Я иду искать

|
«Раз, два, три, четыре, пять — я иду искать...» - детская считалочка, на которой выросло не одно поколение, так начинается игра в прятки. Мы вырастаем — и продолжаем искать: друзей, цель жизни, любовь, счастье, а значит, игра продолжается. Мы обследуем все повороты жизни, заворачиваем в ее уголки — и все ищем. Когда находим — радуемся, а иногда не достает терпения искать дальше, и вместо того, чтобы всего лишь немножко пройти вперед, мы находим замену, которая часто оказывается суррогатом. И тогда начинается совсем другая игра...
Я иду искать

С Людмилой Николаевной я познакомилась при вполне банальных обстоятельствах жизни: будучи студенткой и еще не имея собственного жилья, искала комнату. Агент терпеливо показывал мне скудные варианты, а я все искала соответствие цены и… нет, не качества, а хотя бы подобие домашнего уюта и просто доброго отношения. Первое, что увидела в предлагаемой комнатке от семьи Беловых — большие, украшенные бисером редкие иконы на высоком шкафу, посмотрела на супругов — пожилая пара мне так улыбалась, как будто мы действительно были довольно близкими родственниками. У меня как-то отлегло от сердца, я утвердительно кивнула агенту в знак согласия.

Меня ничуть не насторожило, что оставшись со мной один на один хозяйка попросила дать ей несколько бОльшую сумму, чем месячная стоимость комнаты, в счет будущей оплаты. Взяв деньги, она быстро спрятала их в складки халата и попросила: «Только мужу не говори». Сказано — сделано, молчу как рыба. Тем более, что с первых дней эти люди стали мне действительно почти родными. После утомительного дня, наполненного лекциями и работой, меня встречали горячим ужином, спрашивали об успехах и проблемах, создавали гробовую тишину, когда я готовилась к экзаменам. Споры были иногда только из-за того, что я, к примеру, хотела сама убирать в комнате, а Людмила Николаевна считала это чуть ли не своей обязанностью. Но, если честно, мне конечно же не очень хотелось все это делать, и я «нехотя соглашалась». А люди были действительно редкими по своим душевным качествам. Они во многом жили по заповедям Христа, не зная полностью этих заповедей, не открывая Евангелия — жили по Евангелию. То есть были христианами по своей сущности. Им не надо было заставлять себя совершать добрые дела, они другой жизнью и не жили. Но и от Церкви были далеки: не понимали, что плохого в курении, зачем нужны молитвы; услышав про причастие, Людмила Михайловна и вовсе отмахивалась, «да ну, несерьезно все это, сказки». Я и не навязывала ничего, понимала, что во многом мне до них далеко.

Но несколько месяцев спустя у меня началась действительно не жизнь, а «сказка», причем не из самых добрых.

Хозяйка все чаще стала просить меня заплатить ей чуть ли не за месяц раньше срока, просьбы становились все чаще, суммы — больше. И все это тщательно скрывалось от главы семьи. Не раз я заставала супругов за ссорами, а однажды Виктор Васильевич спросил: «У тебя Люда денег не просила? Будет просить — не давай». В ответ на мое недоумение он признался: «В игровые автоматы она стала ходить, всю мою зарплату проигрывает, золотые украшения какие были — в ломбарде заложены. Выкуплю, спрячу — она находит, и опять сдает и играет».

У меня хорошая фантазия, но было очень трудно представить себе эту пожилую степенную женщину с добрыми светлыми глазами, сидящей у автоматов в накуренном зале какой-нибудь «Фортуны», в ожидании, что ей выпадут три «клубнички». Но это было именно так. Несколько дней спустя Людмила Николаевна сама в этом призналась, когда пришла с очередной просьбой одолжить денег. «Мне бы только сережки внучек выкупить, а то родным признаться стыдно». На вопрос когда и из-за чего все началось, женщина рассказала, что впервые она сыграла на сдачу в автомате продуктового магазина. Не так давно эти конструкции находились почти в каждом продуктовом павильоне. Выиграла, захотелось большего, пришла в игровой зал, а там в первый же день выиграла 40 тысяч. Это был единственный крупный выигрыш, который положил начало бесконечным проигрышам и поражениям. И не только в игре. Ощущение эйфории очень хотелось повторить. И даже не ради самих денег, семья ни в чем особо не нуждалась, а ради мгновений полета, когда все сошлось и выпала крупная удача. Мысль о том, что сегодня точно повезет, была первой, с которой женщина просыпалась, потом в слезах приходила, искала деньги и говорила себе: «Завтра отыграюсь». Так проходил день за днем, месяц за месяцем. Стало понятно, что хозяйка больна игровой зависимостью. Но было большим плюсом хотя бы то, что и она это понимала. Людмила Николаевна просила ей помочь победить недуг, плакала, а утром, будучи не в состоянии после пережитых волнений даже бодро ходить, брала палочку и шла по одной дорожке вместе с другими пожилыми женщинами, только они сворачивали в сторону церкви, а она, пряча глаза в платок, направлялась к совсем другому зданию с яркими сверкающими вывесками в виде золотых монет.

Слова типа «перестаньте играть — и жизнь наладится» – не действовали. Иногда мы вместе пытались найти выход.

– Я, конечно, слышала, про такую зависимость, но никогда не предполагала, что это может случиться со мной, – делилась хозяйка, – когда стало тянуть туда, я уговаривала себя — это просто игра, ничего серьезного. Потом стала обещать себе при каждом посещении, что это в последний раз, что «с понедельника — другая жизнь», а остановиться почему-то не могу.

– А что в этой игре такого притягательного?

