Гражданская война — явление духовного порядка

Гражданская война — явление духовного порядка

В статье «Гражданская война — поражение России» мы начали разговор об одной из самых трагических страниц в истории нашей страны — Гражданской войне, 95-летие начала которой исполнилось в этом году. Несмотря на столь значительный временной промежуток, интерес к событиям того периода не ослабевает по вполне понятным причинам: слишком дорого обошлись они нашей стране. Победа большевиков привела к глобальным и уже, увы, необратимым изменениям в строе русской жизни и в национальном характере. К тому же на протяжении долгого времени правдивый разговор о происходившем после 1917 года был немыслим по причинам идеологическим; возможность познавать историю своей страны без умолчаний и заведомой лжи мы обрели сравнительно недавно.

В этот раз своей точкой зрения на события тех лет делится Феликс Разумовский. Он известен многим нашим читателям как автор и ведущий исторической программы «Кто мы?», которая выходит на телеканале «Культура» вот уже более 20 лет. Один из составляющих программу тематических циклов был посвящен революции и Гражданской войне и назывался «Кровь на русской равнине». Что происходило, почему русские люди убивали друг друга, откуда взялось такое страшное ожесточение? Телезрители искали ответы вместе с ведущим.

Предлагаем вниманию читателей беседу с Феликсом Разумовским о причинах и истоках Гражданской войны. Мы публикуем также фрагмент его новой книги — литературной версии программы «Кто мы?», рассказывающий об одной из главных побед большевиков — победе над русским крестьянством1.

— Феликс Вельевич, общеизвестно, что гражданские войны — самые жестокие, так было не только у нас. В чем причина этого? И что должно произойти, чтобы люди, говорящие на одном языке, настолько возненавидели друг друга?

— В ваших вопросах — естественная попытка связать нашу Гражданскую войну с похожими явлениями в других странах. Но я хочу попытаться развернуть этот разговор все-таки в сторону уникальности. Да, всякое противостояние в любом обществе, основанное на том, что появляются и утверждаются разные взгляды на политические реалии, на судьбу страны, может накалиться настолько, что люди забудут обо всем на свете. Частности будут, конечно, схожи, почему нет. Но все-таки смею думать, что наша история начала ХХ века — периода Гражданской войны — именно уникальна. Это совершенно уникальное явление, и его даже называть стоит по-другому: русская Смута. Россия не единожды проходила через подобного рода испытания. Исторические срывы, провалы и катастрофы следует признать важнейшей особенностью русской цивилизации. Путь постепенного, последовательного развития время от времени нас начинает тяготить. И тогда Россию сотрясает очередная Смута — тяжелейшая эпоха лавинообразного распада и разложения. Эта разрушительная энергия Смуты отменяет красоту и человечность русской жизни, ее высокое призвание, отменяет величие нашей культуры — собственно, всё то богатство, которое мы ценим и любим. Русская Смута — род национальной болезни, форма кризиса, пробуждающего и развязывающего темные страсти и низменные инстинкты. Смута всякий раз запускает механизм национального саморазрушения, деградации и развала государственности. Специально упоминаю об этом, потому что для Русского мира государство — важнейший институт. На самом деле всё это, конечно, только следствие. В первую очередь смута поселяется в умах и душах русских людей всякого чина и звания: Ибо люди будут самолюбивы, сребролюбивы, горды, надменны, злоречивы, родителям непокорны, неблагодарны, нечестивы, недружелюбны (2 Тим. 3, 2). Вот исчерпывающая характеристика смутного времени. В начале XX века русского человека невозможно узнать: самые низменные проявления выплескиваются наружу, приобретают демонстративный характер. Это создает соответствующий моральный климат в стране и быстро меняет общество на новый лад. В первые ряды выдвигается совершенно особый тип людей, которые, демонстрируя беспредельную злобу, безжалостность, неблагодарность, могут повести за собой других. И нам важно понять: а когда всё это у нас началось? Когда началась очередная русская Смута? В большинстве исторических сочинений и в школьных учебниках называется 1918 год. Стало быть, начало Гражданской войны привязывается ко времени появления антибольшевистских сил, к рождению белой армии в Новочеркасске и к началу знаменитого Ледяного похода… Но как же так? Ведь белые хотят положить конец Смуте — развалу государства, общества, культуры, не так ли. А когда начался развал? Наверняка задолго до 18-го года…

Странно всё это. Налицо явная подмена и крайне печальная ошибка русского сознания.

На самом деле очевидные проявления Гражданской войны можно наблюдать в русской жизни уже в 1902 году. Я напомню, в тот год в Полтавской губернии зафиксированы первые погромы дворянских усадеб, так называемые «грабижки». А в 1905-м во время печально знаменитых «майских иллюминаций» у вас на Волге в Саратовской губернии только в один день сгорело 150 усадеб. И это не что иное, как полномасштабная Гражданская война, которая началась задолго до 1918 года. И наконец, самое главное: именно то, что Россия уже находилась в состоянии Смуты, в состоянии Гражданской войны, позволило большевикам взять власть в октябре 17-го. Впоследствии новая власть будет старательно скрывать этот очевидный факт. В «Кратком курсе» большевистские идеологи будут утверждать обратное, якобы Гражданская война была следствием революции, якобы это попытка реванша отброшенных, разбитых эксплуататорских классов. На самом деле всё как раз наоборот — захват власти большевиками являлся следствием Гражданской войны, и без Гражданской войны ни о какой власти эта маргинальная партия не могла даже мечтать. Подобное не могло никому прийти в голову.

Между тем точную дату начала русской Смуты XX века назвать невозможно. Это не событие, а явление, которое проявляется постепенно. В 1902 году Смута стала реальностью, во всяком случае, те самые «грабижки» в Полтавской губернии описаны Короленко. А дальше, конечно, люди наблюдательные, ответственные, серьезные, прежде всего национальная элита должна была серьезно задуматься и попытаться эту первую волну Смуты как-то утихомирить, что-то ей противопоставить. Но происходило в основном нечто противоположное: уже начавшуюся русскую Смуту всячески раздували и поддерживали, абсолютно не понимая, какая гигантская разрушительная энергия за этим стоит. И возникает естественный вопрос: а почему же русское общество проявило в данном случае поистине фантастическое легкомыслие? Так вот, тут дело в нашей феноменальной беспочвенности, в незнании собственного народа, своей страны. Этим традиционно страдала русская элита на протяжении нескольких веков. «Всё богатство, разнообразие, красота Российской империи и ее прошлого шли мимо нашего школьного обучения, как и красота Православия», — напишет в своих мемуарах Ариадна Тыркова2.

Вообще говоря, это наша большая беда, до сих пор не преодоленная, не избытая. И потому, кстати, великая Смута начала ХХ века, вся эта чудовищная по размаху Гражданская война явилась для нас полной неожиданностью. И до сих пор мы так и не можем это явление осознать. Не можем пересмотреть и отбросить лукавую большевистскую идеологическую конструкцию.

— Связывая русскую Смуту с крестьянскими мятежами, Вы, стало быть, всё же видите ее истоки в аграрных проблемах?

— Ни в коем случае! Аграрные проблемы, описанные А. Н. Энгельгардтом в его знаменитых «Двенадцати письмах из деревни» (1870-е гг.), ушли в прошлое. О постоянном голоде и традиции «хождения в кусочки» русская деревня успела забыть. В начале XX века благосостояние русского крестьянства заметно увеличилось. И вообще, если взять русскую экономику в целом, мы увидим картину впечатляющую и даже захватывающую. Экономика страны на подъеме, одна за другой решаются серьезнейшие экономические проблемы — и в деревне, и в городе. Неразрешимых экономических проблем в России не существует… Но при этом у страны нет будущего. Можно считать это русским парадоксом. Бурное экономическое и политическое развитие страны не останавливает, а, напротив, усиливает нарастание Смуты. Казалось бы, всё постепенно решается, зачем же разносить в щепки этот, в общем, достаточно хорошо и человечно устроенный мир? И тут не может быть никаких иллюзий: вопрос стоял именно так — разнести историческую Россию в щепки.

…Если бы всё дело было в экономике, в хозяйстве, наконец, в политике — с этим уж как-нибудь худо-бедно бы справились. Но проблема русской деревни имела глобальный характер. Всё упиралось в народное сознание… Стало быть, в веру и культуру.

Непоколебимое убеждение русской деревни состояло в том, что вся земля должна перейти в руки крестьян. Она, деревня, об этом мечтала — десятилетия! Чтобы царь забрал землю у помещиков и поделил. Тогда всё будет хорошо. Если бы! Ученые специалисты с цифрами в руках показывали, что это иллюзия. Большая часть пахотной земли уже находилась в крестьянском владении. Многие крестьяне в начале ХХ века имели возможность покупать землю, и часто покупали ее у того же помещика. И всё равно вопреки всему, вопреки здравому смыслу считали земельную собственность злом! Что же тогда говорить о безземельных или малоземельных крестьянах? Они только и ждали сигнала к великому земельному переделу.

Борис Кустодиев. Большевик (1920)— Как известно, в европейской части России свыше 80% пахотных земель к 1917 году уже находилось во владении крестьян, и процесс перехода земли в крестьянские руки продолжался весьма интенсивно…

— Ни марксистский, ни позитивистский подход здесь не работает. Во главе аграрных беспорядков выступала наиболее экономически состоятельная и крепкая часть деревни. Сплошь и рядом этим заводчикам Смуты, главарям «грабижек» разрушительное движение было невыгодно. С точки зрения здравого смысла им было выгодно сохранение частной собственности — именно частной, а не общественной. Всеобщее поравнение, «черный передел» отвечал имущественным интересам беднейших слоев… Однако классовая и экономическая реальность в данном случае не имеет решающего значения.

…«Ох, Бога забыли. Забыли, значит. Забыли, забыли мы Бога-то…» — это диагноз Толстого-художника, описавшего поглощение русской деревни «властью тьмы». Известная толстовская пьеса с таким названием появилась в конце 1886 года, с тех пор темные страсти в среде крестьянства неуклонно нарастали. Иначе говоря, всё становится на свои места, если мы увидим в судьбе русской деревни явление духовного порядка, болезнь русского духа, с которой Русский мир не смог справиться.

Вот где следует искать истоки Гражданской войны. И совершенно нелепо представлять эту войну как противостояние между красными и белыми. Главной движущей силой русской Смуты является, естественно, крестьянство, большинство населения страны. Совладать с этой Смутой не мог никто, кроме большевистской «партии нового типа». Главари этой партии действовали в духе характерного, узнаваемого явления, так называемого самозванчества. Русская Смута всегда выводит на авансцену истории толпу самозванцев, готовых отречься от всего и вся, вплоть до собственного имени. Для большевиков отречение «от старого мира» являлось основой политического существования, они были типичными самозванцами — по своему мирочувствию, по своему человеческому типу, вообще, по готовности пойти на любую низость. Нормальный, приличный человек действовать таким образом не сможет, у него есть нравственное чувство и моральное табу, которое его остановит. А большевики не останавливались ни перед чем.

Одновременно в России начала действовать другая сила — Белое движение, пытавшееся спасти историческую Россию — ту Россию, которую разносила в щепки русская Смута. Несколько сотен тысяч русских людей попытались остановить процесс национального распада. Сначала, в пору Ледяного похода 1918 года, их было мало, потом будет больше, значительно больше. В нравственном и гражданском смысле то, что они делали, было необычайно важно. Если бы у нас не было соратников Деникина, Колчака и Врангеля, нам трудно было бы всерьез говорить теперь о самоуважении. Белое движение, при всем его несовершенстве, всегда будет восхищать. Как всякий нравственный подвиг.

— Вы говорите о крестьянстве как о движущей силе русской Смуты. Но ведь, чтобы загорелось, кто-то должен поднести спичку к сухому сену. Например, во время аграрных беспорядков 1905 года в нашей Саратовской губернии, которую Вы упомянули, нередко выдвигался лозунг: «Вся власть — Учредительному собранию». Малограмотный крестьянин сам придумал этот лозунг, или, что вероятнее, ему этот лозунг вложил в голову заезжий агитатор?

— Крестьяне обычно политических лозунгов не выдвигали и к власти не стремились. И это принципиально важно. А то, что разные общественные силы пытались использовать энергию крестьянского бунта, — это естественно. Где-то удалось подсунуть мужикам нечто им непонятное и ненужное. Ведь пока мужики борются за землю, господа в столицах борются с властью (царем, правительством), «борются за свободу». А народ борется с господами. С ними народ не хочет жить бок о бок на одной земле. Потому и горят дворянские усадьбы. И тут опять-таки не в классовых противоречиях дело, не в экономических интересах. Страна давно живет в атмосфере глубочайшего культурного, цивилизационного раскола, и наличие в деревне пусть незначительного элемента другой цивилизации — вот этого русского образованного и по-европейски живущего человека — традиционный крестьянский мир раздражает бесконечно. И потому помещика надо, попросту говоря, выкурить из родных мест. Казалось бы, зачем жечь усадьбы — там ведь помимо всего прочего картины, библиотеки… Но жгут, чтобы помещик не вернулся. Чаще всего крестьяне приступали к погрому помещичьей усадьбы не вдруг. Мужики заранее предупреждали владельца. Сначала являлась к нему небольшая группа крестьян, степенно осматривала усадебное хозяйство, так называемую экономию, и на прощание сообщала барину, мол, будем тогда-то. Причем помещики большей частью вели себя крайне пассивно и даже не помышляли о защите своих гнезд. Просто уезжали подальше от греха. Иногда эти отъезды были воистину умилительны. Добродушные крестьяне помогали «благодетелю» укладывать чемоданы и узлы. Прощались у крыльца необычайно сердечно: «По-хорошему, мол, значит, по душам». «Нешто мы не понимаем, что озорничать не годится». «Ты, батюшка барин, не сумлевайся». Говорилось это вполне искренне. Но и грабить, разорять и жечь на следующий же день крестьяне будут так же искренне, от души! Как видите, картина в целом была сложной и многогранной. И потому, читая мемуары, иной раз можно встретить описание ситуации почти что идиллическое. Сплошь и рядом отношения между деревней и усадьбой были хорошими и добрыми. Однако эти отношения не отменяли глубинного трагического противостояния. И в этом — одно из принципиальных отличий Гражданской войны в России от похожих событий в других странах. Там — столкновение людей с разными политическими убеждениями; здесь — столкновение по сути разных народов, говорящих на разных языках, имеющих разные системы ценностей и живущих по-разному.

— Как Вы относитесь к словам А. И. Солженицына о 1917 годе: «Интеллигенция сумела раскачать Россию до космического взрыва, да не сумела управить ее обломками»? Вы согласны с этим?

— Отчасти согласен. Хотя антиинтеллигентский пафос «Красного Колеса» кажется мне чрезмерным, русская интеллигенция там сильно демонизирована. Конечно, спору нет, было бы прекрасно, если бы интеллигенция в нашей стране была национальной, почвенной. Если бы она не страдала радикализмом и умела сотрудничать с властью. Да, интеллигенция, несомненно, подлила масла в огонь русской Смуты… Но в «раскачивании» России поучаствовали все: и власть, и элита, и бюрократия, и генералитет. К тому же перехватить Смуту и канализовать ее энергию практически невозможно, об этом нужно помнить. Может быть, Смуту можно предотвратить, только с этим вопросом не стоит обращаться к современникам царя Николая II. Подобные проблемы нужно решать вовремя, то есть в нашем случае это по крайней мере середина ХIХ века. Для чего характер и стратегия так называемых «великих реформ» должны были быть совершенно иными. А в начале XX века было уже поздно. Даже сильный и умелый правитель бессилен перед надвигающейся смертельной опасностью. Царь Борис Годунов, несомненно, знал толк во власти и тем не менее остановить продвижение Лжедмитрия Годунов не смог. Действовал решительно, жестко — всё напрасно. Наверное, если бы интеллигенция и общество в целом не третировали власть, не дразнили народные инстинкты — полного крушения исторической России можно было избежать. Все-таки с великой Смутой начала ХVII века нация смогла справиться. Смогла пробудиться и возродить Русский мир. Тогда как одолеть Смуту ХХ века нам не удается до сих пор. И далеко не последняя тому причина — те самые изъяны исторического мышления и сознания. Мы с легкой руки Александра Блока (на самом деле не только его) слишком большое значение придаем теме «Интеллигенция и революция» и одновременно весьма неохотно говорим и думаем о том, что происходило тогда с нашим народом, еще точнее, с крестьянством, которое превращалось в мятежные толпы, в криминальный сброд. Иван Бунин называл эту нашу слабость «народолюбчеством».

— Почему же все-таки большевистские лозунги — примитивные, демагогические — оказались привлекательными для столь многих людей, в том числе образованных? Ну хорошо, большевики — люди без совести, без чести, без роду и племени, но вот — Блок. Ведь он тоже пребывал под этой чарой, во всяком случае, до известного времени, и не один он.

— Все большевистские идеи и лозунги — типичное проявление утопизма. Этим специфическим оружием пользуются все заводчики русской Смуты, бывшие, настоящие и будущие. Россия, стоящая на пороге Смуты, беззащитна перед утопией. В ХVII веке это была мечта о чудом спасенном царевиче, «природном государе», в ХХ веке явились новые соблазны: мечта о так называемом «черном переделе», о вольной земле, светлом будущем и мировой революции. Между прочим, в этом ряду и последнее русское наваждение — западный рай, торжество свободы и прогресса. Такова особенность русской духовности — желание обрести рай на земле, найти дорогу в Опоньское царство. Разумеется, утопизм встречается не только у нас в России, и на Западе мечтают о «Городе Солнца». Однако готовность «сказку сделать былью» «у нас» и «у них» — разная.

И сочинители «сказок» у нас обычно в большом почете, особенно в пору надвигающейся Смуты. Александр Блок был необыкновенно даровит по этой утопической части. Его видения удивительны и художественно совершенны. Его «Опоньское царство» — это иные миры, где всё гармония, красота и искусство. На этом фоне реальная жизнь — пуста, бессмысленна; совсем не то что «музыка революции». Зачарованный этой музыкой поэт напишет статью «Интеллигенция и революция»:

«Что же задумано?.. Переделать всё. Устроить так, чтобы всё стало новым; чтобы лживая, грязная, скучная безобразная наша жизнь стала справедливой, чистой, веселой и прекрасной жизнью…» Вот так столпы Серебряного века подпирали здание русского большевизма. И рождалось нечто откровенно кощунственное.

Товарищ, винтовку держи, не трусь!

Пальнем-ка пулей в Святую Русь…

А между тем эти строчки — не что иное, как формула Гражданской войны в России.

Религиозный фронт Гражданской войны станет для новых хозяев русской жизни не просто важным, а — принципиально важным, приоритетным. И вот что поистине удивительно, хотя и закономерно: только на этом фронте большевики не смогут одержать полной победы. Смута ХХ века сметет всё — русскую государственность, русскую власть, русское общество. Всё будет лежать в руинах. Но Церковь, Русская Православная Церковь выстоит.

— Почему в наши дни возникает ностальгия по советскому периоду и его вторичная мифологизация? И что можно этому противопоставить?

— На мой взгляд, всё это возникает на фоне пустоты современной русской жизни. Нет никаких внятных национальных задач, нет стратегии развития — есть только какое-то достаточно жалкое существование. И мы непроизвольно обращаемся к прошлому. Оборачиваемся назад и видим жизнь, в которой якобы не было культа материального, культа денег, в которой было общее дело, созидание, успехи и победы. Далее начинаются наши русские мечтания — о сильной руке, о великом кормчем, ну и отце, конечно. Следует добавить, что даже в Церкви можно встретить людей, соблазнившихся этими образами. И это особенно печально. Что тут скажешь? Мы до сих пор не разобрались со своей судьбой, со своим прошлым. Не дали себе труда по-настоящему осмыслить, понять важнейшее явление русской жизни ХХ века — русскую Смуту. Мы до сих пор повторяем зады советской коммунистической пропаганды — про три русские революции, Гражданскую войну, строительство новой жизни. Наше историческое сознание не может вместить ключевое явление ХХ века — подвиг Российских новомучеников. Между тем этот невиданный в новейшей истории опыт стояния в вере Христовой нам жизненно необходим. Без него нам не избыть затянувшуюся Смуту. И не оздоровить наше национальное бытие.

Поскольку вы здесь…

… у нас есть небольшая просьба. Все больше людей читают портал "Православие и мир", но средств для работы редакции очень мало. В отличие от многих СМИ, мы не делаем платную подписку. Мы убеждены в том, что проповедовать Христа за деньги нельзя.

Но. Правмир — это ежедневные статьи, собственная новостная служба, это еженедельная стенгазета для храмов, это лекторий, собственные фото и видео, это редакторы, корректоры, хостинг и серверы, это ЧЕТЫРЕ издания Pravmir.ru, Neinvalid.ru, Matrony.ru, Pravmir.com. Так что вы можете понять, почему мы просим вашей помощи.

Например, 50 рублей в месяц – это много или мало? Чашка кофе? Для семейного бюджета – немного. Для Правмира – много.

Если каждый, кто читает Правмир, подпишется на 50 руб. в месяц, то сделает огромный вклад в возможность нести слово о Христе, о православии, о смысле и жизни, о семье и обществе.

Темы дня
Премьер-министр отметил, что люди с ограничениями по здоровью должны быть обеспечены доступом к социальным лифтам
Новая система позволит с математической точностью оценить индивидуальность каждого ребенка
"Для проезда по России студенты, наша молодежь должна иметь очень серьезную дотацию, чтобы иметь возможность посмотреть,…

Сообщить об опечатке

Текст, который будет отправлен нашим редакторам: