без фермы? Вряд ли. Я могу пофантазировать на тему ее размера – в десять раз меньше или больше, но что ее вообще нет… Сейчас уже не получится. Не знаю, может, за миллион в месяц я бы и вернулась в офис, но, честно говоря, не уверена. Никаких денег не надо за этот ужас!

Жизнь проходит, мы стареем, и где счастье? Я хочу делать то, что приносит мне радость. Офис радости не приносил. Да, была стабильная зарплата. И я понимаю, что деньги на дороге не валяются. Но каждый день с девяти до шести, а в выходные ты труп: отоспаться, наготовить еды на неделю и опять – на чужого дядю? Почему? Я хуже, чем этот дядя? Чем я хуже?

Помню, как делала репортаж о бизнес-вумен. Подумала тогда – если она смогла, почему я не могу? Почему я должна в лучшие годы заниматься какой-то ерундой? Да гори оно огнем! А сейчас… я, конечно, не могу сказать, что чувствую себя счастливой 24 часа в сутки, но хотя бы люблю то, что делаю. И надеюсь, что скоро это начнет приносить прибыль. Вот тогда я буду совсем счастлива.

Понравилась статья? Помоги сайту!
Правмир существует на ваши пожертвования.
Ваша помощь значит, что мы сможем сделать больше!
Любая сумма
Автоплатёж  
Пожертвования осуществляются через платёжный сервис CloudPayments.
Комментарии
Похожие статьи
Православный фермер Анна Бурмистрова: «В деревне дорога к Богу ближе»

Почему спасение России нужно искать в деревне и способны ли небольшие фермы накормить страну здоровой пищей

Фермер Олег Покровский: Неужели масло из Новой Зеландии привозить выгоднее, чем в России производить?

Вокруг нашего хозяйства были только заросли, а сейчас все покошено, кто-то строит коровник, люди начали что-то…

Священник-фермер Олег Емельяненко: Земля наша всех накормит – было бы желание

О санкциях как шансе для России, о винограде под Питером и о любви к земле и…