– Ощущение взлета, азарта, отрыва от повседневности.

– Неужели у Вас такая плохая повседневность? Уютный дом, хороший муж, состоявшийся сын, любимые внучки…

– Когда играешь — нет ни внучек, ни сына, вообще забываешь про возраст, кажется, что тебе 20 и мысль одна: «вот сейчас будет выигрыш, сейчас повезет и снова охватит волна полного счастья», и живешь только в ожидании этого ощущения. Без него — жизнь становится вдруг серой рутиной, как будто случайно оказалась здесь, а все настоящее — там, в игре.

– А сама жизнь кажется скучной?

– Даже не скучной, а цепочкой временных событий, которые необходимо как-то проживать между выигрышами.

– Но ведь чаще случатся проигрыши?

– Проигрыш еще больше стимулирует желание опять придти. Смиряться с поражением не хочется, и эта мысль не дает покоя, остановиться невозможно.

– Без Божьей помощи Вам не справиться…

Людмила Николаевна посмотрела на свои иконы, стоящие на шкафу:

– Я верю в Бога, но не понимаю, зачем нужны службы церковные, обряды разные, это все тяжело соблюдать и неизвестно зачем.

Я вздохнула. В посещении игровых залов ничего сложного нет, и цель ясна и желанна. Все остальное превращается в тяжелый непосильный труд.

Недели за неделями не приносили ничего нового. Моя хозяйка плакала, болела и продолжала посещать игровые залы.

Однажды, когда я была на воскресной службе в церкви, мне особенно запомнились слова священника на проповеди: «Добрые люди — самая ценная добыча темных сил, и если человек не причащается, не молится, у него нет никакой защиты, чтобы противостоять собственной гибели».

Я решила набраться терпения и потихоньку рассказывать хозяйке о значении таинств, посещений богослужений, молитв. В ответ она равнодушно отмахивалась или бросала фразу: «Ерунда все это». По себе знаю, воцерковление — это далеко не быстрый процесс, но продвижений не было ни на шаг. И я отошла, замолчала.

Помощь пришла совсем неожиданно. Виктор Васильевич, супруг Людмилы Николаевны, бывший коммунист времен Союза, обратился ко мне с неожиданной просьбой: попросил у меня все имеющиеся, как он сказал, «божественные книги». Два вечера читал, потом вернул и купил вдвое больше. Обычно люди, которые что-то начинают впервые, чувствуют себя неуверенно, например, не решаются подойти к священнику и заговорить, но, очевидно, мужчина принял твердое решение, и ему было явно не до условностей. Несколько дней подряд он практически «пропадал» в храме, в выходные — пригласил батюшку для освящения квартиры, снабдил внучек детскими молитвословами, невестке подарил «Материнские молитвы», сыну тоже что-то вручил, но тот равнодушно отказался. А Виктор Васильевич продолжал действовать: каждые утро и день вслух читал молитвы, не обращая внимания на вздохи жены.

Прошло еще немало трудных и долгих месяцев, скоро должен был наступить праздник Пасхи, накануне которого Людмила Николаевна попросила ее причастить. Болезни не отступали, она была совсем слабой и дойти пешком не могла никуда: ни в церковь, ни к пресловутым игровым автоматам. Лежа на кровати и изучая трещины потолка, она полностью ощутила, что такое настоящая серая жизнь. Вспоминала, как не так давно гуляла с внучками по лесу, покупала продукты, выбирала подарки на праздники. Поневоле стала прислушиваться к словам молитвенных правил мужа, а позже сама уже ждала этих минут. Незаметно совсем другой уклад жизни стал привычным и необходимым.

И все-таки, решили, что к первому причастию она пойдёт сама, если уж пришла к этому духовно. Одевали женщину всей семьей: муж терпеливо застегивал бесконечные пуговицы на пальто, внучки старательно завязывали платочек. Тяжело спускались по лестницам, долго шли к храму, который находился совсем недалеко от дома. «Какой красивый, – тихо сказала хозяйка, любуясь синими куполами, – не замечала».

Она выдержала все: долгую службу, очередь к исповеди, перед причастием почти теряла сознание и горько плакала. И после таинства плакать не переставала. Служба закончилась, а Людмила Николаевна все сидела в темном уголке храма, потом пересела на скамеечку во дворе и не могла надышаться воздухом ранней весны: «Я так хочу жить… Что мне делать, чтобы вернуть все, как было раньше? Как надоело болеть…»

Прошло несколько лет, я закончила институт, переехала в свое жилье, к бывшим хозяевам наведывалась в гости. За это время в семье Беловых происходило многое: у Людмилы Николаевны все же было несколько срывов в сторону «одноруких», здоровье тоже далеко не всегда радовало. И все-таки, это была далеко не та безысходная ситуация. Просто было видно, как жизнь женщины меняется пусть не слишком гладко, но к лучшему. Именно так, как и должно быть в жизни, в настоящей жизни.

Раз, два, три, четыре, пять, – я иду искать… Может и нужно иногда проходить через одно, другое, пятое, чтобы начать искать именно то настоящее, что нельзя заменить фальшью.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность о семье и обществе.

Похожие статьи
Любит ли Бог злодеев?

Да, и Страшный Суд Божий будет делом любви

“Он ничего не хочет!” Когда ребенок живет без интереса

Протоиерей Максим Первозванский о том, как заставить детей жить, а не впадать в зависимость

Дорогие друзья!

Сегодня мы работаем благодаря вашей помощи – благодаря тем средствам, которые жертвуют наши дорогие читатели.

Помогите нам работать дальше!

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: